Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 37. Король дуэли

Я очень переживала, что мы приедем в тот же самый ресторан, в каком случилась неприятная стычка и прозвучали роковые слова про дуэль. Совершенно не хочу случайно встретить Савелия.

Но нет, это фешенебельный ресторан в центре с видом на Исаакиевский собор. Всё, как я когда-то хотела, мечтала, но увы мне…

Получила в другом мире, в другом теле и не с тем человеком.

Зря, наверное, мы затеяли этот фуршет, настроения нет совершенно, однако доиграть свою роль должны. И отыграли «на ура», перед входом нас поджидали репортёры с массивными фотокамерами, сделали несколько снимков, для светской хроники.

Я теперь звезда!

Блюда уже заказаны, нам даже меню не подали. Сразу усадили за большой круглый стол, подали шампанское, вино, закуски, быстро и всего много, словно мы спешим. Или продолжаем удивлять любопытствующих изобилием стола.

Мой тёмный наряд не слишком ассоциируется с нарядом девушки только что получившей заветное кольцо, однако по местным меркам, я не девушка, так что…

Злые языки и в этом случае найдут к чему придраться.

«Граф собирает крошки со стола мужика-предпринимателя!».

Только бы жёлтые газетки не додумались до такой пошлой формулировки, а в остальном всё идёт по продуманному плану моего жениха.

Не успели широкие тарелки с нарезкой и канапе опустеть хотя бы наполовину, нам сразу подали горячее, с учётом торжественного события, и чтобы мы имели возможность «откушать» не как дикари, а как приличные люди, то выбор пал на нежнейшие, тончайшие отбивные с сыром, с запечённым до золотистой корочки картофелем и зеленью.

— Здесь подают очень приличное «Седло барашка», — заметил Дубов, рассматривая свою порцию «детского питания».

— Не люблю баранину, и я решил сделать приятное нашим уважаемым дамам, — Орлов улыбнулся и посмотрел на меня с аппетитом.

— Я тоже не любительница баранины, — подтвердила Виолетта и с благодарностью улыбнулась Модесту, слишком уж сладенько, и мои серьги блеснули в её покрасневших ушках.

А я промолчала, на самом деле я не против и баранину съесть, но сейчас лучше вообще держать язык за зубами, чтобы не испортить то, что ещё осталось от моей репутации.

Недолго обсуждали блюда, подачу, потом мужчины вернулись к спору об оружии и к весьма любопытной теме скорейшего запрета дуэли.

Именно Модест стал инициатором разговора о законе, но говорит он таким тоном, что ему очень жаль. Конечно, с таким-то навыком стрельбы, он, по сути, король дуэлей.

Внимательно слушаю каждое слово и контекст и понимаю, что кроме меня в его списке есть ещё кто-то, с кем нужно успеть устроить перестрелку и желательно в ближайшие две недели.

Кажется, мужчины, да и девушки понимают о ком речь, а я только догадываюсь, что это «хвойный ароматизатор». С ним у Орлова ещё много неразрешённых вопросов, и, скорее всего, из-за тех оскорблений, какие Воропаев нанёс мне.

Аппетита нет совсем, сижу, ковыряю вилочкой в тарелке и размышляю, слушая вполуха разговор за столом. А размышления мои простые и ясные как божий день: «Я из-за своей эксцентричности, настоящий магнит для проблем, любой мужчина, что окажется со мной рядом, будет вот так размышлять над сатисфакцией, после очередного скандала. ИЛИ! Поведение настоящей Анны, действительно, граничило с недозволенностью, и теперь я собираю её шишки! Скорее всего, именно второе и рыжие волосы здесь совершенно ни при чём»

— Если это произойдёт в ближайшие две недели, то я согласен выступить на твоей стороне, но после принятия закона, уволь! — Леонид Мещерский довольно тихо ответил Орлову, но мы всё равно услышали.

— Это не тот метод, и глупо выяснять мелкие споры через риск жизнью. Полагаю, что речь идёт о конфликтной ситуации с Воропаевым, он нахал, и невоспитан, нахамил мне и тем повлёк чреду событий, в какой мы все сейчас оказались. Я думаю, что в этой ситуации, его просто нужно разорить через иски, натравить адвокатов. Смерть будет слишком простым испытанием, — я решилась и выдала наживку, если Модест поймает, зацепится, то позволит ушлым адвокатам растоптать «Вонючку», обтрясти как перезрелую вишню.

