Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 22. Ни мороженого, ни сериалов

На какое-то время я раскисла, что на меня мало похоже, хотелось рыдать, сесть на диван с большой упаковкой мороженого с шоколадной крошкой, включить в записи сериал из золотой коллекции, и до утра хандрить, ныть, но…

Мороженого нет!

Телевизоров нет. И очень жаль, что я ничего не знаю про их устройство, а то, можно было бы, неплохой бизнес поднять, лет так через пятьдесят, когда всю остальную промышленность дотянем.

Вздыхаю от абсолютной безнадёжности.

Любимых сериалов тоже нет.

— А у меня ведь гораздо больше поводов для расстройства. В этом мире наверняка медицина в зачаточном состоянии, про логистику, транспорт и перелёты на самолётах, даже мечтать не приходится. Я уже никогда не попаду на море, никогда не попаду в Африку, а ведь запланировала себе поездку, и никогда не смогу снова нырять с китами. Не смогу ездить на своей любимой машине, летать на планере…

Зачем я перечислила всё то, что так люблю и чего лишена НАВСЕГДА! Не говоря уже о тех людях, каких люблю.

Мороженого захотелось ещё больше.

Разделась, умылась, посетовала, что забыла в доме бывшего мужа корзину хоть с каким-то провиантом, осталась без ужина и без завтрака.

Психанула и легла спать. Мой психолог была бы рада, она довольно часто намекала, что я бешусь с жиру, не так откровенно, конечно, но примерно так её метафоры теперь и понимаю. Зато сейчас мой потенциал должен раскрыться на полную силу, уж хуже ситуацию и придумать сложно:

— Я вам всем ещё покажу!

Проворчала и уснула, потому что уже не вывожу.

Утром успела сделать свой комплекс упражнений, умылась, причесалась, оделась и села ждать карету.

Проделала рутину на автопилоте, не обращая внимания на мелочи неустроенности, какие могли бы вывести из себя, у меня есть «режим» командировки, когда слово «надо» становится ведущим. И я использую только то, что под рукой, не сетуя на раздрай обстановки.

НО! Сегодня что-то основательное во мне поменялось.

Я это заметила, когда слишком пристально смотрела в зеркало, почему-то подумалось, что настоящая Анна спряталась в зазеркалье и наблюдает, ведь всего можно ожидать от мира, в котором до сих пор нет телевизора. Думала, что она снова мне слишком дерзко улыбнётся или подмигнёт.

Нет, ничего. Зато я заметила то самое моё родное выражение лица: «Не подходи, убьёт!»

Капля пренебрежения, щепотка надменности, толстый слой уверенности в своей офигенности и опыт!

Опыт, какой не пропьёшь.

Так уже лучше.

Узнаю себя, родимую.

Теперь грозно ворчу своему отражению: «Отставить нытьё!» и улыбаюсь.

За полчаса до назначенного времени примчалась няня с Остапом.

— Как ты? — Прасковья прошла на кухоньку с корзинкой и посмотрела так, словно за ночь, у меня могла отстегнуться рука или нога.

— Лучше. Но в целом всё ужасно! Даже не знаю, как начать.

Неуверенные интонации снова дали о себе знать.

— Это и так понятно, но ты бы не грешила словоблудием, а по делу, времени-то в обрез! Вот тебе блинчиков принесла, да кофий в склянке, сейчас согрею на «маслёнке», а ты пока расскажи.

Кухня наполнилась кофейным ароматом, стало как-то уютнее, но мне это уже не поможет:

— В квартире напротив живёт сестра Савелия, и мы с ней вчера сцепились. Она меня ненавидит и есть за что. Но и это не всё. Ночью Орлов выследил меня и прислал венок, ну точнее, букет, но сути не меняет. Сегодня он поедет к родителям просить моей руки. А я его ненавижу.

— Мать честная! Вот так страсти! Может тебе книжку написать, да не с моими мудрыми советами. А про любовь, чтобы вот такие события, вот уж точно озолотимся! Да и ну их, этих мужчин.

Она очень смешно потрясла ложечкой, видать, тоже долго думала над нашим с ней будущим.

— Напишем, если переживём этот месяц. Я же тебе не просто так всё сказала. Если этот дятел Орлов, сделает предложение, отец явно рассвирепеет, мамаша поставит в церкви свечу толщиной со столетний дуб, но они будут вынуждены согласиться. А меня даже не спросят. Они все победили, а мы с Савелием проиграли. Сердце кровью обливается, мне так страшно за мужа, представь, нянюшка, как это всё будет выглядеть. И снова я лживая, хитрая дрянь…

Пытаюсь хоть немного играть роль Анны, потому что на самом деле, я бы сказала несколько резче, и со смыслом, что собираюсь всех послать «в сад» и заняться тем, что мне действительно интересно, и пока это фабрика.

