Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики

Глава 34. Прекрасный монстр *

Подумать только, всего несколько минут. А мы уже непринуждённо смеёмся, а что будет дальше? Пытаюсь взять себя в руки, вытираю смешливые слезинки и скорее перехожу к серьёзным темам.

— Тот барон, что оскорбил меня в ресторане, зачем он это сделал? Он как-то связан с Румянцевой? Ведь это он развёз по газетам сплетню, больше некому!

Модест внезапно замер, как охотничьи псы замирают, почуяв дичь. Кажется, я задала самый правильный вопрос.

— Он в неё влюблён, не в неё, а в её богатство и в будущем наследство. А она влюблена в меня, как её отец влюблён в мой титул. Этот позорный треугольник стал причиной скандала. Боже мой. Я не знал о том женском споре. У вас кроме меня, был какой-то «кубок», вы что-то ещё должны были получить?

Пожимаю плечами, для меня это дикость. Влюбить в себя парня, ради пари.

— А разве стать графиней, не самый жирный бонус? — мне показалось, что ответ очевиден.

— Ах, да! Воропаев знал, наверняка, знал о вашем споре и решил подыграть своей пассии, а заодно избавиться от нас. Наверняка сейчас пытается сделать ей предложение, а она его отвергнет.

— После сегодняшних газетных заголовков, может быть, и примет. Хотя он так воняет хвойным одеколоном, что ни одна нормальная девушка не даст согласие на брак.

Снова смеёмся, вот у нас уже появилось что-то общее, круг знакомых, которых можно обсудить за глаза. Не в ту степь мы движемся…

— Но ты?

— Что я?

— Ты так усердно завоёвывала меня, и только ради спора? Любви не было? Теперь я вижу перед собой настоящую Анну, спокойную, уверенную и сильную. Она тебя унизила, а ты отомстила? Ты совсем меня не любишь?

— Я тебя не помню, и не помню, что чувствовала. Извини.

Разговор прервался тягостным молчанием.

— Какое желание ты хочешь стребовать с меня. В случае если победишь на дуэли? — он отступил от скользкой темы чувств, посчитав, что я и так у него «в кармане». И решил снова перевести всё в игру.

— У Савелия сейчас очень непростой период, я не хотела с ним разводиться. Этот скандал заденет его репутацию, а он сейчас работает над модернизацией мельницы…

Модест помрачнел и не позволил мне закончить непростой монолог:

— Зачем мне знать, как дела у твоего бывшего мужа, если с этого дня ты принадлежишь мне?

— Я ставлю на кон возможность работать на мебельной фабрике, как его компаньон, хотя бы удалённо, мне нужно сделать проект. Если я побеждаю, и из десяти пуль все десять лягут в мишень, то ты позволишь мне продолжить начатое дело.

— Ты не сможешь победить меня в стрельбе, тем более десять из десяти. Я даже упрощу тебе задачу.

— Каким образом?

— Я буду стрелять до первого промаха. Поверь, там мелкие фигурки, и мало кто выбивает десятку. Так вот, если ты сделаешь подряд, хотя бы на один выстрел больше, то я уступлю тебе. Но как ты сказала, работа будет удалённой. Через посредников. С бывшим мужем ты больше не будешь встречаться. Ты мой трофей, моя победа и моя собственность.

— Ты псих…

— Нет, я просто взведённый, как арбалет, от каждой дрожи в руке могу сорваться. Ты не знаешь, что я пережил на Кавказе и почему так быстро вернулся. Ты моя, и это не обсуждается. Только рядом с тобой я чувствую себя счастливым, пока счастливым.

Паника начинает меня медленно парализовать, в таком состоянии я вряд ли и один раз попаду по мишени…

— А если ты выиграешь…

— Если я выиграю, то мы обвенчаемся через две недели, я не собираюсь больше спрашивать у своих родителей дозволение на жизнь, она слишком быстротечна и порой опасна.

— Мне ли не знать…

Весёлое настроение улетучилось, как утренний туман под лучами солнца.

