«Весомый» повод для скандала

Глава 34. Приговор высокомерию

Элайна

Утро началось с мерного стука дождя по оконным стеклам. Вместо солнечных зайчиков по стенам скользили серые тени, но настроение от этого ничуть не портилось. За завтраком Баден уже вовсю болтал без тени прежней робости, с аппетитом уплетая омлет и делясь планами на день.

— А мы опять будем печь печенье? — спросил он, смотря на меня большими, полными надежды глазами.

— Сегодня, пожалуй, нет, — я улыбнулась, вытирая ему салфеткой щеку. — Давай сначала съедим то, что напекли.

— А что будем делать?

— Хм… На улице дождь, но это не беда. У меня есть идея, — подмигнула я ему, встречая полный нетерпения взгляд ребенка.

Мы устроились в библиотеке прямо перед камином. Баден умостился на мягком ковре, поджав под себя ноги, и я села рядом, укутывая нас теплым шерстяным пледом. Взяв с полки старый том сказок, раскрыла его, погружая мальчика в таинственный мир, скрытый на страницах книги.

Треск поленьев в очаге создавал уютный аккомпанемент моему чтению. Я выбрала историю о храбром портняжке, и Баден слушал, затаив дыхание, попивая сладкое какао и закусывая его нашим вчерашним, чуть подсохшим, но от того не менее вкусным печеньем.

В его глазах отражались отблески пламени, а на лице застыло выражение детского, наивного изумления. В эти мгновения вся моя злость, все тревоги и сложные игры с Люцианом и Армандом отступили куда-то далеко. Здесь, в этой комнате, пахнущей старыми книгами, медом и какао, было просто тепло, уютно и спокойно. Я чувствовала, как что-то болезненно сжимается в груди от простой, чистой нежности к этому ребенку, который так легко проник в мое сердце.

Ближе к вечеру дождь наконец стих, оставив после себя лишь мокрые, блестящие улицы и свежий, промозглый воздух. Мы с Баденом, в сопровождении Манон, отправились в лавку миссис Эвет. На душе было неспокойно. Я испытывала легкие угрызения совести за то, что без предупреждения назначила Люциану встречу здесь. Но что оставалось делать? Звать его снова в поместье было верхом безрассудства. Слухи в этом городе расползались подобно пожару в сухой траве, и малейшая искра могла разжечь их, долетая до ушей Оливера Де Роша.

Мое тревожное размышление прервал резкий, визгливый голос, доносящийся из-за двери мастерской, едва мы приблизились.

— Да как ты смеешь?! Чтобы швейка вроде тебя отнимала моих клиентов! Уму непостижимо!

Я замерла на пороге, с изумлением наблюдая сцену: спокойная и невозмутимая миссис Эвет стояла, скрестив руки под грудью, а перед ней, вся раскрасневшаяся от ярости, топала ногами мадам Рене. Та самая неприятная особа, чье высокомерие и бездарность я запомнила на всю жизнь.

Она не заметила моего появления, продолжая изливать свой гнев: — Я работала с семьей Делакур много лет! Собственными руками сшила идеальное свадебное платье для их дочери и одевала женщин для важных мероприятий. И что теперь?! Графиня отказалась от моих услуг, уверяя, что ее бестолковая дочь нашла кого-то лучше. Лучше?! Что за вздор?! Деревенщина, шьющая для сброда. Когда до меня долетели слухи, я не могла поверить! Эта глупая корова бегает к тебе — посредственной швейке без таланта и вкуса!

Миссис Эвет лишь снисходительно покачала головой, не удостаивая незваную гостью ответом, и ее взгляд встретился с моим. На лице женщины отразилась легкая усталость, вызванная криками скандалистки.

Внутри у меня все закипело. Горячая, знакомая волна ярости подкатила к горлу, сжимая его. Я почувствовала, как Баден инстинктивно вжался в мою юбку, испуганно глядя на визжащую женщину.

Деликатно откашлявшись, я сделала шаг вперед. — Мадам Рене, — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной вежливостью, что она вздрогнула и резко обернулась.

Увидев меня, модистка мгновенно побледнела, на ее надменном лице отразился чистый, животный ужас. Она поняла, что я слышала все. — Миледи! — заблеяла женщина , и ее тон моментально сменился с яростного на заискивающий. — Это не то, что вы подумали! Паршивая швейка меня спровоцировала. Я вовсе...

Я не дала ей договорить. С чувством собственного достоинства и с гордо поднятой головой, приблизилась к ней. Каждый мой шаг заставлял ее отступать. Во мне говорила не только Элайна, униженная у алтаря, но и Вероника, которую всю жизнь бесили такие вот беспринципные и бездарные сволочи, мнящие себя королями только благодаря наглости и высокомерию.

