Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 8. Новый план

Я устала, после непростых переговоров в теле до сих пор ломота, как в первые дни при гриппе. Кстати, может, и так. Какой-то новый вирус появился, потому Аннушка и слегла. Но всё равно, я должна узнать всю правду у няни, пока она не придумала, как отвертеться.

— Как Вас по имени-отчеству?

— Вот мать честная, правда, что ли, забыла? — старушка резко зыркнула на меня, не доверяя, видимо, отношения у неё с Анной всегда были не самые простые.

— Всё забыла, говорю же, даже имя матушки. И лучше тебе, дорогая моя нянюшка, не утаивать тайн. Что тебе сказала моя матушка сейчас? М?

Услышав, что я забыла самые близкие имена, няня перекрестилась.

— Может, умыть тебя от сглазу, милая моя. Дай-ка лобик. Тёплый. От ведь, меня Прасковьей Антиповной кличут, матушку твою, дитятко, Марьей Назаровной. Давай-ка чаю на травах от хвори-то заварю.

— Чай — это хорошо, в горле и правда щиплет. Но, пожалуйста, расскажи, что произошло? Почему я так вцепилась в этого Орлова? Неужели прям посуду вчера била?

Вместо ответа няня покосилась на ведро в углу и там реально белеют осколки посуды, и не самой дешёвой.

Что-то мне стало нехорошо, присаживаюсь за старый кухонный стол у окна и жду, когда Прасковья нальёт ковшиком воду в чайник и подкинет дров в печь.

Она вдруг быстро заперла дверь, повернулась ко мне, руки в боки и посмотрела с явным разочарованием.

— Сбегала ты ужо с ним. До свадьбы дело было. Мой грех. Не усмотрела. Но поймали, священник заподозрил неладное, тот батюшка, какой должен был вас тайно обвенчать, понял, что дело неладное, грех на душу брать не решился, да запер тебя, и к родителям служку оправил. Замяли дело, а то бы Орлову твоему ещё и взыскание, да от родни его прилетело бы. Услали одного на Кавказ. А тебя замуж выдали за Савелия Сергеевича. И муж твой о конфузе не знает.

— О мой бог! И теперь этот самый Орлов вернулся в столицу, дал мне знать о себе, и тем вызвал истерику.

— Так, оно и было. Но дела-то ещё хуже, в смысле лучше, но не для тебя, деточка.

В этот момент по коридору послышались шаги, и мы замолчали, муж открыл дверь, заглянул на кухню с видом: «А чего это вы здесь делаете?».

— У Аннушки лоб горячий, хочу её горячим травяным отваром с малиной и мёдом напоить, да в постель уложить, чтобы не расхворалась.

Няня пресекла все лишние вопросы мужа одним чётким ответом. Кажется, у меня уже есть секретарь для работы на фабрике.

— Анна, я лишь хотел показать тебе пункты нашего договора. А после проеду в контору, — и протянул мне лист с написанным от руки планом.

Пробегаюсь по списку и не нахожу пункт о близости.

— Сударь, вы запамятовали о том, что пока идёт спорный процесс, между нами романтических в смысле интимных отношений быть не может, а если случатся, то вы переписываете фабрику на моё имя. И пункт о верности…

— Это глубоко личное, такое нельзя в договор…

— Можно и нужно, особенно про измены.

Тут муж язвительно улыбнулся:

— Вот это, пожалуйста, не я в нашем семействе собирался сбежать с бравым офицером, так что если хоть в чём-то заподозрю тебя, милая моя жена, то развод молниеносный и уже без всякого содержания.

— Вот и отлично. Так и запишите, — возвращаю ему лист и тоже с язвительной улыбочкой. Но в этот момент горло и впрямь заболело. — Кажется, я заболеваю. А болеть-то мне нельзя, надо научить вас продавать мебель, сударь. Вы ещё и на остальные производства меня наймёте, и совета спрашивать будете.

— Ну, да, ну да! Разбегусь, особенно за советами. Прошлые достижения не угробила бы. Но на фабрике отличные сотрудники, думаю, ваше вмешательство, сударыня, не привнесёт сумятицу и не приведёт к краху моё любимое детище.

Вот мы и обменялись колкостями.

— Счастливой дороги к юристу!

— Благодарю, привезу вам пирожных, заесть горечь поражения! — крикнул из коридора.

— Себе тоже купите. Вам тоже будет что заедать поздно ночью…

Няня прыснула смехом! А я довольно улыбнулась. Вот теперь у меня целый год будет, чем мужа подкалывать.

Он уехал, и мы снова закрылись на кухне от горничной, что наводит порядки в комнатах.

— Нянюшка, ты остановилась на том, что всё ещё лучше, в смысле хуже для меня. Это про что? И, кстати, я не поняла, матушка разве заинтересована в нашей связи с этим Орловым?

Няня вздохнула, чайник закипает, и мы снова отвлеклись на сиюминутную суету.

— Он граф! Род был в некоторой опале. Но недавно один из Орловых женился на принцессе прусской, а Модест этому Алексею-то Орлову – двоюродный брат. Они теперь при дворе свои, и чины, и должности, и вообще всё, чего душенька пожелает. Это вам не за дворянина барина предприимчивого замуж выходить. Там бы вам уже титул светил графини! Вот матушка и бесится.

— Зато я теперь понимаю, в кого была такой дурой…

Няня пододвинула ко мне кружку с крепким, ароматным взваром, и мёд рядом поставила с ложечкой.

— Это как это?

— Да так! Матушка глупости думает. Если Орлов – граф, а я всего лишь дворянка, да замужняя, и после скандального развода, не приведи бог, кому я нужна? Девиц в городе полно, и красивых, и богатых, и знатных, ему уже подобрали пару, и он женится как миленький. И от меня, наконец, отстанет. Так что если не разболеюсь, то завтра проедем к маменьке и мозг ей на место вправим, чтобы не думала всякую ересь крамольную. Вот есть муж. И я ему пара. Пусть так и останется.

— Так-то так. Но я-то тебе, деточка — вот что скажу, проиграй ты этот дурацкий спор мужу. Пару недель его промурыжь, подразни, да на фабрике этой посмотри, что к чему. А потом соблазни барина, да и роди ему сыночка, так ты вообще всё выиграешь: и фабрики, и мельницы, и достаток, и счастье в семье.

Расплываюсь в довольной улыбке.

— Это и был мой настоящий план.

И мы, как две ведьмы-заговорщицы громко рассмеялись.