Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 28. Непростые переговоры

В кабинете на столе лежат те самые газеты, что утром принесла Лидия Сергеевна. Все заметили пошлый заголовок, как эпиграф к началу непростых переговоров.

Это не предложение. Это – сделка.

Иван Петрович вдруг решительно прошёл к буфету, достал три рюмочки и плеснул в них по глотку янтарной жидкости.

— Не желаете, а то как-то…

— После, непременно. Но сейчас дело у нас не самое простое, — адвокат взглядом показал на газетный заголовок.

— Анна не могла такую глупость совершить, у неё бы и в мыслях такой идеи не возникло бы. Особенно по отношению к вам, дорогой Модест Андреевич, — прощебетала Марья и трагически сцепила пальцы в замок и поднесла к груди.

— Это была шутка, но всё испортил барон Воропаев…

Слова Модеста сначала испугали, а потом, когда их суть, наконец, достигла цели, родители невесты с облегчением переглянулись.

Слово взял адвокат.

— С этим господином провокатором мы разберёмся. Дуэли в настоящий момент рассматриваются в Сенате, как нечто пагубное, преступное и скоро, буквально через пару недель, выйдет закон, однозначно запрещающий сию форму сатисфакции. Ежели наступает коллизия, требующая возмещения морального ущерба, то в этом случае, лучше обращаться в суд через нас, адвокатов. А нахалов наказывать рублём. Что мы и собираемся сделать. Потому хотелось бы мне уточнить у Анны Ивановны, каким образом Воропаев довёл дело до вызова. Свидетели говорят, что барон, не сдерживаясь в эпитетах, назвал женщину самыми последними словами.

— Да, так и было! Не иначе. Она, скорее всего, потребовала извиниться, а этот хлыщ никогда не извиняется, сие моя вина, что я доверил ему просьбу урегулировать пикантную ситуацию. Но сделанного не вернуть. Газеты уже подхватили новость и разнесли по столице, через несколько дней нам не дадут прохода, — Модест слишком горячо выступил, заставив Марью снова умиляться.

Отец невесты не выдержал и опрокинул рюмку, чтобы снять тот накал, какой в нём уже огнём горит от негодования. Таких подробностей он не знал.

— Иван Петрович, обождите праздновать, — прошипела Марья Назаровна.

— Праздновать? Вы издеваетесь? Я из дома сегодня выйти боюсь, уже вон у входа репортёры толкаются. Не ровён час, прорвутся в дом и начнут обыск, с них станется и обворовать. А дело, оказывается, завязалось по вине какого-то там подлеца Воропаева. И его-то фамилию никто даже не подумал упомянуть. И как нам вообще из сложившейся ситуации выкручиваться? М? Я вас спрашиваю, господа хорошие? — его рука потянулась было ко второй рюмке, но сдержался, отошёл от буфета ближе к жене и, оставив на лице оскорблённую гримасу, занял оборонительную позицию.

Для начала послушать, что гости предлагают.

А уж после сделать выводы.

Толле продолжил, да с таким видом, что Иван Петрович уже пожалел, что не пригубил ещё.

— Его Сиятельство перечислил ряд требований к невесте.

Марья нервно переступила с ноги на ногу, такие предложения мало чем хорошим заканчиваются.

Иван Петрович вдруг взял инициативу в свои крепкие руки и начал отвечать чуть раньше, чем планировал, закипел, аки чайник на большом огне:

— Анна — воспитанная девушка. После той ситуации, что случилась несколько месяцев назад, по вашей же инициативе, Модест Андреевич, но, к счастью, никто подробностей не узнал. И ваш же отец приказал нам выдать дочь срочно замуж. Мы так и поступили.

— Иван Петрович? Это как? Вы уже встречались с Его Сиятельством, и мне не сказали? — Марья побледнела.

— Да, имел честь побеседовать, после пошлого побега и попытки тайно пожениться. Ультиматум был жёсткий. Или увезти Анну в провинцию или выдать замуж за первого встречного, к счастью, подвернулся Егоров, красавец, умница и богатый. А ты, моя дорогая, продолжила вбивать клинья в этот брак. И теперь полюбуйся, чем всё закончилось. Савелий не выдержал и развёлся, опозорив нашу дочь, Модест Андреевич тоже хорош, подослал подлеца, и создал конфликт, да такой, что от последствий не отмыться. Так что вы свои условия приберегите для себя. Анна выйдет замуж за графа Орлова, раз уж у них такая любовь, но безо всяких условий. Ваша репутация так же пострадает, как и наша, вам даже в большей степени этот брак нужен!

После обличительной тирады Шелестова, адвокат сделал резкий шаг в сторону открытого буфета и тоже опрокинул рюмку. Видимо, посчитал красноречие оппонента следствием волшебного напитка.

— Я поддерживаю Ивана Петровича, никаких условий. Анна такая же жертва этих обстоятельств, и не должна нести ответственность, потому что мне отец условий не выдвигал, — Модест внезапно проявил свой характер, но Толле сделал вид, что не услышал и продолжил гнуть линию своего главного клиента:

— Условия простые, молчать о деле, с бывшим мужем не встречаться ни при каких обстоятельствах. На улице без сопровождения не появляться, только совместно с женихом, Модестом Андреевичем. Завтра в газетах появится объявление о помолвке. А этот инцидент назовут «уткой» и «тухлой рыбой», и ещё одно важное условие, свадьба состоится не ранее, чем через полгода, а лучше в июне следующего года.

— Но это же почти год…

Простонал Модест, понимая, к чему всё идёт. Долгие помолвки никогда не заканчиваются свадьбой.

