Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 43. Дракон

Я не помнил, как оказался у двери. Не помнил, как сорвал её с петель. Помнил только запах — чужой, мужской, въевшийся в её дом.

Распахнув дверь, я увидел, как она вскочила с кресла. В её глазах мелькнул испуг. Но тут же — лёд. Лёд возмущения.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она, и в её голосе не было ни дрожи, ни тепла. Только гордость и холод. Холод, который я заслужил.

— Это я спрашиваю: кто он? — вырвалось у меня. Это был не вопрос. Это был рык. Рык зверя, чья добыча ушла из-под носа.

— Ты следишь за мной? — её губы скривились в ядовитой улыбке. — С каких пор генерал превратился в шпиона?

Она медленно подошла ко мне, не боясь жара, исходящего от моей кожи. А я… я боялся. Боялся, что если протяну руку, она рассыплется, как пепел. Боялся, что если вдохну глубже, почувствую, как её душа уже не зовёт мою.

— Он — друг, — произнесла она, и каждое слово было как игла, вонзающаяся в то место, где раньше билось сердце. — Просто друг. А ты… ты для меня — никто.

Она сделала паузу, глядя прямо в мои суженные до щелей глаза — глаза зверя, а не мужчины.

— Мы в разводе, Иарменор. Ты сам привёз эти бумаги. Ты сам сказал, что я тебе больше не нужна. Так что не смей, — её голос дрогнул от ярости, — не смей врываться в мою жизнь, будто у тебя ещё остались какие-то права!

— Я имею право знать, кто ночью один на один в твоём доме! — прошипел я, чувствуя, как по спине пробегает чешуя. Чешуя — не признак силы. Признак боли. Признак того, что я теряю контроль.

— А я имею право на личную жизнь! — закричала она, сжав кулаки. — Месяц я сидела в четырёх стенах, потому что тебе было стыдно показать свою уродливую жену! А ты? Ты таскал по балам свою красавицу Эллен!

Она подошла так близко, что я чувствовал её дыхание. Оно пахло не страхом. Оно пахло свободой. И это сводило меня с ума.

— Так что убирайся, — прошептала она, и в этом шёпоте была вся её боль и ненависть. — Ты для меня — мёртв. И этот дом — последнее место на земле, куда ты имеешь право ступить.

Но я уже не слышал слов. Я слышал только пульс. Её пульс. Под тонкой кожей шеи. Как барабан перед казнью.

И дракон во мне знал: она всё ещё моя. Даже если она этого не хочет. Даже если я этого не заслужил.

Я не помню ничего, кроме своей руки, которая схватила ее за подбородок. А потом ее губы. Ее крик возмущения, который я подавил своим поцелуем.

Я никогда не целовал ее так. Так не целуют любимую жену.