— Вы мне напомнили, мадам, — начала я, и мой голос зазвенел сталью, — что давно следовало вернуться к вам и выразить свою... признательность за то «идеальное» свадебное платье, которое вы для меня создали. Буду откровенной, ничего хуже в жизни не надевала. Где только мои глаза были?! Видимо я была не в себе…

«Вот уж точно — платье с браком, жених с дефектом!» — фыркнула мысленно.

В этот момент миссис Эвет, заметив испуг Бадена, мягко взяла мальчика за руку. — Пойдем, милый, — ласково сказала она, уводя его в угол мастерской и усаживая на высокий стул. — Посмотри, какие красивые пуговицы. Поможешь мне их разобрать по цветам? Подожди тут немного, пока взрослые разберутся.

Я была благодарна ей за эту заботу. Теперь, имея возможность сосредоточиться на отвратительной особе передо мной, смерила ее взглядом.

— Миледи, вы… — вновь попыталась заговорить модистка.

— Вам, мадам Рене, следовало бы не брызгать тут слюной, а попросить миссис Эвет научить вас хотя бы азам портновского дела, — продолжила я, с наслаждением наблюдая, как ее лицо покрывается багровыми пятнами. — Возможно тогда ваши творения будут стоить хоть что-то. Я до сих пор прекрасно помню ваши бездарные работы. Мы с миссис Эвет перешивали добрую половину моего гардероба, так как созданные вами наряды были настолько никчемными и непригодными к носке, что не стоили внимания даже... как вы изволили выразиться? «Глупой коровы»?

Женщина побледнела еще сильнее, словно болванчик качая головой.

Я цинично хмыкнула, смерив ее с ног до головы презрительным взглядом. Ярость клокотала во мне, придавая моим словам четкость и остроту отточенного кинжала.

— Леди Элайна…

— Сейчас я говорю! — я осадила скандалистку, продолжая. — Чтобы вы знали, ваши жалкие потуги не идут ни в какое сравнение с истинным мастерством миссис Эвет. Так что советую вам немедленно заняться повышением собственных навыков, иначе в скором времени вы окажетесь на самом дне, вместе с тряпьем, которое производите! — почти прорычала эти слова, и мадам снова отпрянула. — Кстати, пожалуй, стоит вас предупредить. Совсем скоро состоится открытие швейного салона миссис Эвет, и моя семья будет ее первыми и самыми преданными клиентами. Подозреваю, звание «лучшей модистки Вудхейвена» недолго продержится за вами. Право, я до сих пор не могу понять, как вы его вообще удостоились.

Мадам Рене, казалось, от обиды и унижения вот-вот лопнет. Ее губы дрожали, а в глазах плескалась злоба. — Я... я всем расскажу! — выдохнула она, тщетно надеясь сохранить остатки достоинства. — Всем в городе будет известно о вашем глупом решении связаться с этой безродной швейкой, стягающей хламиду! Весь Вудхейвен и раньше смеялся над вами, леди Делакур. Теперь они скажут, что вы пали еще ниже!

Я сохраняла леденящее спокойствие. Ее слова и раньше не цепляли меня, а сейчас они казались жалкими, как и сама их хозяйка.

— Вон отсюда! — произнесла я тихим, но таким леденящим душу голосом, что по ее спине пробежала крупная дрожь. — Вы явились в чужую мастерскую и осмелились сыпать оскорблениями. А теперь пытаетесь мне угрожать? Что ж, мадам Рене, я вас услышала. Теперь не жалуйтесь на последствия. А сейчас — покиньте это помещение. Я не намерена находиться даже в одной комнате с особой, которая не в состоянии следить за своим поганым языком. Вам стоило быть внимательнее и тщательнее выбирать, против кого выступаете.

Мадам Рене беспомощно открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Беззвучно пошевелив губами, она порывисто схватила свою безвкусную бархатную сумку и, не сказав больше ни слова, выскочила из лавки, громко хлопнув дверью.

Я закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело. Воздух в мастерской снова стал чистым.

— Простите, леди Элайна, — тихо произнесла миссис Эвет, подходя ко мне. Ее лицо выражало искреннее беспокойство. — Мне жаль, что вам пришлось услышать эти мерзости. Не принимайте близко к сердцу слова глупой... особы.

Я посмотрела на нее и улыбнулась, на этот раз по-настоящему. — Напротив, я рада, что пришла вовремя. И, кажется, теперь нам с вами придется исполнить мое обещание, данное мадам Рене, — сделав паузу, я посмотрела прямо в добрые, умные глаза портнихи. — Как вы смотрите на то, чтобы открыть самый лучший швейный салон, который затмит всю былую «славу» мадам Рене?

Миссис Эвет смотрела на меня с растущим изумлением. — Миледи, я... я не знаю, что сказать. Это ведь требует больших вложений, связей...

— Скажите «да»! Все это у нас есть, — уверенно парировала я. — Но у меня будет одно условие, — хитро прищурившись, сделала еще один шаг к ней, понизив голос до заговорщического шепота. — Хочу быть не просто вашей самой преданной клиенткой и покровительницей. Я хочу продолжать шить. Вместе с вами…