— Это не по-мужски! И если бы только оскорбления, за ним водится куда более серьёзный грех предательства, — возразил мой новый жених.

— Мы же с вами сегодня стрелялись? Это тоже не мужской поступок, но вы решились, сломали стереотипы, проявили мужество, ум и дипломатию. Разве можно пренебрегать такими качествами в борьбе с настоящим противником? Растопчите его репутацию, пусть испытает все прелести нищеты, — сказала, как бы между прочим, и сделала долгий глоток игристого вина, скорее не из-за жажды, а чтобы замолчать, я вдруг хватила лишка красноречием.

Но мужчины за нашим столиком переглянулись, Орлов расправил плечи и улыбнулся.

— Дорогая моя, многие не понимают, за что я тебя полюбил. Думают, что за яркость и красоту. Но твой ум, твоя живость и умение правильно расставить все знаки в сути вопросов впечатляют. Ты абсолютно права. Мы станем первыми, кто пустит по миру врага. По закону дуэли, так как он оскорбил мою невесту, а я граф, у меня всегда право первого выстрела. Если я попал в пять из шести фигур, а в шестую я попросту не целился, то подстрелить такую тушу в глаз, как Воропаев, мне не составит особого труда. Это воистину скучно. А вот видеть его долгую агонию, за тот донос. Хотя стоит подумать, ведь пуля эффективнее, врагов нельзя оставлять, даже их тела могут стать уликой, не так ли…

Он этими словами он окончательно подтвердил, что у Савелия в принципе не было шансов остаться в живых, как их нет теперь у Воропаева. А последняя фраза про тела и улики и вовсе лишили меня аппетита. И не только аппетита, они лишили меня всякого желания находиться сейчас здесь, начинаю перебирать в уме достойные поводы, чтобы уехать…

Мои мысли внезапно прервал слишком резкий вопрос, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Прости, я не понял, о каком доносе идёт речь? — Дубов оживился: видимо, и у моего жениха есть какая-то старая тайна, как и у меня с Румянцевой.

— Тот, по которому я оказался в ссылке.

— Это он написал на тебя донос, за якобы распространение пасквилей? — простонал Мещерский, теперь мужчины что-то такое поняли и помрачнели, а мы с девушками испуганно переглянулись.

— Больше некому. И те пасквили написаны просто так, без намёков на семью, клянусь. Это были частушки для короткого представления, вы знаете про «Царя Гороха» на Масленицу? Он просто нашёл способ выкрасть мою тетрадь, и показать кому следует, сделав другие акценты. Убрал меня с дороги.

— С дороги? Убрал с должности, убрал с горизонта женихов богатейшей невесты…

— Арсений Яковлевич, при моей невесте не упоминайте имени этой женщины, я никогда не рассматривал её как будущую жену, — Модест вспыхнул негодованием и быстро взглянул на меня. Видимо, не слышал наш разговор с девушками про тот позорный инцидент на именинах Румянцевой.

— Ты нет, а она спала и видела. Но теперь нам всё предельно понятно. Прости, друг, мы не догадывались. Более того, удивились той стремительной ссылке, ведь всё шло замечательно в твоей карьере… Тебе прочили лет через десять кресло канцлера, или как минимум старшего советника…

Мещерский не стал продолжать, считая излишним перечислять детали успеха моего загадочного жениха.

— Признаюсь вам именно сейчас, чтобы вы понимали, что ситуация вышла за грань дозволенного приличием. И я сам понял суть тех давних событий только после случайных откровений барона Воропаева. Он в тот момент, не подумав, сказал лишнего. Видимо, конфуз в ресторане с Анной, сбил его прицел, забылся и сказал лишнего, но фактически признался в своих преступных злодеяниях. Теперь это не секрет для общества. Я через своего брата принёс извинения царской семье, в письме изложил суть ситуации, вокруг моей персоны, и получил прощение. А теперь я узнал, кто это всё подстроил. До нашей помолвки с Анной, у меня не было основательного повода вызвать на дуэль подлеца, а теперь есть. Обещаю вам, что переговорю с адвокатом, а после приму окончательное решение, стреляться или судиться. Но боюсь, что улики косвенные, но оскорбление невесты и пошлый скандал с дуэлью внезапно стали достоянием общественного мнения. Все уже ждут, когда будет назначена настоящая дуэль, а не эта приятная шуточная потеха, свидетелями которой вы стали сегодня.

