«Весомый» повод для скандала

Глава 66. Генерал в гостиной

Элайна

Утро после помолвки выдалось серым и тягучим, как остывшая овсянка. Мы сидели в столовой, и тишина, висевшая над столом, казалась почти осязаемой. Отец механически разрезал ветчину, но я видела, что мысли его далеко. Мама, обычно безупречная в своей светской болтовне, сегодня лишь нервно помешивала ложечкой чай, глядя в окно.

Они держались. Ради меня, ради моего спокойствия, но я знала, чего им стоил вчерашний вечер. Фарс с «счастливым примирением» выпил из них все силы. Смотреть, как их дочь обнимает человека, который ее унизил, улыбается его отцу — это было испытание, которое не каждый родитель выдержит.

— Говорят, осень в этом году будет затяжной, — наконец произнесла мама, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Голос ее звучал ломко. — И все же, может быть, стоит приказать садовнику укрыть розы пораньше?

— Да, дорогая, — невпопад ответил отец. — Розы… это важно.

Опустив взгляд в тарелку, поджала губы, чувствуя укол вины. Я втянула их в это. Заставила играть по правилам, которых они не понимали.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Бертран. Его лицо выражало крайнюю степень удивления, смешанную с легкой паникой.

— Ваше сиятельство, — он поклонился отцу. — Прошу прощения за беспокойство во время завтрака, но… к вам гость.

Отец нахмурился, откладывая приборы.

— Кто может прийти в такую рань? Если это снова Де Рош с очередным «визитом вежливости»…

— Нет, милорд. Это герцог дэ’Лэстер. Он просит уделить ему время. Настаивает, что дело не терпит отлагательств. Я взял на себя смелость проводить его светлость в малую гостиную, чтобы не держать в холле.

Я замерла, чуть не уронив чашку. Каин? Здесь? Сейчас? Мы же договорились не видеться!

Отец перевел удивленный взгляд на меня, словно ища объяснения, но я лишь растерянно пожала плечами. Сердце забилось быстрее. Если он пришел открыто, значит, случилось что-то экстраординарное. Или план изменился.

— Дэ’Лэстер? — переспросил отец, вставая. — В малую гостиную, говоришь? Правильно сделал. Идем.

Эдгар Делакур бросил салфетку на стол и решительным шагом направился к выходу. Я поспешила следом, чувствуя, как мама семенит позади.

Мы вышли в коридор. Но не успела я дойти до дверей малой гостиной, как из комнаты выскочил маленький вихрь.

— Госпожа Элайна! — радостный крик Бадена эхом отразился от высоких потолков.

Мальчик, в новом костюмчике и с растрепанными от ветра волосами, рванул мне навстречу, игнорируя все правила этикета, и с разбегу врезался в меня, обхватив руками за талию.

— Баден! — я рассмеялась, чувствуя, как напряжение мгновенно отступает. Присела и крепко обняла его. — Ты вернулся! Я так соскучилась, мой маленький рыцарь!

— И я! И я! — тараторил он, уткнувшись мне в плечо. — Дядя Люций сказал, что мы поедем к вам, и я так обрадовался!

Отец, наблюдавший за этой сценой, вдруг тепло улыбнулся. Он подошел и привычным жестом взъерошил темные волосы мальчика.

— Ну здравствуй, юный друг. Вижу, ты полон энергии с самого утра.

— Здравствуйте, граф! — Баден сиял, как начищенный пятак.

Я подняла глаза. Мы стояли в дверях малой гостиной. Каин ждал нас у камина. Он был в простом дорожном костюме, без лишнего лоска, но от его фигуры веяло такой спокойной силой, что мне захотелось просто встать рядом и выдохнуть.

— Прошу прощения за вторжение, граф, графиня, — произнес он, делая шаг навстречу и склоняя голову в безупречном поклоне. — И за излишнюю эмоциональность моего подопечного. Боюсь, манеры — это то, над чем нам еще предстоит поработать.

