Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 21. Не самый очевидный выход из ситуации

Савелий объяснил, где находится новая квартира, потому я быстро прошла по лестнице, открыла своим ключом большие двери на третий этаж, а потом и в квартиру. Грузчики внесли два массивных чемодана, больше напоминающих сундуки, потом все картонки, коробки и саквояжи.

В этом мире все вещи очень объёмные и занимают неприлично много места. Всего четыре, а то и три платья, и шкаф забит до отказа. Две шляпки и полка уже под завязку. А у меня шесть шляпок, несколько меховых манто, осенние накидки, обуви столько, что впору открывать свою лавку. Вот что значит – щедрый муж.

Быстро осматриваю новое жилище, и оно мне нравится. Четыре просторных комнаты, свой санузел с ванной, и вместительная гардеробная, две спальни, гостиная-столовая и кабинет. Бонусом небольшая кухня, видимо, только для чая, и чтобы разогревать то, что заказывается в трактирах или ресторанах. Типичный, столичный образ жизни вполне состоятельного человека или небольшой семьи с прислугой.

— Хозяйка, а вещи-то? — Остап так и не понял, что вообще случилось, с чего это я на ночь глядя, да с вещами стремительно уехала из дома мужа.

— Оставьте вот в этой комнатке, я сама разберу, потом завтра няня приедет и поможет с остальным.

— Как прикажете. Так я завтра за вами-то заехать должОн?

— Да, в восемь утра жду и поедем на фабрику.

— Как прикажете, ну бывайте, спокойной ночи, — помялся у двери, пожал широкими плечами, не зная, как меня ещё поддержать в непростой ситуации, и вышел, прикрыв дверь.

На секунду показалось, что зря я не стала брать с собой няню сегодня. А потом поняла, что нет. Это даже к лучшему, бог с ними, с чемоданами, завтра вечером разберу, если завтра вообще наступит.

Сегодня хочу побыть одна, подумать над ситуацией, потому что решение должно быть, возможно не такое очевидное, но есть. А няня сама не вытерпит и приедет утром с Остапом, поддержит меня, разберёт вещи, создаст уют и, возможно, выдержит первый удар. Предполагаю, что первыми примчатся родители Анны, устроят истерику, потребуют, чтобы я переехала к ним. Вот именно этого хочется меньше всего, потому няня мне и нужна, какое счастье, что она поняла всё верно. Не стала обвинять и упрекать. И без того плохо.

Было плохо.

А теперь вообще ужасно себя чувствую.

Ни одной дельной мысли.

Страх парализует и уже не из-за маячащей дуэли, которую, как мне кажется, всё же замнут. А потому что Орлов реально одержим Анной.

Это что такое она с ним сделала, что он как щенок готов на неё напрыгивать и облизывать, как сахарную косточку?

На улице послышался шум проезжающего экипажа, кто-то крикнул: «Стой!», и лошади встали под моими окнами.

Сердцу неспокойно, очень хочется, чтобы это был Савелий, а почему бы ему не приехать, квартира его…

Как шпионка на проваленной явочной квартире, прохожу к окну, выглядываю и замираю в ужасе.

Посыльный с огромным букетом красных роз спешит к нашему парадному.

Это не от мужа.

— Боже, как мне избавиться от этой пошлости, мало ему скандала? Он решил довести дело до крайности?

Первая идея, просто закрыть дверь на этаж. А потом запереться в своей квартире и не выходить до утра. Даже если посыльный бросит букет под окнами, сделаю вид, что эти цветы меня не касаются.

Если только Орлов не додумался написать компрометирующую записку.

Замешкалась, куда подевалась моя решительность, чёрт побери, ещё немного, и я стану Анной не только телом, но и содержанием.

Подхожу к двери и слышу в коридоре разговор.

Курьер спросил моё имя у какой-то женщины, и она громко ответила, что сама сейчас передаст букет.

Шаги!

Стук!

