Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 29. Думай о делах

После кофе на двоих и непростого разговора мы пытаемся проститься с бывшим мужем, всё же рабочий день в самом разгаре, а у нас здесь сплошная романтика.

Новые чувства пока для нас непривычные и немного странные, лавиноопасные, если можно так назвать неудержимое желание быть вместе, забыть обо всём и ласкать друг друга так, как хочется. А нам очень хочется, но прекрасно понимаю, что и его, и меня изводит первая фаза влюблённости, подогреваемая долгим воздержанием.

Появилось тревожное чувство, что лучше взять паузу, я так и прошептала, отвечая на его жаркое рукопожатие. Ведь поцелуй больше нельзя оправдать, да и ни к чему на рабочем месте романтические сантименты, тем более в новых сложившихся обстоятельствах.

Но если бы этот момент застал нас не в конторе…

— Поезжай в банк и сделай то, что задумал. А нам нужно время, первый раз мы оступились, и общество нас наказало, за второй промах нас не пощадят. Думай о делах, дорогой мой бывший. О романтике мы подумаем позже, когда шумиха уляжется.

— Да уж, о тебе невозможно не думать…

— Вот и думай, как будет здорово сделать самую крутую мельницу в стране.

— Хм, и всё равно думаю о тебе, ладно поеду, дела ждут…

Савелий с моим благословением умчался, доводить до ума начатое дело с покупкой агрегата.

А я осталась «в офисе» фабрики изучать документы, какие уже готовы. Бухгалтерский отчёт, технологические карты, в которых указана вся информация по каждой модели. Даже этих данных уже достаточно для начала.

Всего сейчас в производстве двенадцать наименований, пять из которых — габаритные шкафы и буфеты. Красивые, тяжёлые и не самые практичные. Остальное можно назвать разными вариантами мягкой и столовой мебели. Кровати мы не выпускаем, только если красивые изголовья и изножья, остальное, как правило, плотник делает на месте, ориентируясь на площади спальни и размеры перины.

Кухонные гарнитуры отсутствуют как класс.

Вот у меня была в квартире кухня, так кухня. Мы с дизайнером месяц над проектом корпели. И такой шедевр получился, что я прямо сейчас начала по ней тосковать. Как и по своей уютной спальне, гардеробной, гостиной, ванной комнате.

Не зря я дотошно вдавалась в детали своего проекта, теперь многое понимаю из того, что вижу, даже чертежи и их описание.

Вывод сразу напрашивается, что над ассортиментом надо думать и не просто думать, а желательно пройти по жилым домам, да с блокнотом, всё рассмотреть, понять какие есть у людей потребности.

Ясно одно, дорогая кухня в этом мире не котируется, в такое помещение богатые дамочки не спускаются из своих кабинетов и опочивален, потому и спроса значительного не будет.

А вот семьи попроще, кто живёт в недорогих квартирах, явно заинтересуются более дешёвыми, лёгкими и эргономичными шкафчиками.

Для них же нужно продумать диваны-раскладушки. Кресла-кровати и раздвижные столы. Это будет коммерческая бомба. Возможно, сделать небольшой набор детской мебели.

Для богатых нужно подготовить ассортимент более диковинный и в белом цвете. Женщины любят всё светлое.

Свои мысли я записываю в блокнот и даже делаю некоторые зарисовки, не факт, что эти скетчи лягут в основу новых проектов, но для технолога и старшего мастера нужно накидать больше идей, чтобы им было из чего выбрать.

По ассортименту есть где разгуляться, а вот всё остальное меня, мягко говоря, разочаровало.

В целом, у фабрики, наверное, типичные показатели для местных, почти кустарных производств. Но очень мало, на мой взгляд, всего пятьдесят процентов маржинальности, это фактически точка безубыточности. Должно быть, чуть больше, а лучше намного больше.

Кардинальные изменения сейчас вводить опасно, но проблемы возникнут, если не начать шевелиться. Как я и предполагала, Савелий все силы направил на мельницу…

И не только силы, но и средства.

— Как не вовремя этот проклятый развод.

Снова вспомнилась пакостная ситуация с дуэлью и запиской Орлова.

Уши внезапно начали гореть жаром, кажется, прямо сейчас кто-то меня уже обсуждает и не самыми лестными словами.

Чтобы не думать, снова ныряю с головой в бумаги, документы и записываю идеи. Герман принёс пирог с чаем, сказал, что Остап привёз из харчевни. Так я узнала, что сейчас время обеда.

Перекусила, прогулялась по двору, полила розы у беседки и снова за дела, только бы не думать и не вспоминать, что меня ждёт в реальном мире.

Будь моя воля, так на фабрике и осталась бы жить.

День пролетел стремительно. Савелий, наверное, посчитал, что я уже вернулась в квартиру и не приехал. А если бы приехал, то я не сдержалась и соблазнила бы его. Да, вот так отчаянно, наперекор всем правилам, какие сама же утром установила, только бы вернуть всё как было. Не обязательно нам афишировать наши отношения…

— Анна Ивановна, уже поздно, седьмой час.

