Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 33. Дуэли быть…*

— С вашего позволения, я бы хотел проехать с моей невестой в город, прогуляться, и отметить вдвоём это событие. В ресторане заказан столик на час дня.

Настойчиво и серьёзно жених объявил, что праздновать мы будем вдвоём, и родителям пришлось согласиться. Не просто согласиться, а начать привыкать к новой жизни, что большая часть мероприятий будет проходить без их участия.

Мамашу этот факт, кажется, совершенно не огорчил.

— Конечно, конечно! Храни вас Бог! — прощебетала Марья, а я быстро попросила Глашу, принести накидку, шляпку и сумочку, и тихо шепнула ей про кольцо, что лежит на ковровой дорожке, чтобы забрала и отнесла в комнату.

Небольшая заминка со сборами прошла в молчании, Марья боится, что Иван скажет что-то лишнее, молодой граф стоит и пристально наблюдает за мной, ждёт радости на моём лице?

— Вот, госпожа, позвольте, помогу, — горничная проворно завязывает широкий бант на летней накидке, помогает со шляпкой и перчатками, и я вдруг неуклюже прям в стиле папеньки выдала:

— Мы, надеюсь, стреляться не будем? Дуэль отменяется? — вскользь кидаю вымученную шутку, потому что совершенно не понимаю, о чём сейчас следует говорить.

— Будем! — мгновенно ответил Модест и улыбнулся улыбкой злого мальчика-шалуна, кнопку подложил и ждёт, когда на неё хоть кто-то присядет. Паршивец…

— Ах, — вспыхнула ужасом маменька и жеманно закрыла рот рукой.

— В сквере есть тир с настоящим оружием, кто из нас выбьет максимальное число фигурок, тот и победил. А так как я мужчина и стреляю отлично, то ты будешь вынуждена выполнить одно моё желание, — а вот и кнопка.

— Идёт!

— Даже не спросишь, какое желание? — граф уже забыл, что здесь родители…

— При родителях не спрошу, оно явно носит порочный и развратный характер, так что мне придётся приложить максимум усилий, чтобы защитить свою честь до свадьбы! — поддела и подсекла, Орлов покраснел, и видно, вот прямо сейчас у него в голове созрели самые порочные желания. Но он не знает, что я отлично стреляю. Не просто отлично, а филигранно. — А если я одержу победу в стрельбе, то вы будете вынуждены исполнить моё желание.

— Ваши желания, дорогая невеста, для меня закон! — Модест внезапно освоился, игривый тон придал ему уверенности и мужской харизмы. Повзрослел на глазах, не мальчик, но муж.

Позволил мне взять себя под руку и повёл на выход, забыв попрощаться с моими родителями, да они для него немногим лучше, чем любой лакей из его особняка. Ещё один звоночек, но для Ивана и Марьи, не звоночек, а урок классовой сегрегации.

А у меня в этот момент так сжалось сердце от невыносимой боли, что я чуть было не потеряла сознание. Ненавижу всё, что сейчас происходит. Ненавижу этого мужчину, с которым иду под руку, и ситуацию, и глупость Анны. И ненавижу неистовое желание Марьи устроить этот неравный брак, в котором каждый шаг – унижение.

На этом свете единственный человек, какой способен понять меня, — это няня, и, конечно, Савелий, которому сейчас тоже нестерпимо больно, но думаю, что он не поймёт.

В глазах общества я самая удачливая выскочка, совершившая немыслимый скачок в высший свет, и это после замужества за состоятельным предпринимателем.

Будь Модест стариком, меня бы и в этом случае поздравляли бы, завидовали и люто ненавидели. Но мой новый жених невероятно хорош собой, его манеры вызывают трепет, а титул и богатство шептать вслед: «Ах, счастливчик!». И этого счастливчика отхватила я, причём на законных условиях.

Мы степенно, как самая солидная пара Петербурга, сели в шикарную карету Его Сиятельства, и он сразу меня удивил:

— До обеда времени много, посему, предлагаю проехать в тир. Нас там уже ждут секунданты! — Модест улыбнулся.

— Вот как? Вы всё спланировали? — стараюсь оставаться сдержанной.

