Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 18. Протухшая репутация

Мы вышли из ресторана как компаньоны. Я не решилась взять Савелия под руку, а он не решился меня провоцировать. Видать прошлое поведение и манеры Анны у него врезались в подкорку, как рефлексы у собачек Павлова, или как у электрика реакция на надпись: «Под напряжением!»

— Экипаж ждёт на углу у площади, прогуляемся немного, пока на нас не набрасываются репортёры, завтра всё изменится.

Какое счастье, что он не из тех зануд, кто упрёками достают и бесконечно напоминают о промахах. Просто идёт рядом и время от времени смотрит на меня изучающим взглядом. Ищет «десять» отличий? Вряд ли найдёт, особенно пока я молчу.

Но сейчас не время для молчаливых прогулок, пора исправлять ситуацию:

— Да уж. Я бы попросила прощения, но виновной себя не ощущаю, однако есть один вариант спасения…

Савелий остановился и теперь пристально смотрит в мои глаза, выискивая в них нечто такое, за что можно бы зацепиться, кроме моей жертвенности, хотя бы толику нежности.

Но мне не до неё. Скорее наоборот.

— Дорогой Савелий Сергеевич, есть такая поговорка, что загнанных лошадей пристреливают. В нашем случае лучше перефразировать: «Тухлую рыбу выбрасывают».

— Анна, остановись, не делай этого…

— Поздно. Это повторится и будет ещё не один повод для сплетен. Моя репутация протухла, её не спасти. Посему, пока не началась свистопляска, и чтобы спасти твой бизнес, я требую развод. Единственное, в церкви же могут возникнуть проблемы и задержки? Или нет? Никогда не сталкивалась с подобными проблемами.

— Мы не венчались, — резко ответил, повернулся и зашагал к карете, я следом. Он не понимает, дурень, что я его пытаюсь спасти.

— То есть как не венчались? А так можно?

— Светский брак.

— Ну ты лузер. Взял за себя девицу с пупырышками вместо мозгов, терпел столько времени её закидоны, и теперь вот это всё? Так ещё и брак светский, он хоть законный?

— Законный! Не знаю, что значит это странное слово, но у него явно обидное значение! И нет, я не он. В нашем сословии светский брак частая практика. Только после рождения первого ребёнка – наследника, муж и жена решаются венчаться, ибо венчанный брак уже нерушим. Это клятва, данная перед богом. И я не собираюсь разводиться из-за…

Видимо, он начал осознавать, что причин для развода слишком много. Пришлось его догнать, зацепиться под руку и притормозить, а то слишком уж резкий на поворотах.

— Кончай психовать. Возьми себя в руки. Я же не говорю, что уезжаю на Северный полюс, там, кстати, очень холодно и скучно. Вот Антарктида – да, одни пингвины чего стоят, ой, я отвлеклась…

— Ты была на северном и южном полюсах?

— Да, развлекалась как могла. Но сейчас не об этом речь. Послушай, раз наш брак фикция, поехали прямо сейчас, разведёмся в мэрии. Пожалуйста, не отказывайся…

— В городской Управе.

— Ну да, в Управе. И как здесь у вас объявляют о расторжении брака? Через газеты же можно подать объявление, там, где некрологи?

— Кхм! В разделе о светских хрониках.

— Вот, молодец, соображаешь, поехали скорее, пока не закрылись все конторы. Нам нужно успеть до вечера. Завтра рванёт, и ты уже не отмоешься…

— Но…

— Все «но» потом.

— Я перепишу на тебя фабрику.

Остановился, это на него северный и южный полюса произвели неизгладимое впечатление? Прям шантажист, ей-богу. Времени мало уже четвёртый час, а он, как красна девица в базарный день цену набивает.

— Хорошо, оставим договор в силе. И я от тебя съеду, это не обсуждается. Ты мне потом ещё спасибо скажешь, когда поймёшь, какого удовольствия я тебя лишила.

— И какого удовольствия?

— Сшибать оленьими рогами косяки у всех дверей. И прошу заметить, не я их тебе навесила, так что не смотри так свирепо, а то меня это возбуждает.

Савелия тоже возбуждает наш разговор, и его аппетит возрастает:

— Ещё одно условие!

— Ну что ещё? Ты как утопленник, что торгуется со спасателем, ей-богу. Мне ещё паспорт или документ надо взять.

— Документы у меня с собой, а условие простое.

— Говори уже.

— Если я смогу завоевать тебя снова, то ты дашь мне шанс и мы поженимся?

— Снова? Сударь, мы знакомы чуть больше сорока восьми часов. Уверяю вас, вот эта женщина, что вы перед собой видите – станет вашей большой проблемой, боюсь, что вы возненавидите день, когда я очнулась в этом теле. И вот если этого не произойдёт, и ваша психика выдержит мой натиск и все скандалы, какие начнут бурлить вокруг меня, то я сама попрошу вас, жениться на мне, обещаю. Искренне обещаю! Честное слово, даже кольцо куплю, ну, а теперь пойдём вершить историю, пока не поздно!

— Сама попросишь?

— Ага…

— А я могу и отказать?

— Можешь!

— Хорошо, пошли разводиться.

— А ты хорошо умеешь торговаться, Савелий Сергеевич. Кстати, мне к фабрике еще и Остапа можно?

— У меня есть квартира неподалёку, думаешь, я тебя оставлю без присмотра?

— Надеюсь, что нет.

— Вот именно. Няня, Остап и, возможно, охранник, чтобы отгонял репортёров.

— По рукам, с вами приятно иметь дело.

— С вами, Анна Геннадьевна, тоже.

— Ивановна…

— Ивановне до Геннадьевны, как до южного полюса пешком…

— Туда нет сухопутного пути.

— Вот именно.

Не прошло и часа, как мы развелись. Просто, быстро и без лишних вопросов со стороны скучающего клерка. Осталось дать объявление в газете, переехать в новую квартиру, и ждать завтра. Чует моё сердце, что Ментос в Кока-Коле меньше пены делает, чем завтрашние газетные новости. Уж там будет нечто напоминающее дрожжи в отхожем месте.

— Что день грядущий нам готовит…

И в этот момент вспоминаю, что фраза-то, говорящая из «Евгения Онегина» и принадлежит-то Ленскому.

«Куда, куда вы удалились,Весны моей златые дни?Что день грядущий мне готовит?Его мой взор напрасно ловит,В глубокой мгле таится он.Нет нужды; прав судьбы закон.Паду ли я, стрелой пронзённый,Иль мимо пролетит она,Всё благо: бдения и снаПриходит час определённый;Благословен и день забот,Благословен и тьмы приход!».

Я внезапно осознала, что день грядущий мне готовит. Стреляю я хорошо, но главная дилемма, в этот раз стрелять придётся в человека, живого, красивого и дико влюблённого в прошлую версию Анны. Про то, что и ему придётся стрелять в меня, вообще пытаюсь не думать.