Кажется, я попала по полной программе. У бедного парня посттравматический синдром, и он оценивает жизнь совершенно иначе, чем обычные люди.

Абьюзеры нервно дышат в сторонке.

Карета едет чинно, мягко покачивая нас, скорее укачивая, чтобы сгладить накал эмоций, какие-то нахлынут, то отпустят, что пугает ещё больше, чем если бы он накинулся на меня, как голодный пёс на кусок мяса.

Первое впечатление, какое на меня произвёл Модест, оказалось совершенно мимо кассы. Он «вещь в себе», и не такой пустой повеса, каким казался.

Умён, хитёр, красивый, не просто красивый, а уверенный в своей неотразимости, и собственник, собиратель трофеев.

Боюсь, что за тот спор с баронессой, он ещё найдёт способ со мной поквитаться.

Мне сейчас очень не хватает мудрых советов психолога, или хотя бы няни. В амурных делах этого мира, в любовных законах я полный профан.

Скорее всего, упустила множество знаков и намёков, а они были, здесь всё наполнено намёками. Каждый взгляд, жест. И мне нужно собраться, и стать внимательной, особенно с этим мужчиной, чтобы не «позволить» ему случайно то, чего совершенно не собираюсь позволять.

Но самое неприятное, что не знаю сути того скандала с платьем. Имело ли место сильное унижение, или только насмешка, или она оскорбила мой чин, позавидовав красоте. Пора разыскать «подружек» и узнать правду.

— Мы почти приехали. Условия остаются в силе, ты не хочешь поменять своё желание.

— На какое, например?

— Совершить путешествие в Италию, бриллиантовый гарнитур к свадьбе, право дать нашему первенцу имя самой.

— Кто рожает в муках, того и право…

— Кто даёт знатную фамилию, благосостояние и положение в обществе – того и право! Родить в муках ты могла и от простолюдина…

Он начал меня бесить…

— Я меняю своё условие!

— Вот как? И на какое же позволь спросить? — боже, он теперь говорит с видом прожжённого жизнью старика, как кот, что забавляется подраненной мышкой, того и гляди поддаст когтистой лапой.

— Свадьбы не будет, через три месяца юристы объявят о расторжении помолвки, и мы делаем вид, что не знаем друг друга до конца жизни. Даже не здороваемся.

«Дротики» злости мамаши Шелестовой, ничто в сравнении тем взглядом, каким одарил меня Модест.

— Ты меня ненавидишь?

— Боюсь! Да, признаюсь честно, я тебя боюсь. Вас боюсь, Ваше сиятельство. Ваша психика нуждается в помощи. Всё, что случилось до вашей командировки на Кавказ, было продиктовано романтикой, думаю, что и вы ко мне относились иначе. Легче, веселее и без этих пугающих притязаний на собственничество.

— Но ты была готова на всё, даже на тайное венчание. Всё бы получилось, не вызови тот служка моего отца.

— Возможно, но этого не случилось, может быть, нам просто не судьба быть вместе? — пытаюсь как-то по-хорошему надоумить его, что не каждому желанию суждено сбыться.

Но бесполезно.

— Анна! Я выжил, только благодаря тому, что думал о тебе, о том, как снимаю с тебя платье, как ласкаю тебя и целую всю. Мечтая познать бархат твоей кожи, услышать стоны, во время единения. Я не наивный мальчик, знаю, что значит быть с женщиной. И ты тоже догадываешься. Ты моё единственное лекарство.

К моему горлу подкатил ком, попыталась вдохнуть и не могу, анафилактический шок, отёк Квинке, и аллергия у меня в этом мире не на молоко, а на этого мужчину.

— Тем более, я ставлю на кон…

Он резко поднёс к моим губам палец и прижал. Заставляя замолчать.

— Фабрика, если тебя это дело отвлечёт от предсвадебной паники, какой страдают все девицы, то я, так и быть, позволю тебе заниматься, что там у вас, разработка стульев, рисунки мебели, вензелёчки на изголовье кровати? Да, всё это можно делать, но через посредника. С Егоровым ты больше не смеешь встречаться. Это моё последнее слово. И так как ты не выстрелишь и двух раз. То нашей свадьбе быть! Ты всё поняла, обожаемая моя невеста?