— Да, Герман Фирсович, если завтра не смогу вырваться, не теряйте меня. Все документы оставляю здесь на столе, но данные переписала. Нужно обо всём подумать. Напишу бизнес-план, большой такой документ по развитию фабрики. И тогда уже будем обсуждать в деталях.

Поправляю причёску, шляпку на голову, руки в перчатки. Забираю свои бумаги, записи, карандаши, блокнот с заметками, осмотрелась, вроде бы ничего не забыла.

— До свидания, надеюсь, скоро увидимся, — пожимаю руку своему помощнику и улыбаюсь, как ни крути, а это был один из самых приятных дней в этом мире.

— Да, конечно, до свидания. Савелий Сергеевич в городе задерживается, а обещал заехать…

— Ничего страшного, — не хочу говорить о неприятном, пусть думает, что мы дома с мужем встретимся.

В этот момент меня вдруг одолела тоска. Такое невыносимое, щемящее чувство одиночества, не простое одиночество, а экзистенциональное, вселенское.

Показалось, что я попала в этот мир только ради того, чтобы научиться строить отношения, нормальные, семейные, чтобы прочувствовать весь спектр счастья. Чтобы понять бесценный опыт быть настоящей женщиной, любимой и любящей. И никого мне не нужно, кроме мужа…

Но у меня и это отобрали.

Удручённая, расстроенная, грустная, села в карету и попросила отвезти в квартиру. Няня ждёт, а я неприлично долго задержалась на работе.

— Ох, и денег ей не оставила на приготовление ужина.

Ворчу на себя, глядя на вечерний город за окном кареты. Начинаю привыкать к неспешному ритму новой жизни.

Привыкать ли, или всё же смиряться?

Да какая разница, всё равно быстрее кареты, парохода и паровоза здесь ничего нет…

Приехали довольно быстро, Остап помог мне выйти и сразу неспешно покатил дальше по улице в особняк Егоровых, а я поднялась на этаж, подошла к своей квартире, вставила ключ и открыть не смогла.

Присмотрелась и поняла, что кто-то здесь потрудился в моё отсутствие, установили новый замок, на коврике ещё видны опилки.

Лидия!

Помяни чёрта в юбке, называется. Двери квартиры напротив распахнулись, и на пороге нарисовалась моя бывшая золовка. Уж вид у неё победный!

— Убирайся! Твою служанку сегодня забрали в родительский дом, вместе с вещами. И тебе здесь делать нечего.

— И Вам добрый вечер. Быстро вы подсуетились, замки заменили. Ладно, не буду ломать копья, всего хорошего.

— Думаешь, что сможешь вернуться к Савелию?

— В смысле? — я не поняла, откуда у неё эти подозрения, из-за того, что я в этой квартире оставалась? Или она что-то знает…

— В том самом смысле, он теперь свободный и женится на моей подруге, с какой давно встречался…

— Видимо, твоя подруга чуть передержанный товар на рынке. Если давно встречался, то почему не женился? Или эти встречи проходили настолько тайно, что Савелий о них и не знал.

— Смотрите какая… Я отвезла твоим родителям газеты, вас уже ославили на всю столицу, тебя и твоего любовника, кто-то прям-таки пас вас, подкарауливал. Бог-то он всё видит, и шельму метит.

Не стала задерживаться, поспешила вниз. Но её слова, возможно, сказанные случайно, запали, а ведь и правда, газетчики словно с цепи сорвались. Всего сутки. И сегодня только самая ленивая газета не опубликовала эту пошлую новость.

Вспоминаю события, пытаюсь припомнить все детали.

В ресторан мы пришли спонтанно…

Ведь спонтанно, да это шикарный ресторан, но мы не собирались в нём обедать, столик не заказывали, но место находится недалеко от особняка Шелестовых, и Орлов мог там ошиваться, бездельник чёртов.

А в газеты донёс его дружок-вонючка. Это как пить дать, даже к тарологу ходить не надо.

— Вот подлец. Не я у него цель, а Модест Орлов, а мы случайные жертвы какой-то подлой мести. Или зависти…

В моём сознании вдруг забрезжил слабый лучик надежды. Если есть виновник, значит, дело можно раскрутить и вывернуть себе на пользу. Вот только, как и что делать?

Вышла на улицу, махнула проезжающему мимо извозчику и назвала адрес вроде как родительского дома, но, когда карета остановилась, я поняла, что приехала в дом бывшего мужа.

И снова это неприятное, давящее чувство экзистенциального одиночества.

— Аннушка! Зайди, дитя, зайди! Что тебе расскажу-то…

Внезапно из окна слышу голос няни, и на секунду показалось, что мир сжалился и повернул время вспять и у меня есть ещё шанс обойтись без очередного позорного замужества с графом.