— Пустяки, герцог, — махнул рукой отец, входя в комнату, и в его голосе я услышала искреннее радушие. — В этом доме всегда рады искренности. Не желаете присоединиться к нашему завтраку? Мы как раз заканчивали, но я прикажу подать свежий чай и закуски сюда.

Каин на секунду замялся, его взгляд скользнул по мне, и в уголках глаз залегли теплые лучики.

— С удовольствием, граф. Благодарю.

Завтрак, перенесенный в гостиную, прошел в удивительно легкой атмосфере, которую создавал Баден. Он без умолку болтал о лошадях, о том, какие огромные колеса у кареты, и как Маркус учил его завязывать узлы. Мама подкладывала ему лучшие кусочки, отец слушал с улыбкой, а я… я просто смотрела на Каина, сидящего напротив, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Когда с едой было покончено, Каин деликатно отставил чашку.

— Манон, — позвала я камеристку, которая тут же появилась в дверях. — Баден хотел посмотреть на рыбок в аквариуме в зимнем саду. Составишь ему компанию?

— Конечно, миледи! Идем, милый, — она протянула руку мальчику, и тот радостно ускакал следом за ней.

Дверь закрылась. Улыбки исчезли. Атмосфера в гостиной стала серьезной.

Каин посмотрел прямо на моего отца.

— Граф Делакур, я прибыл к вам с просьбой. У меня впереди… непростое время. Несколько дней, когда я не смогу гарантировать безопасность Бадена рядом со мной. Я хотел бы попросить вас позволить ему остаться здесь, под вашим присмотром. Подальше от поместья Лакруар и от города.

Отец нахмурился, чувствуя перемену в тоне гостя.

— Разумеется, герцог. Мальчик может оставаться сколько нужно. Но… что происходит? Вы говорите так, будто готовитесь к войне.

Каин медленно кивнул. Он встал и прошелся по комнате, словно собираясь с мыслями. Затем остановился напротив моих родителей.

— Прежде всего, я должен извиниться. Перед вами обоими. Я ввел вас в заблуждение.

Отец и мать переглянулись.

— О чем вы, герцог дэ’Лэстер? — настороженно спросил отец.

— Нет такого человека, — твердо произнес он. — Люциан дэ’Лэстер — это легенда. Маска. Мое настоящее имя — Каин Ривенгер. Генерал королевской гвардии.

В гостиной повисла тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом. Глаза отца расширились. Имя «кровавого генерала», правой руки короля, было известно даже в нашей глуши.

— Генерал Ривенгер… — выдохнул он потрясенно. — Но… зачем? Зачем весь этот спектакль?

— Вудхейвен болен, граф, — жестко ответил Каин. — И болезнь зашла слишком далеко. Я здесь по приказу короля, чтобы вскрыть нарыв, который гноился годами.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела извинение.

— У вас, должно быть, много вопросов к Элайне. И за это я тоже прошу прощения. Ей пришлось хранить мои секреты, рискуя собой. Я не имел права втягивать ее, но… ваша дочь оказалась храбрее многих моих солдат.

Мама ахнула, прижав руку к губам. Отец посмотрел на меня новым взглядом — смесью шока и гордости.

— Я очень благодарен ей, — продолжил Каин. — Без ее помощи я бы до сих пор блуждал в потемках. Но теперь маски сброшены. Как вам уже известно, — он достал из внутреннего кармана сложенный пергамент и развернул его на низком столике, — семья Де Рош намеревалась не просто породниться с вами. Они планировали ограбление века. Вот доказательство.

Это была карта, исчерканная красными пометками. Отец склонился над ней, и я увидела, как побелели его пальцы, сжавшие край стола.

— Значит, Элайна была права, — прохрипел он, вглядываясь в пометки. — Сапфиры... Северная пустошь. Я до последнего надеялся, что это ошибка, но...

— Это не ошибка, — подтвердил Каин. — Оливер знал об этом полгода. И молчал, готовя ловушку. Он хотел получить все законным путем — через брак Арманда.

Отец поднял голову. Его лицо побагровело от гнева.

