Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 70

— Пыль же это плоть! — возразила я, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Пыль — это время. Это не плоть… - твердо произнес Иарменор.

— Но она же состоит из ороговевших частичек кожи! Значит, это плоть! - спорила я.

— А ты откуда все это знаешь? - спросила я, вспоминая правило баланса. Да, я смотрела его… Но, может, он прав? Пыль — это все-таки время? Он достал из кармана мундира потрёпанную тетрадь в чёрной коже. На обложке — выжженный драконий коготь.

— Я уже месяц учусь в магической академии, — сказал он тихо. — У старой ведьмы, которая бьёт меня мешалкой по голове и называет «дылдой». Она сказала: «Твоя жена — внучка Корнуэллы. А ты, дылда, не знаешь даже, как весы калибровать».

Я смотрела на него — и не узнавала. Генерал Иарменор Эрден, победитель Коллфракса, непобедимый дракон… Целый месяц терпел унижения старухи, чтобы понять мою магию. Чтобы стоять здесь и показывать мне, куда ставить палец.

Он улыбнулся.

— Можно я попробую? — спросил он.

Я отступила. Впервые за месяц — не от страха, а от изумления.

Его пальцы двигались с лёгкостью танцора. Взвешивал — не грубо, а с нежностью, будто касался лепестка розы. Сыпал порошок — и каждая крупинка ложилась точно в цель. Ставил руку на круг — и символы вспыхивали золотом, как будто ждали именно его прикосновения.

Он не просто понимает. Он чувствует алхимию кожей.

— Вот, — прошептал он, не глядя на меня. — Теперь осталось добавить то, чего не хватает. Ты не помнишь, что положила в тот раз?

— Честно? Нет, — выдохнула я, чувствуя, как стыд поднимается от шеи к щекам. Я была уверена, что он спит с Эллен. А он… Он учился. Целый месяц. Ради меня.

— Вот… Теперь остался еще один ингредиент, - послышался мягкий голос. — Ты не помнишь, что ты могла добавить?

— Надо пересмотреть список. Если мы условно принимаем пыль как время, - озадачилась я.

Мы заговорили. Сначала о формулах. Потом — о мелочах. Он знал ингредиенты наизусть — не как список, а как историю. «Мортифлора цветёт только под полной луной. Её нужно срезать под корень. Иначе она потеряет половину свойств». «Селитра из гор Леррейских пахнет кровью. Так ее можно отличить от обычной селитры».

Мы перенюхали все баночки. И две даже выбросили.

— Она просто задохнулась… нужно чуть-чуть не закрывать крышку, - слышала я голос Иарменора.

Я слушала, и впервые за месяц чувствовала. Не страх. Не пустоту. А интерес. Живой, тёплый, как искра в пепле.

— Так положи! — рассмеялась я, отбирая у него банку с ашенарой. — Она ещё свежая! Её только через месяц выкидывать!

— Я — дракон! Я запахи чую лучше людей. Ее пора выкинуть! - рассмеялся он. — Там уже все сдохло…

И тут я посмотрела на время.

— Мама дорогая! Уже четыре часа! - обалдела я.

Ничего себе, время пролетело! Почти незаметно. Я видела, как Иарменор листает мою тетрадь, с каким интересом смотрит на формулы. И только сейчас я начала понимать. А нас ведь ничего не связывало, кроме постели и истинности. Он — просто генерал, который воюет. Я — просто женщина, которая ждет, переживает и встречает. Может, в этом была наша главная проблема, когда мы были еще в браке?

Пока я ставила банку на полку, его пальцы коснулись моего запястья.

Тепло. Не жар дракона — а тепло живого человека. Осторожное. Спрашивающее разрешения.

— Если тебе не нравится — я уберу руку, — прошептал он. — Достаточно одного слова. «Нет».

Его пальцы едва касались кожи — как бабочка, севшая на цветок. Я замерла. Сердце билось так громко, что, казалось, он слышит каждый удар. Тело напряглось — привычный рефлекс. Но… Но внутри не было тошноты. Не было желания отползти в угол и спрятаться.

— Нет, — прошептала я, когда его пальцы скользнули к щеке.

Рука мгновенно отдернулась. Без обиды. Без разочарования. Просто — отпустил.

— Видишь? — его голос был мягким, как пепел после костра. — Я контролирую зверя. Каждую ночь. Каждую минуту. Он рвётся к тебе — но я держу его на цепи. Потому что твой страх для меня важнее его голода.

Он протянул мне ладонь — раскрытую, беззащитную. Как жертву.

— Возьми мою руку сама. Проведи ею, куда хочешь. Ты — хозяйка. Ты — королева.

Я смотрела на его руку. Шрамы от когтей на костяшках. Мозоли от меча. Тонкая чешуя, проступающая под кожей, когда он волнуется.

Он убил за меня. Он учился ради меня. Он месяц молчал, чтобы не напугать.

Я понимала, что нужно попробовать дать шанс. И себе. И ему… Я должна попробовать снова...

Медленно, дрожащими пальцами, я взяла его за запястье.

Его кожа обожгла мою — не болью, а жизнью. Я поднесла его ладонь к щеке.

Тепло.

Он выдохнул — глубоко, с надрывом, как человек, который годами задерживал дыхание.

— Расслабься, — прошептал он. — Не бойся. Ты сама решаешь. Одно слово — и я исчезну. Одно слово — и я останусь. Ты держишь ключ. Не я. Ты.

Я провела его пальцами по губам. По шее. По ключице, где пульсировало сердце.

И там, в глубине, в самой тёмной комнате души, мелькнула искра. Слабая. Дрожащая. Но — искра.

Не желание, как таковое. Не страсть. Но надежда.

Надежда, что однажды я снова смогу хотеть. Не из долга. Не из благодарности. А потому что тело вспомнит — каково это, желать.