Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 20

Ушам поверить не могу! Мы... тадам! ... друзья! Ах, как мило! Сейчас расплачусь, как вдова на похоронах! А что? Вуаль есть! Горло сжало так, будто там не голосовые связки, а верёвка палача. Я не могла глотнуть слюну — каждое движение резало, как стекло.

— Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — произнес Иарменор. — И я помогу! Я в долгу перед тобой!

Я впилась ногтями в ладонь — не чтобы не плакать, а чтобы почувствовать хоть что-то кроме этой боли внутри. Но эта боль была слишком мелкой для того, что происходило в груди.

«Я в долгу перед тобой» — это не признание. Это клетка. Он хочет держать меня рядом, но не как жену. Как напоминание: «Я хороший. Я плачу за спасение».

— Совесть взыщет! — усмехнулась я, делая глубокий шумный вдох, чтобы сдержать слезы.

В холле на секунду стало тихо. Я пыталась вдохнуть — и не могла. Как тогда, когда он лежал в лихорадке, и я думала: «Если он умрёт — я перестану дышать». А теперь он жив… и всё равно забирает у меня воздух.

— Мне не нужна твоя дружба и помощь, — отчеканила я. — Я не хочу, чтобы нас что-то связывало. Долг твой я тебе прощаю! Спасибо. Прощай.

Иарменор смотрел на меня — и не видел. Не видел, что я снова стала той, кого он когда-то хотел показать миру. Он видел только «бывшую жену», которую надо отпустить с почётом. А я стояла в вуали, как призрак той, кем могла бы быть — если бы он позволил себе хотеть.

Иарменор не уходил. Он стоял и смотрел на меня. Слёзы не текли — они жгли изнутри, как раскалённые угли. Я моргала быстро, быстро — чтобы они не вырвались. Потому что если я заплачу сейчас, он решит, что я прошу его остаться. А я не прошу. Никогда больше.

— Я все еще ищу мага, который мог бы помочь тебе, — произнес он.

Его сапфировые глаза на секунду вспыхнули янтарём — как в лихорадке. Как тогда, когда он звал меня по имени во сне. Но сейчас он тут же опустил веки, пряча зверя.

— Мне уже не нужна помощь, — ответила я, прикрывая глаза.

“Уходи! Убирайся! Прямо сейчас! Я не могу смотреть на тебя. На мужчину, которого любила… Так сильно, что отдала за него и красоту, и здоровье. И который променял меня на другую!”.

— Почему? — спросил Иарменор.

От него шёл жар — не человеческий, а драконий. Тот самый, что грел меня ночами у постели. А теперь он стоял, как печь, закрытая железной дверцей.

От раздражения меня трясло внутри. Что? Сложно просто взять, развернуться и уйти? Сложно, да? Обязательно надо поговорить! Проявить… заботу!

— Потому что я справлюсь сама, — выдохнула я, а голос звучал тихо, но искренне. — Ты скучаешь? Тебе просто хочется поговорить? Или это чувство вины заставляет тебя открывать рот? Так скажи ему, чтобы оно прекратило! Это был мой выбор! Мой! Помогать тебе или нет!

Я понимала, что у меня больше не будет времени сказать ему это.

— Я сама приняла решение спасти тебя. Меня никто не заставлял! А значит, ответственность за этот выбор несу я одна! Скажи своей совести, чтобы она прекратила. И катись к своей Эллен. — выпалила я.

— Я ведь не прогонял тебя! Ты сама ушла! — произнес Иарменор.

Ерука приподнялась, словно хотела меня обнять. Но тут же опустилась. Я видела этот жест. Красноречивей любых слов.

— Я ушла потому, что ты выгнал меня. Из своего сердца. Из своей постели. Я всего лишь открыла дверь и вышла на улицу! — произнесла я сквозь слезы. — А теперь… уходи! Уходи, пока я не стала кричать. Хватит мне тут изображать чувство вины.

Между нами повисла тишина. Не пустая. Напряжённая. Как перед грозой. Как перед тем, как дракон приходит в ярость. Но он не зарычал. Он просто стоял. И это было страшнее любого крика.

Когда он протянул руку за документами, его пальцы дрогнули. На миг. Как будто хотели коснуться моих. Но он сжал кулак и взял бумаги. Только бумаги. Не меня.

— Прощай, — произнесла я, голосом, которым ставят точку.

В этот момент дверь резко открылась, а в нее вошел Томас. — Куда заносить? Там уже снегом все закидало!

Порыв сильного снежного ветра ударил мне в лицо, заставив зажмуриться и отвернуться.

Когда я открыла глаза, я увидела взгляд Иарменора. Он смотрел на меня так, словно увидел впервые.

Я поняла, что вуальку сдул ветер. И она сейчас болтается возле лестницы среди снежной крупы.