Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 39. Момент истины (1 илл персонажа)*

Стечение обстоятельств совершенно не в мою пользу. Стою в центре библиотеки, подойти и забрать у него свои записи? Так, ещё нужно книги по местам расставить, и каталог привести в порядок. Ненавижу подобные ситуации.

Его Сиятельство граф Орлов старший, собственной персоной. И если Модест исповедует веру в свою аристократичную исключительность и запредельную элитарность, то у папаши наверняка эта вера достигает космических масштабов.

— С вашего позволения, я пока верну книги на свои места и откланяюсь. Уже поздно.

Он продолжает молча смотреть на мои записи, а я едва заметно выдыхаю и начинаю злиться. Некоторые идеи в листах – коммерческая тайна.

А собственно, чего это я стесняюсь…

— И простите мою решительность, но эти записи представляют собой коммерческую тайну. Позвольте, забрать.

Надеюсь, не слишком грубо я его предупредила о своих намерениях, но подошла к столу с видом настойчивой горничной, какой нужно за пять минут навести порядок в номере, а господин этого не понимает.

Собрала листы, согнула пополам, как тетрадку, и положила под запакованный футляр с пистолетом. Книги с вложенными карточками быстрее расставила по местам, и после сами карточки вернула в каталог.

И только тогда подняла быстрый взгляд на Андрея Орлова, к сожалению, отчества не знаю, видела только инициалы на экслибрисах «А.Р. Орлов», подозреваю, что Романович.

А граф продолжает сидеть в своём кресле, руки на подлокотниках, и взгляд такой, что делается дурно. Кажется, Модест меня подставил специально, решил подразнить папашу?

— Остановитесь, Анна. Ведь это вы невеста моего сына? Анна Шелестова?

Замираю и киваю.

Если сейчас открою рот, то, вероятнее всего, испорчу и без того непростую ситуацию.

— Ваши записи очень революционные. И грамотные, вы не сделали ошибок в тексте, какими очень часто грешат девицы из светского общества. И, по сути, ваших заметок, я сделал вывод, что вы умны, образованы и целеустремлённы.

— Благодарю за лестный отзыв, о моих черновых набросках.

— Набросках чего?

— Бизнес-плана по развитию небольшого производства.

Его холёное нордическое лицо приобрело налёт удивления, даже рука слегка дёрнулась, но осталась на подлокотнике, я сказала, что-то еретическое?

Как бы сбежать отсюда, пока не навлекла на себя гнев первого аристократа всея Руси…

— Бизнес-плана?

— Пожалуйста, не придавайте большого значения женским глупостям. Проект развития, ничего особенного.

Забираю со стола «своё», но чую, пока он не решил, как со мной поступить, лучше не убегать. Если обстоятельства сложатся не в мою пользу, и я буду вынуждена стать его невесткой, то наши отношения так и останутся натянутыми до конца дней моих или его, там уж кому как повезёт.

— Отчего же не предавать. Вы этими листочками всколыхнули мои мысли так, как я бы сам не додумался продвинуться по части двух законов, над которыми мы сейчас усиленно работаем.

— Рада, что смогла помочь.

— Хорошо, давайте сейчас отложим деловую тему, а после вернёмся к ней, допустим, дня через три приглашу вас на разговор. А сейчас, у меня несколько вопросов относительно вас. Сделайте одолжение старику, присядьте.

Да уж, старик, лет пятьдесят, наверное, эдакий секси мачо. Модест с возрастом тоже станет таким же шикарным. Может быть, я зря выпендриваюсь. И жизнь графини как раз по мне, с таким-то мужем.

Сажусь на стул и жду продолжения допроса, ах, как приятно лежит в руках тяжёлая коробочка с оружием. Прям отличное успокоительное, крепче зажимаю пальцами футляр и внемлю Его Сиятельству.

— Вы получили предложение моего сына вследствие некрасивого скандала. Хотелось бы уточнить, это ваш продуманный бизнес-план?

— Что? Да я вовсе не собиралась. Они меня вынудили, чтобы скандал не разразился. Очень надеюсь, что Модест Андреевич одумается и через несколько дней сам отступится. Раз газеты написали опровержение, и мы сегодня на публике провели показательное выступление, то делу можно дать задний ход и забыть, как ужасный сон.

— Вот как? Стать графиней для вас ужасный сон?

— Стать женой Модеста Андреевича – ужасный сон. Он очень красивый, хороший молодой человек, но у него посттравматический синдром. Что-то такое произошло на Кавказе, что теперь он на всё реагирует слишком эмоционально, у него исчезли полутона, остались контрастное чёрное или белое, да ещё красное, в смысле, он на многие вещи, поступки и слова реагирует, как разъярённый буйвол. Я боюсь его спонтанных смен настроений. И вам бы стоило немного повнимательнее к нему отнестись, потому что это опасно, он так доведёт ещё несколько споров до дуэли. И раз уж я высказалась, то добавлю, что прекрасно понимаю, насколько мы с вами разные. Одно дело – флирт и романтика юности, другое дело – жизнь. И я очень надеюсь, что долгая помолвка не приведёт нас под венец.

Уф…

Выдала, и момент истины настал, и Андрей Р. Орлов задумался, пристально разглядывая меня.

Постучал пальцем по подлокотнику, взглянул на часы, и снова на меня.

— «Fugit irrevocabile tempus» – бежит невозвратное время. Мой сын, пожалуй, впервые за всю свою жизнь сделал абсолютно верный выбор. И шёл к нему напролом, против всех устоев общества. Будь я помоложе, то поступил, точно так же, встретив такую женщину, как вы, Анна.

Бум, дзинь.

С моих колен по шелковистой ткани юбки скатилась упакованная в бумагу коробка с пистолетом, только ковёр приглушил звук, но пули выдали себя прозвенев.

А я так и сижу, открыв рот и хлопая ресницами, не в силах переварить ту информацию, какую сейчас услышала.

Пауза затянулась.

Он обдумывает роковые для меня слова, а я заставляю себя решиться на такую ложь, от которой, возможно, сама и пострадаю.

Граф успел сказать первым: «Свадьбе быть, вы лучшая из всех молодых женщин, красивая, образованная, разумная и понимающая. Вы понимаете проблемы моего сына и сможете его привести в норму без привлечения таких специалистов, от одного упоминания которых, становится не по себе».

Пауза.

Набираю в лёгкие воздух, краснею и…

— Я, кажется, беременная от бывшего мужа…

Молниеносный ответ графа убил наповал.

— Этот малыш не первый и не последний бастард в обществе . Значит, свадьбу организуем в ближайшие недели…

Это провал. Я даже не нашла слов для ответа. Не то что слов, даже звуков и междометий.

Он не поверил, а если и поверил, то ему реально всё равно, беременная я или нет. Теперь я понимаю, от кого у Модеста столь удивительная упёртость.

— Тогда чай! Поговорим о вашем проекте, у меня есть несколько вопросов, хотелось бы услышать ваше мнение, сударыня.

Он не поверил про ребёнка, и чтобы не продолжать глупый разговор. Умело вывел тему на более интересную для него лично. Поднял с пола коробку с пистолетом, подал мне с приятной улыбкой и помог встать с креслица.

Теперь я его новое развлечение на вечер. Но, справедливости ради, собеседник он очень интересный и в нём нет ни капли пошлого снобизма, каким страдает Модест. Не в папеньку сынок…