Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 69

Прошёл почти месяц. Время, казалось, взяло в руки кисть и мягкими мазками стирало острые края воспоминаний. То, что раньше врезалось в память, как гравюра ножом по стеклу, теперь напоминало акварельный рисунок — размытый, туманный, с разбегающимися красками. Боль утратила свои зубы. Но тело молчало. И это молчание было страшнее любого крика.

Я понимала: что-то во мне сломалось. Не сердце — оно билось, пусть и глухо. Не разум — он работал, сортируя ингредиенты и формулы. Сломалась связь. Та невидимая нить между кожей и душой, которая раньше отзывалась на прикосновение мужчины трепетом, теплом, жаждой. Теперь — пустота. Холодная, беззвучная, как глубокий космос.

И это осознание медленно точило меня изнутри.

Может, поэтому я впервые разрешила Иарменору сидеть в лаборатории. Не рядом. Не за спиной. В углу, на старом кожаном кресле, которое притащили с чердака. Он приходил и садился в него. Молчал. Не пытался обнять. Не шептал «я люблю». Просто был. Как камин в холодной комнате — не прикасаясь, но согревая своим присутствием.

Алхимия стала моим лекарством. И оно почти помогало.

Зато мне прилетали подарки. Набор алхимических перчаток, новые колбы, кристалл для проверки температуры. Всё очень полезное и нужное. И я не могла не взять. Уж больно нужные они были.

“Бери! Ты на грани великого открытия!”, — шептало что-то внутри. Маленькое и жадненькое.

Каким-то немыслимым образом дракон угадывал то, что мне нужно. Кончились мешалки? А я только шла к дворецкому, чтобы он заказал, как вдруг дворецкий доставал мешалки, которые только что привезли.

А еще я заметила, что у меня пополняются ингредиенты. Вчера было совсем чуть-чуть, а сегодня — полная банка.

Но, несмотря на маленькие радости, я жила в вакууме. Дни сливались в одно серое полотно. Тетради исписывались, складывались в аккуратные стопки у стены — как могильные камни над мёртвыми надеждами. Формула была близко. Я чувствовала её — как ветер перед бурей. Она витала в воздухе, касалась кончиков пальцев, но ускользала в последний миг. И это злило до слёз.

Каждый вечер Иарменор уезжал. И это — единственное, что ранило меня по-настоящему.

Я сама сказала ему: «Ищи другую. Я не могу быть твоей женой». Но в глубине души я надеялась — нет, верила — что он не посмеет. Что его гордость, его честь, его драконья природа не позволят ему разделить ложе с женщиной, которая не его истинная.

Дворецкий клялся: «Господин генерал в комендатуре, мадам! Опять маги что-то затевают у границы!». Но я видела, как дрожат его пальцы, когда он подаёт мне чай. Врёт. Или сам верит в ложь.

А я… Я чувствовала молчаливую обиду. И под ней — тонкую, ядовитую нить ревности.

Сегодня я предприняла очередную попытку. Седьмую за день. Руки дрожали от усталости, глаза жгло от дыма. Я ставила палец на алхимический круг — и вдруг:

— Нет. Не туда.

Голос. Тихий, хриплый, как шорох чешуи по камню.

Я вздрогнула. За месяц он не произнёс ни слова в лаборатории.

— Сюда, — продолжил он. — Левее. И… усиль. Зажми соседний символ большим пальцем. Так будет… правильнее.

Я повернулась.

Он стоял у кресла — не приближаясь, не угрожая. Его сапфировые глаза, обычно холодные как лёд, горели янтарём. Но не голодом. Пониманием.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я, впервые за месяц глядя ему в лицо без страха. — Про усиление… про символы…

Он не ответил. Только улыбнулся — едва заметно и загадочно.

— Ещё одного ингредиент не хватает, — сказал он, подходя ближе. Остановился в двух шагах — ровно на границе моей зоны комфорта. — По правилам баланса. Семь ингредиентов — четыре стихии, время и плоть.