Киваю и уже надеюсь, что у меня и в этом мире всё же есть на что-то аллергия, и я сдохну до того счастливого момента, как мне придётся оказаться с этим прекрасным монстром в одной спальне. Хорошо, что я не ляпнула ему о тех сильных чувствах, какие, несомненно, были у настоящей Анны к нему. Пусть он лучше думает, что всё это пошлая игра двух непримиримых соперниц.

Карета остановилась у входа в небольшой сквер, с типичной кованой оградой и витиеватыми воротами, у которых расположились крикливые продавцы леденцов, пирожков и поодаль тучная тётка с самоваром, однако голос её больше похож на гудок парохода: не захочешь да остановишься, взглянешь и, возможно, купишь, кружку чаю. А она потом сполоснёт и посудину и нальёт в неё следующему. Одним словом: «Фу!», совершенная антисанитария во всём.

Фастфуд, такой фастфуд, независимо от мира, предпринимательское чутьё работает всегда: вставай, где узко, и много людей, особенно платёжеспособных.

Вспомнила про свой бизнес-план, что стонет от одиночества в тёмном ящике комода. Мне бы тоже нужно найти такое «узкое» и проходное место для мебельной выставки.

— Анна!

— А? Что? Я задумалась…

Модест улыбнулся, видимо, решил, что раз я забыла всё, то ему следует стать «поводырём» моих воспоминаний:

— Этот парк называется «Чернореченский», не такое шумное место и здесь много развлечений мужского характера. Тир, гольф, есть даже небольшая площадка для конного спорта, всё что пожелаешь, но это позже, сейчас нас ждут секунданты. Две твои подруги, надеюсь, они были на твоей стороне во время спора с баронессой. И двое моих приятелей, всё это простое светское развлечение, им не стоит знать о наших условиях. Поднимешь, моя радость?

— Да, Ваше Сиятельство, — его голос мгновенно вернул меня в реальность, от которой хочется сбежать, хоть куда, только бы не видеть это красивое лицо будущего мужа.

— Дорогая, пожалуйста, оставь этот холодный тон. Мы влюблены и рады нашей помолвке.

— Как скажете, но я уже ничему не рада. Если пули не холостые, можете меня пристрелить…

— Так и поступлю, если будет повод. А сейчас возьми меня под руку и наслаждайся. Я люблю тебя, больше жизни, ты и есть моя жизнь. Всё остальное — несущественные мелочи.

Смотрю на него и понимаю, что всё запущено настолько, что поможет только смирительная рубашка.

Он сам помог мне выйти из кареты, заставил взять себя под руку и повёл развлекаться. Молча прошли по песчаной дорожке красивой аллеи. Неподалёку видно русло Чёрной речки, и там на причале привязаны миленькие лодочки. Кто-то катает своих весёлых дам, где-то далеко играет духовой оркестр. Настоящий рай аристократов.

— А вот и тир.

Стоило свернуть с тенистой аллеи, пройти через арку, обвитую плющом, и перед нами раскинулась довольно просторная поляна, это скорее не тир, а стрельбище. В конце выложены ровным рядком и довольно высоко мешки с песком, за ними каменная стена и ещё дальше мосток, но пешеходов не видно. Отличное место для стрельбы, и техника безопасности соблюдена в высшей степени правильно. Не придраться и никого не подстрелить, даже случайно.

На столах лежат разные виды оружия. Пистолеты, ружья, винтовки, если я их правильно отождествила, мои знания об историческом оружии весьма посредственные. И этот факт тоже не в мою пользу. Кроме того, есть ещё один ощутимый минус — плохо натренированное тело Анны, не уверена, что её маленькая ручка выдержит несколько выстрелов с сильной отдачей. По этой же причине на ружья я даже не смотрю. Это не автоматические винтовки из нашего мира…

Я уже проиграла.