В этот момент я выронила вилку, та неприятно звякнула о тарелку и упала на пол. Подумать только, всё настолько запущенно?

Эта помолвка для Модеста ещё и повод взыскать с подлеца?

Официант кинулся поднимать столовый прибор, а все посчитали, что я ужасно расстроилась из-за откровений «любимого» жениха, потому побледнела и дышу через раз.

Нет, у меня претензий куда больше…

Новый мир с его социальным устройством поразил до глубины души. Поразил и разозлил, они бы лучше прогрессом занимались, чем вот этими кознями, спорами и скандалами.

Ах да…

Прогресс — это порождение нечистой силы…

Новая вилка, протёртая до сияния, уже лежит на белом прямоугольнике накрахмаленной салфетки, а я смотрю на жениха и пытаюсь понять, в какие новые авантюры с ним предстоит влипнуть.

Не думаю, что Модест эти шаги просчитал давно, конечно, нет. Но за последнюю ночь он успел принять непростые решения, единственное, что его сдерживает, это трудности выбора между разорением и публичным унижением Воропаева в судах, что сомнительно, потому что оскорбление и донос ещё нужно доказать, или всё же эффективная дуэль выглядит предпочтительнее…

Наши друзья взяли паузу на «подумать» и приступили к трапезе, несмотря на слишком диетический вид, горячее блюдо всем понравилось, девушкам особенно, чинно отрезают ножичком нежнейшее мясо, добавляя довольно жирный соус, отправляют очередной малюсенький кусочек в рот и сосредоточенно жуют. Почти так же поступают мужчины, но чаще запивая вином.

А я сижу, не решаясь запачкать новую вилку, она лишь подчёркивает излишнюю яркость моего вычурного маникюра. Не понимаю, какого чёрта вообще здесь делаю. Это всё неинтересно, пошло и глупо. Я здесь совершенно лишняя.

Детский сад на выезде.

— Дорогой, я после обеда, хотела бы проехать в книжный…

— Мы уже обсудили этот вопрос, я отвезу тебя в библиотеку моего отца, моей невесте не пристало одной гулять по таким заведениям, особенно после скандала, надеюсь, ты понимаешь нашу непростую ситуацию. Если нет аппетита, могу прямо сейчас.

— Да, окажи мне такую милость. После всех новостей, с трудом воспринимаю реальность. Наверное, грохот пистолета оглушил меня.

— А я думал, что ты не хочешь сидеть в одном зале с баронессой, — не сдержался и съязвил Модест.

— Я её не вижу, и, скорее всего, не узнаю, даже если пройду мимо.

На моё заявление шаловливая Виолетта ответила очень провокационным знаком: приложила указательный палец к верхней губе, имитируя усы, по которым любой узнает Варвару Румянцеву.

Наш столик прыснул от смеха, все, кроме меня.

— Она сидит вон там за твоей спиной и прожигает нас огненными стрелами, прям жена Одина, или мать Зевса. Я думал, тебе по этой причине неуютно здесь находиться, — прошептал молодой граф, слегка наклонившись в мою сторону.

— Нет, мне неуютно, потому что вы, Ваше Сиятельство, заговорили о дуэли с не самым приятным человеком, способным на расчётливую подлость. Не хочу, чтобы моё имя в очередной раз привязали к дуэльному скандалу. И ещё больше не хочу, чтобы вы рисковали собой.

Модест расцвёл блаженной улыбкой. Взял мою руку и поцеловал, прошептав какие-то нежности по-французски. Я не растаяла, но изобразить попыталась.

— О! Она смотрит на вас, надеюсь, у неё хватит такта, не подойти, — прошептала Екатерина и мило улыбнулась, делая вид, что у нас здесь очень весело и мы празднуем победу. Две победы, Модест победил меня, а я, якобы победила Варвару Румянцеву, забрав у неё желанного жениха и всю светскую жизнь. Хотя она же сидит рядом и не сбежала, но за её столиком тоска и злость, а у нас смех и веселье.