— Вот именно, за это время все дела должны быть приведены в порядок. Более того, мы все люди взрослые, кхм, — на этих словах адвокат кашлянул в кулак, но продолжил. — Мы люди взрослые, Анна Ивановна получила развод вчера, а что, как она в положении?

— Ох! Нет, бог миловал. Они с Егоровым даже не спали в одной постели, это я вам как мать заявляю. Брак был фиктивный, вы сами слышали слова моего мужа.

— Кхм, — настал черёд кашлять молодому графу, но сделать шаг и тоже промочить горло он не решился. Ситуация накаляется, и каждое новое открытие заставляет краснеть, бледнеть и думать черти о чём…

Если Анна невинная, то…

— Даже если брак был формальным, всё равно свадьба назначается в июне следующего года. Это самое важное условие Его Сиятельства, и оно не подлежит обсуждению. Если вы согласны, то мы готовы объявить о помолвке.

— Согласны, согласны! — Марья чуть было не подпрыгнула от радости.

— Постойте-ка! — вдруг опомнился Иван.

— В чём дело?

— Мы с вами прекрасно понимаем, что через год помолвку расторгнут. А вот Егоров Анне обещался переписать мебельную фабрику. И какие тогда отступные мы получим от Его Сиятельства? М? Тем более, если наша девочка не виновата, а виновник какой-то там подлец Воропаев?

В кабинете наступили минуты тягостного молчания. К такому повороту адвокат оказался не готов.

Марья локтем пихнула мужа в бок.

— Молчи! Кому сказано! Жадность твоя до добра не доводит никогда.

— Моей жадностью вы в достатке живёте. И фабрика нам сгодится, они с Савелием совладельцы. Однако разведены, а здесь дело ещё острее, завтра должно о помолвке объявить, а нам кроме года ухажёрства, ничего не предлагают. И мужа достойного потеряли из-за скандала и нового не получим!

— Мы в таком случае о помолвке объявим, остальные вопросы будут решаться…

— Нет, батенька, вы поезжайте к Его Сиятельству и узнайте, про отступные, а после, если сговоримся, то…

— Хорошо, не думал, что до такого дойдёт! Но вы сами заставили меня надавить! Вот два текста завтрашних новостей. В первом сообщается о долгожданной помолвке, двух влюблённых, разлучённых долгой и праведной службой жениха на Кавказе. И теперь справедливость восторжествовала, и любовь победила все преграды…

Выслушав первый синопсис, родители переглянулись, но встревоженно. Слишком уж всё елейно написано. А Модест нервно сглотнул. Он так и держит букет, ожидая долгожданного финала переговоров, да, кажется, оные заходят в тупик.

Адвокат победоносно окинул взглядом присутствующих и продолжил, предчувствуя, какой эффект сейчас произведут его следующие слова:

— Второй вариант, чуть более сдержанный в романтике, но более прагматичный и, уверяю вас, для нас более выгодный. Итак, слушайте и мотайте на ус. Девица Шелестова долгое время преследовавшая графа М.А., буквально не дававшая молодому человеку проходу в обществе, вынудила оного сбежать от её навязчивости на непростую службу вдали от родного дома. Теперь, когда девицу выдали замуж, за достойного человека, предпринимателя, она не остановилась. И продолжила устраивать сцены. Последняя из которых вылилась в ужасный скандал, после которого общественность глубоко задумалась о вменяемости девицы. Многие сошлись на том, что женщине срочно нужна психиатрическая помощь, для восстановления душевного равновесия и покоя…

— Вы не посмеете, я вас засужу! — завопил Иван Петрович, на которого второй вариант объявления произвёл неизгладимое впечатление.

— Ещё как посмеем! — прошипел адвокат, аки змей искуситель.

Букет выпал из рук Модеста.

А Марья ощутила, как земля уходит из-под ног.

Набрала побольше воздуха и прогудела, как труба, чтобы муж не посмел и слова вставить:

— Нет, не слушайте старого дурака, мы на всё согласны. Помолвка так помолвка. Свадьбу через полгода, тоже принимаем, и пусть этот Воропаев публично извинится перед Анной. Этого будет достаточно. Ждём вас, Модест Андреевич завтра к обеду, Аннушка будет дома, сделаете предложение по всей форме, и я вас благословлю.

Иван Петрович слишком эмоционально махнул рукой, простонав: «А-а-ай, ну Вас, ей-богу!», и вышел из переговорного процесса.

— Жду вас, жду! Вот Аннушка обрадуется! Ночи не спала, всё ждала, когда вы вернётесь, ах, дорогой мой! — Марья подхватила с пола букет, взяла Модеста под руку и повела в гостиную, угостить хотя бы чаем.

— Мы тогда уж поедем, надо в газеты заехать, я рад, что вы всё поняли так, как следует, — Толле кивнул на газеты, что лежат на столе в кабинете. — К этим завтра же отправим иски и требования опубликовать опровержение. Заткнём их, не волнуйтесь. До свадьбы утрясём дельце.

— Я буду неустанно молиться, — сладеньким голосом прошептала счастливая будущая тёща, провожая драгоценного зятя. У неё в голове уже созрел план, как не ждать эти полгода, уж после объявления о помолвке, быстренько обвенчаться — плёвое дело.

Одно заставляет волноваться — резко изменившийся характер Анны, уж няня сказала, что дочь вдруг полюбила Егорова, как бы это не сыграло против. Но о таких мелочах никому лучше не знать. А как обломать новые причуды дочери у матери способ найдётся.