Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 23. Спасение репутации любой ценой

Утренние газеты приносит в особняк Орловых курьер, и всегда до завтрака, чтобы глава семейства имел возможность спрятаться за бумажной «ширмой», в случае непредвиденной экспансии со стороны графини.

— Андрей Романович, уберите газету, я волнуюсь! — Ольга Ильинична Орлова настойчивым, но взволнованным голосом потребовала «утренней аудиенции» у мужа, хотя бы за завтраком поговорить о насущных делах.

Графу пришлось оторваться от занимательной колонки светских хроник, свернуть утреннюю газету и положить на край стола, изобразить на лице выражение некоторой заинтересованности и слегка улыбнуться.

— Что, вас так взволновало, моя дорогая? Наши дела вроде как выправились, у старшего карьера пошла в гору…

— Вот именно, Пётр Андреевич молодец. Но вот наш младший сын снова вернулся поздно, закрылся у себя в комнате и страдает.

— Вот как? Сын соскучился по службе на Кавказе?

— Не понимаю ваш сарказм, дело серьёзное.

— Сарказм? Это ирония, замешанная на раздражении. Мне такого труда стоило пробить для него новое и безопасное место. Ваш любимчик совершенно отбился от рук. Изнежили, избаловали, сына и даже военная служба не сделала из него мужчину. Ну я уже всё решил. Разговоры давно ходят, и теперь я окончательно утвердился в намерении женить его на баронессе Румянцевой. Она девушка знатная, состоятельная, с приличной репутацией. Её папаша в клубе не отстаёт, уже и сам бы прислал сватов, да так не делается…

Графиня фыркнула, закатила глаза, выражая абсолютное отвращение к баронессе, кандидатура, которой вторую неделю методично предлагается мужем и также методично отклоняется женой и сыном.

Сегодня графиня не сдержалась и высказала своё мнение в самых резких тонах.

— Вам не кажется, что если девица второй год в светском обществе на выданье порхает бабочкой, но замуж так и не вышла, то с ней что-то не так? М? Она груба! И совершенно не во вкусе моего сына. Этот брак сделает его несчастным, им посмешищем в обществе. У девицы растут усики, а вам бы надо уяснить, что усатые женщины зачастую бесплодны!

Этот аргумент произвёл убийственный эффект:

— Её мать – южанка, у таких женщин такой..., такой пикантный дефект внешности не редкость, однако они размножаются! Брак никого не делает счастливым, он делает мужчину ответственным, а женщину — наполненной материнством! Подберём другую, без усов, если вам так будет угодно, — воскликнул, но заметил на лице жены такую гримасу, что невольно поёрзал на мягком стуле. Кажется, хватил лишнего…

Но не отступил и не спрятался за газетами от её нервного разговора. Тема действительно уже давно стоит остро, жаль, что накал страстей снова не позволит поговорить основательно.

— Прискорбно осознавать, что вы и не рассчитывали на счастье рядом со мной, — графиня подняла с колен красивую салфетку и излишне резко швырнула её на край стола.

Завтрак окончен.

Но не разговор.

Почему-то сегодня они вдруг решили отступить от правил и резать правдой:

— Я всегда полагался на ваше здравомыслие, моя дорогая жена. И вы для меня — гавань покоя с одной лишь промашкой, Модест воспитан слишком в романтическом ключе. И это исключительно ваша заслуга. Будь он проще и основательнее, как наш Пётр Андреевич, то всех этих страданий и переживаний не случилось бы.

— Он поэт. Его стихи и прозу печатают в журналах, правда, под псевдонимом, но отзывы самые положительные. Не всем дано оставаться прагматиками в этом мире. И военная служба его изменила, он не говорит о ней, но я чувствую, что-то произошло, наш мальчик уже не похож на себя…

Завтрак совершенно вышел из-под контроля, нежный омлет остыл, кофе тоже. Аппетит пропал и у графа, он так же, как и жена, кинул салфетку на спинку пустующего стула.

Семейная чета Орловых подступила к самой болезненной черте, за которой всегда следует неприятная размолвка и никогда взаимопонимание.

Внезапно дверь раскрылась, и в гостиную вошёл виновник тяжёлых переговоров, начался второй акт неприятного действа, но с новыми подробностями.

— Доброе утро! Газеты уже принесли?

— Судя по твоему виду, не такое оно и доброе, — парировал отец и кивнул на стопку газет.

— Судя по тому, что я ещё жив, и вы меня не убили, то оно добрее, чем могло бы быть.

Модест поцеловал руку матушке и схватил газеты, отошёл к окну и начал перелистывать страницы одну за другой.

— Сын, что стряслось? Какую новость ты ищешь? — Ольга Ильинична повернула голову и посмотрела на напряжённую фигуру своего мальчика. В сердце неприятно ёкнуло.

— Сейчас…

Андрей Романович очень долгим взглядом изучал постаревшее лицо жены, но в это время его разум начал сопоставлять все новости, какие он успел прочесть…

— Это ТЫ? Модест, это с тобой будет стреляться какая-то барышня? Новость на всех первых полосах? И там в конце в светской хронике заметка про развод твоей зазнобы, Анны, как её, Шелестовой.

— БОЖЕ МОЙ! Дайте мне воды! Боже мой! Сын! Ты довёл дело до такого скандала? — завопила графиня.