И она сама распахнула незапертую дверь, чуть не стукнув меня по лбу, едва успеваю отскочить.

— Вам привезли букет, — отчеканила каждое слово со злостью.

— Это ошибка, никто не знает, что я здесь! Наверное, бывшей жиличке, — начинаю лепетать оправдания и замечаю, что незнакомка очень похожа на Савелия.

Твою ж! Это его сестра.

Теперь я жду дуэли с нетерпением, надеюсь, что Орлов меня пристрелит, и все мучения закончатся.

— Да нет! Не ошибка. Вот и записка. Курьер назвал ваше имя, сударыня.

Отбрасываю все условности, надоело миндальничать. Я – Удальцова, и никогда так просто не сдаюсь!

— Вы меня ненавидите и сейчас испытываете радость от того, что я тону с каждым нелепым и настойчивым притязанием ненормального маньяка Орлова?

Лицо женщины вытянулось, но лишь на мгновение, я заметила удивление, но оно тотчас сменилось раздражением.

— Я сострадаю своему брату. Он не заслуживает такого отношения к себе. Честный, открытый, душевный человек…

— Я люблю вашего брата, люблю. И не могу нести ответственность за действия сумасшедшего мужчины, — продолжаю настаивать…

— Врунья! Ты такая подлая врунья, что я даже видеть не могу…

Она тоже отбросила в сторону условности, и не только их. Со всей силы швырнула в меня «траурный» букет.

Я вдруг, как самая заядлая холостячка на свадьбе, увернулась от летящих в меня цветов и воспользовалась заминкой.

— Что такого могло произойти…

— Ты можешь обманывать моего брата, но не меня. Я видела вас.

— Послушайте, я изменилась. И Савелий об этом знает. У нас договорённость насчёт переезда. Как только всё уляжется с этой неприятной сценой...

Она подняла руку, требуя меня замолчать.

— Я видела, как ты страстно целовалась с этим графом. Будучи уже замужем, сразу после свадьбы. И ты тоже видела меня и рассмеялась, сказав, что только и ждёшь, когда Савелий даст развод. Но я не сказала брату только потому, что увидела, как он смотрит на тебя.

— Боже мой, бедный Савелий, бедный мой, мне ужасно стыдно за тот проступок. Честное слово, я изменилась и потеряла память. И сейчас уехала, чтобы не подставлять его под удар.

— Ложь, очередная ложь. Этот букет говорит сам за себя.

— Хорошо, у меня есть алиби. Моя мать желает этого развода и молится богу, чтобы я вышла замуж за графа. И почему бы мне не вернуться в дом родителей? Они бы обрадовались, и завтра бы ждали парламентёров от Орлова с предложением и кольцом. Зачем мне переезжать в квартиру?

Не самое подходящее время для выяснения отношений, но мне нужно именно сейчас хоть немного заставить её усомниться в обвинениях.

— Откуда мне знать? Может быть, чтобы не позорить родителей. Разведённая женщина – срам для семьи. И зря надеешься, что тебе кто-то поверит. Жаль, что я буду видеть тебя теперь чаще.

Она, как резко вошла, также резко и вышла из моей квартиры, захлопнув дверь.

Повинуясь бешеной ярости на идиотскую ситуацию, хватаю букет, открываю окно и замечаю конверт.

Последняя надежда на то, что Орлов хоть немного разумный человек, и может быть, прислал какие-то извинения или план по выходу из тупика, решаю дать ему шанс.

Открываю конверт и читаю карточку.

«Любовь моя! Не могу жить вдали от тебя! Единственный и самый разумный способ, как нам преодолеть прискорбную ситуацию с дуэлью — пожениться. Завтра утром я поеду к твоим родителям просить руки, поверить не могу, что это случится, и ты станешь моей!»

С громким воплем, какому бы и Шарапова позавидовала, вышвыриваю в окно проклятый букет:

— Ненавижу тебя, Орлов!