— Да, это пошлое дело нужно перевести в шутку и сделать это прилюдно. Однако ты не спросишь, какое условие я ставлю на кон.

— Какое?

— Полное твоё подчинение, телом, душой, так как это было раньше. Ты будешь исполнять мои прихоти в постели, ничего ужасного, но я желаю видеть на твоём лице улыбку, желаю, чтобы ты меня ласкала и обожала.

Едва заметно морщусь, ненавижу таких мужчин с явным «недотр…» озабоченный кабель, как бы я выразилась раньше. Такими в нашем мире переполнены клубы и рестораны. От таких девицы должны закрывать свои напитки, чтобы не подсыпали гадость.

Что-то меня переклинило на агрессию:

— А если нет? То ты отлупишь меня плётками, и я полюблю тебя, как миленькая? Не думала, что в тебе столько собственнического. Послушные женщины, готовые лизать по первому требованию, ну ты сам понимаешь, о чём я, так вот, такие женщины надоедают быстрее, чем попугай-матершинник. У того хоть шутки порой острые. А полностью подчинённая жена – это фантазия малолеток. Пора уже повзрослеть.

Он хмыкнул, быстро взглянул в окно, и снова на меня.

— Ты совершенно изменилась. Раньше, стоило бы мне произнести такую ересь, и ты уже готова была всё сделать.

— Надеюсь, не делала?

— К сожалению, нет! Но я бы хотел.

— Сударь, ваши влажные фантазии заставляют волноваться о вашем психическом здоровье. Это вы преследовали меня в последние дни и теперь желаете подчинить полностью. Может лучше классическая дуэль, укокошим друг друга, похоронят нас рядом и дело с концом.

Он рассмеялся, это внушило небольшую надежду на его адекватность.

— Что с тобой случилось, Анна?

— Я так хотела быть с тобой, что закатила мужу скандал, била посуду и требовала развод. А потом потеряла сознание, очнулась скрученная судорогой и всё забыла. Совершенно всё. Чистый лист. Радуюсь, что помню язык и примитивные навыки, как есть, ходить и, возможно, стрелять. Я стала совершенно иной личностью, точнее, не новой, а опустошённой. Кое-что вспоминаю из прошлого, например, сегодня платье, цвета шампанского, мне напомнило о скандале с баронессой. Не помню деталей, но, кажется, она обозвала меня толстой мужичкой, купчихой и всё в таком духе. А я ей кинула оскорбительный вызов, что отобью вас и женю на себе, и вот тогда посмотрим, кто из нас толстая кухарка…

— Я – трофей женского спора? — он так и сидит с застывшей улыбкой на приятном лице, до него ещё не успел дойти смысл, или он и правда считает эту историю забавным недоразумением. Прям теряюсь в догадках.

— Увы, да. Так какое условие вы мне поставите, если победите в дуэли? Ведь если вы сделали мне предложение, получается, я уже победила в споре с баронессой, как её фамилия-то?

— Дарья Васильевна Румянцева, — он произнёс её имя и рассмеялся.

Причём очень долго и заразительно.

— Что смешного? Это абсолютно вульгарное происшествие, из-за которого мы все страдаем.

— Я не страдаю, наоборот! Ты этим дурацким спором и своей экспансией, спасла меня от самого позорного брака с женщиной, чьи усы превосходят мои, и ладно бы усы. Она ещё и говорит слишком низким голосом. Её папаша решил, что я для его богатой дочери идеальная пара. Надо сказать, при всех недостатках, черты её очень красивые, знойная южная красота, томные тёмные глаза, если бы не грубый голос, и довольно высокий рост, то она могла бы считаться первой красавицей, её мать из Грузии, специфическая кавказская красота, которую я с некоторых пор на дух не переношу. А ещё кто-то пустил слух, что эта женщина гермафродит.

— Клянусь, не я!

Мой возглас потонул в заливистом смехе жениха. Ёлки-палки, такого поворота событий я совершенно не ожидала. Не думаю, что Румянцева гермафродит, или похожа на настоящего гренадера, но судя по смеху моего жениха, он счастлив, что сделал мне предложение, а так как бывшая невеста, всё ещё маячит на горизонте, то Модест вцепится в меня как клещ. С каждым часом дела мои всё хуже и хуже.