— Не я, матушка, подлец Воропаев. Он вместо извинений оскорбил Анну в присутствии мужа, и она из шуточной фразы, брошенной случайно, сделала настоящий вызов. И всё это Воропаев устроил, чтобы заполучить мою должность, равно как и в тот раз, когда я угодил на Кавказ.

— О МОЙ БОГ! — взревел аки раненый лев, старый граф и прижал руку к груди.

На вопли прибежала опытная служанка с небольшой шкатулкой, из которой достала сердечные капли для господ. Молча сделала два небольших стакана с лекарством, и подала страдающим родителям молодого повесы.

Суета быстро улеглась, и женщина вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

— Анна развелась, она съехала от мужа вчера вечером. И я сегодня же поеду к её родителям, делать предложение, чтобы унять скандал.

Ольга Ильинична впилась взглядом в мужа. Её тонкие губы беззвучно прошептали: «НЕ СМЕЙ!», и муж не посмел.

Снова долгая пауза…

Непростое решение пришлось сформулировать, дать ему настояться, хотя бы минуту в тишине, и выдать, как холодное блюдо:

— Судя по тексту сообщения, у журналистов есть все данные. Во время скандального происшествия кто-то из них находился в ресторане. Сегодня имён нет. Но завтра сплетники растерзают наши репутации, как волки зайца.

Снова продолжительная пауза, во время которой Ольга Ильинична лишь промокнула глаза кружевным платочком и тихонько шмыгнула носом.

Андрей Романович продолжил размышления вслух:

— Она разведена, но из вполне приличной семьи, учитывая, что её выдали замуж силой, после скандала с тобой же, то у публики, не возникнет вопросов именно к вам. Но подонка Воропаева, нужно стереть в порошок. Сейчас же приведи себя в порядок, купи кольцо, но не слишком вычурное, и поезжай к её родителям. Ситуацию нужно спасать сегодня. А я отправлю за нашим адвокатом. Он опросит свидетелей, официанты уж точно слышали, что произошло во время постыдного инцидента. И посмотрим, что можно сделать!

Модест вздрогнул всем телом, как вздрагивают застоявшиеся в стойле скакуны. Подбежал к отцу, опустился на одно колено и поцеловал руку.

— Благодарю, батюшка! Благодарю…

— Будь ты старшим сыном, как я в своём роду, то не смог бы вот так просто вывернуться из этого дела. Но тебе повезло. И видишь, я не такой злой и суровый отец, каким вы с матушкой меня выставляете. Приведи себя в порядок, чтобы не позорить род Орловых, хотя бы в день помолвки.

Ошалевший от счастья Модест, также жадно поцеловал руку довольной матушки и умчался принимать ванну, бриться, переодеться и, наконец, исполнять свою заветную мечту.

Однако в душе появилась небольшая червоточинка. То, как вчера с ним разговаривала Аннушка, совершенно не вяжется с её прошлым нравом. Что если она его разлюбила…

— Из-за сплетен всё равно нет иного варианта, кроме как нам пожениться. И она вновь станет беззаботной и весёлой, как в прошлом, и я обрету рядом с ней покой…

— Ольга Ильинична, не спешите, у нас с вами ещё один основательный разговор! — голос графа приобрёл металлический оттенок, в таком состоянии с ним лучше не пререкаться.

Графиня уже было привстала, чтобы заняться делами сына, но покорно вернулась на своё место и посмотрела на бесстрастное лицо мужа.

— Что вы опять придумали, Андрей Романович?

— Сейчас он сделает предложение, эти люди не имеют приличного титула, простые дворяне, помещики. Но ситуация вышла из-под контроля, и виноваты в этом вы, моя дорогая жена. С этого дня я всё беру в свои руки.

— Кхм! — только и смогла произнести Ольга, предвкушая, какой контроль от мужа последует.

— Помолвка продлится несколько месяцев. Скандал уляжется, мои адвокаты за это время вытрясут душу из всех причастных. Воропаев, газетчики и даже Анна, все в моём списке. После мы расторгнем помолвку, под предлогом неподобающего поведения невесты. Думаю, что девица не заставит долго ждать и выкинет какой-то новый финт, а если нет, то мы ей это устроим. Вы меня УСЛЫШАЛИ?

Жена всхлипнула и кивнула. Если бы не тридцать капель успокоительного, то рыдать бы ей сейчас, от жалости к своему влюблённому мальчику.

— Прекрасно! Я рад, что мы нашли взаимопонимание. Приказываю, пока не говорить сыну о плане, но вас я намеренно ставлю в известность, чтобы вы не начали излишние дружеские отношения с этой девицей. Она недостойна нас, и этого не изменит даже скандал, который, полагаю, она и затеяла, чтобы получить развод и шантажом вынудить нашего мальчика жениться.

— Она наивная, очень яркая и не настолько умна, какой вы её представляете. Думаю, что дело вывернулось так только из-за завистливого Воропаева. Обратите свой праведный гнев на него, а с Анной я поговорю, думаю, что не стоит её унижать ещё больше. Она искренне и беззаветно любит нашего мальчика, и замуж вышла, подчинившись воле родителей, и чтобы не вредить Модесту.

— Смотрите, какие Ромео и Джульетта нашего времени. Я знаю, ведь это был мой приказ Ивану Шелестову, чтобы он выдал замуж свою дочь немедля. Но вы правы, начать нужно с подлеца Воропаева, а потом посмотрим.

Самый тягостный завтрак в семействе Орловых завершился, ни один омлет не пострадал, ни один глоток кофе не покинул своих уютных фарфоровых чашечек…