— М-да! А ведь ещё несколько дней назад, ты убить была готова, только бы всё вот так сложилась. Ты уже сыта моими советами, но мож, плюнуть и поступить, как все приличные девицы?

— Это как?

— Плыть по течению…

— Как какашка? Вот уж спасибо. И я знаю, где окажусь.

Няня пододвинула тёплый и слишком жирный завтрак, хмыкнула и уточнила:

— Настоящие барышни так никогда не говорят! У них от таких слов язык отсохнет! И где же ты окажешься?

— Я ненастоящая, а фальшивая барышня! В комнатке для рукоделий за ткацким станком.

— А чем тебе не нравится такая комнатка? Всё лучше, чем в приживалках, как я. Не выпендривайся, девонька. И не таких судьба обламывала.

Молча жую блин, запиваю горьким кофе со сливками и понимаю, что она права. Этот мир слишком жесток к женщинам. Взять хотя бы одежду, сплошное издевательство.

— Всё, я поеду на фабрику, контракт с Савелием — это последний мой оплот стабильности в этом мире. А тебе предстоит выдержать агрессию мамаши и папаши.

— С чего бы?

— С того, что они прочитают газеты про дуэль, потом перебесятся по поводу развода и предложения Орлова, на которое я намерена ответить отказом.

— Ой, пороть тебя надо было. А теперь поздно! Тебя никто и не спросит, сама же сказала. Поезжай, смеши людей на фабрике, чего уж…

— Я уже всех рассмешила, обхохочешься. И знаешь, по моему опыту, скажу так. Ничего надёжного в этой жизни нет, кроме солидного счёта в банке, ну и недвижимость, производство и прочие капиталы. Лучшие друзья девушек – это бриллианты, как пелось в одной песне. Я не меркантильная, просто знаю цену предательству.

— Деньги тоже предают! Были и нет! Не предают только проблемы, те всегда рядом...

Она вздохнула и вытерла невидимые крошки со стола тряпочкой.

— Когда умеешь зарабатывать, то единовременная потеря капитала роли не играет. Но о проблемах, это ты очень верно подметила!

— И когда это ты научилась капиталы-то терять? У мужа просить, так это не одно и то же! — она смотрит на меня как диковинную зверушку в зоопарке, с таким же выражением на мудром лице.

— В прошлой жизни. Савелий знает мою тайну, теперь и ты знаешь, я не Анна!

— Кому ещё ляпнешь, в дурку угодишь, тоже мне фальшивая барышня, не обманывай меня-то! — она ни секунды не задумывалась над ответом.

— Тебе я доверяю, няня.

— Конечно, а кому тебе ещё доверять? Ох, горюшко моё! Надо было тебя вчера умыть от сглазу.

Часы тихонько дзинькнули, намекнув, что уже восемь утра и пора бы бежать на фабрику, что я и сделала. Надо успеть до того, как утренние газеты развезут по адресам и киоскам.

И конечно, вышла за дверь и сразу столкнулась с сестрой бывшего мужа. Надеюсь, что она под дверью не стояла и не подслушивала.

— Доброе утро, — надо было у няни спросить, как её зовут. А может, уже и не надо, потому что она фыркнула и, задрав голову, прошла мимо.

Этот игрок не в моей команде, жаль, очень жаль, чую от неё теперь будет много проблем.

— Доброе утро, Остап, извините, отчества не знаю, на фабрику!

— Да, госпожа, Макарович, Остап Макарович.

— Очень приятно. Гнать не обязательно.

— Слушаюсь!

Боже, вот оно моё мороженое. Простое, чёткое подчинение, ни единого лишнего слова и жеста, кони чистенькие, и не воняют. В карете свежо и приятно. Бог где-то забирает, но где-то одаривает. Только бы на фабрике все были хоть немного такими же, как Остап Макарович.

Город ожил рано, часов в шесть. Его шум меня и разбудил, а теперь кареты и люди снуют туда-сюда, вон уже и первые мальчишки-газетчики…

— Новость дня! Барышня будет стреляться на дуэли с неким знатным господином! Покупайте новость дня!

Срочно открываю тайное оконце в карете и кричу:

— Остап Макарович, остановите, купить несколько газет!

— Да, госпожа!

Через несколько минут ожидания у меня на коленях появилась пачка из четырёх утренних газет. Что-то я даже открыть их боюсь.