Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 8. Дракон

Я встал и направился в свой кабинет. Если она ушла, то она так решила. И я понимал, что не могу дать ей то, чего она хочет. Я был бы рад отдать ей все. Но я в ловушке собственного зверя.

Это не значит, что я ее брошу. Я готов ей отдать половину сокровищницы. Все, что она захочет. Прийти на помощь, когда она будет в ней нуждаться.

Просто у каждого из нас будет своя жизнь.

В кабинете пахло запахом отцовских духов. Столько времени прошло, а он въелся в дерево так, что как только заходишь, кажется, что его массивная фигура сейчас встанет из-за стола.

“Двенадцать правил войны!”, - вспомнил я его голос.

Я помнил, как стоял маленький и читал наизусть правила.

“Отдавая приказ, будь готов смотреть в глаза вдовам и сиротам! Никаких женщин-трофеев, рабынь и пленниц для утех. Никаких принуждений! Это позорит честь мужчины и мундира! Это худшее из всех преступлений, которые ты мог бы совершить! Подвиг — это всегда ошибка командования! “, - звучал в этих стенах мой детский голос.

“Никаких принуждений!”, - пронеслось в голове, когда я подавлял желание лететь за ней.

Положив руку на каменный круг, выложенный на стене мозаикой, я смотрел, как символы светятся под пальцами, а рука покрывается чешуей. Когти впились в каменные щели.

В сейфе лежали документы и старинная рукопись. Она была ветхой, но я бережно достал ее и разложил на столе. Это было главным сокровищем нашего рода. Только наш род имел магию, которая могла менять истинную.

Так делали драконы моего рода задолго до меня. Дед три раза менял истинную. Отец — два раза.

Видимо, пришел мой черед.

Ритуал был несложным. Но человек его точно не сможет повторить. Я положил руку на магический круг и стал читать заклинание.

Магия впитывалась и впивалась в меня, словно тысяча иголок.

Страшная боль пронзила все тело, словно нож вырезал из меня куски плоти. Рука дрожала. Я задыхался болью, чувствуя, как она переполняет меня изнутри. Дракон ревел внутри так, что я из-за его рева почти ничего не слышал.

Я чувствовал, как этот крик, этот рев пытается вырваться у меня из груди, но я стиснул зубы, не давая ему выйти наружу. Пусть останется там, внутри меня.

Я резко отдернул руку, отшатнувшись назад, как вдруг увидел, что метка стала серой. Мертвой. Словно старая печать, которая уже недействительна.

Дракон перестал рваться к ней и умолк. Растерянный. Удивленный. Он больше не рычал, не требовал ее вернуть. Ему было все равно. Ему, но не мне...