— Мерзавец! — рявкнул он. — Лживый, алчный мерзавец! Я подозревал, что он нечист на руку, но это... Он улыбался мне в лицо, пил мое вино, а сам планировал обобрать меня до нитки!

— Алчность — это меньший из его грехов, граф, — голос Каина стал ледяным. — Если бы дело было только в камнях, я бы не приехал сюда лично.

Он выдержал паузу, придавая словам вес.

— Де Рош и Уоткенс организовали сеть работорговли. Они похищали людей — женщин, детей, сирот вроде Бадена — и продавали их за море. Десятки, сотни судеб.

Мама сдавленно вскрикнула, прижав ладонь ко рту, в ее глазах застыл ужас. Отец пошатнулся, словно его ударили, и тяжело оперся о спинку кресла. Его лицо посерело.

— Людей? — переспросил он, в голосе родителя звучало не столько неверие, сколько омерзение. — Он торговал живыми душами? Здесь, под нашим носом? Это... это чудовищно.

— Да. И теперь, благодаря помощи Элайны, у меня есть все улики. Имена, даты, счета. Каждое их преступление задокументировано.

Каин подошел к окну, глядя на сад.

— Я не мог арестовать их раньше. Мне нужно было обезвредить их защиту — продажную верхушку городской стражи. Это сделано. Теперь они уязвимы. Финал этой истории состоится на балу в честь дня рождения герцогини Лакруар.

— Вы собираетесь арестовать их там? — спросил отец, все еще не в силах оторвать взгляд от карты.

— Да. Публично. Чтобы никто не смог замять дело. Уоткенс и Де Рош будут взяты под стражу, их имущество конфисковано, а титулы аннулированы. Их семьи лишатся всего.

Он повернулся ко мне.

— Элайна, — его голос смягчился. — Сегодня по городу поползет слух. Скажут, что герцог дэ’Лэстер, устыдившись своей вспышки в лавке, заехал принести официальные извинения семье Делакур, а затем немедленно покинул Вудхейвен, чтобы не мешать чужому счастью.

Я улыбнулась, понимая его замысел.

— Оливер будет счастлив это услышать.

— Именно. Пусть расслабится. Пусть думает, что поле чисто. Это сделает его беспечным на балу.

Каин подошел ко мне, взял мою руку и поднес к губам, не стесняясь родителей. Его жест… не просто вежливости, а глубокого, чувственного уважения.

— Мне придется исчезнуть на пару дней, чтобы подготовить своих людей. Но я буду рядом. Ничего не бойся.

Когда он выпрямился, я перехватила взгляд отца. Эдгар Делакур смотрел на нас — на наши сплетенные пальцы, на то, как Каин смотрит на меня, и как я смотрю на него. В его глазах медленно таяло напряжение, уступая место задумчивости.

Генерал Ривенгер нехотя выпустил мою ладонь и повернулся к родителям, вновь обретая сдержанность.

— Еще раз прошу простить за этот ранний визит и то беспокойство, которое я принес в ваш дом, — произнес он с глубоким поклоном. — Благодарю за прием и понимание. Честь имею, граф, графиня.

Он развернулся и уверенным шагом направился к дверям гостиной.

— Генерал, — негромко, но отчетливо окликнул его отец, когда рука Каина уже коснулась дверной ручки.

Каин остановился.

— Кажется, здесь замешано нечто большее, чем просто сотрудничество ради короны, — заметил отец, и в уголках его глаз залегли лукавые морщинки. — Или я ошибаюсь?

Каин обернулся.

— Вы не необычайно проницательны, граф, — ответил Каин, и его взгляд потеплел, став мягче, чем я когда-либо видела. — Ваша дочь — самое ценное, что я нашел во всем Рейнхолде. И как только очищу этот город от грязи, я вернусь. Не как генерал, а как мужчина, который надеется заслужить право назвать ее своей женой.

С этими словами он вышел, оставив нас в гостиной, где воздух, казалось, стал легче и слаще, словно после грозы.