Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 73. Дракон

Когда она расстегнула первую пуговицу, дракон внутри взревел так, что кости загудели от напряжения. Мои пальцы сами потянулись к ней — не чтобы обнять, а чтобы сорвать ткань. Разорвать платье в клочья когтями. Прижать её к камню так, чтобы она почувствовала каждый сантиметр моего голода. Чтобы её крик смешался с моим рыком, а слёзы превратились в стоны.

Хочу растерзать, — шептал зверь. Хочу впиться зубами в её шею, оставить следы на бёдрах, чтобы каждый, кто посмеет взглянуть на неё, знал: эта женщина — моя. Моя плоть. Моя боль. Моя добыча.

Я сжал кулаки. Чешуя проступила по предплечьям — не от силы, а от муки сдерживания. Каждая жилка горела, будто по ней текла расплавленная лава. Я смотрел, как она снимает платье, и зубы сжались так, что на языке появился вкус крови. Её тело — белое, хрупкое, израненное страхом — манило.

“Дай мне волю!” — рычал дракон, когда она скользила моими пальцами по своему телу. - "Один раз. Один раз позволь мне показать ей, что значит быть моей".

Но я не дал.

Я опустился на колени у каменного стола. Её запах — вербена, страх и что-то древнее, почти магическое — ударил в виски. Когда мои губы коснулись её кожи, я почувствовал, как дрожит её тело. Не от желания. От борьбы. И эта борьба сводила меня с ума сильнее любого оргазма. Я ласкал её медленно, почти священно — но в каждом движении сквозила угроза. Угроза того, что я могу потерять контроль. Что зверь может вырваться. Что я могу взять больше, чем она готова отдать.

И в этом была моя сладчайшая пытка: желать разорвать, но целовать. Хотеть сломать, но оберегать. Жаждать обладать, но ждать её «да».

Когда она оседлала мои колени, дракон взревел так, что я едва не потерял контроль. Он так хотел этого. Я снова чувствовал ее… Он чувствовал… Каждое ее мягкое ритмичное движение, плавность ее тела, которая отдавалась сладким ознобом внутри.

Её тепло. Её запах — вербена, дым и что-то древнее, почти магическое. Её тело, которое наконец-то перестало дрожать от страха. Зато теперь дрожало мое. Оно дрожало от желания, которое я старался сдерживать, чтобы не напугать ее.

Это было хуже любой битвы. Хуже Коллфракса. Потому что там я сражался с врагами. А здесь — с самим собой.

— Помоги мне, — прошептала она, а я положил руки на ее бедра.

Я двигался медленно. Слишком медленно для зверя, слишком плавно для его страсти. Я двигался для неё. Потому что она заслуживала не грубости. Заслуживала исцеления. И я был готов стать её лекарством — даже если это значило держать дракона на цепи до конца дней.

И этот стон. Глухой, протяжный, хрупкий, почти болезненный…

Ее тело замерло, а я понимал, что это то, ради чего стоило жить… “Она почти смогла…”, - прошептало что-то внутри.

“О, боги, — мучительно и почти беззвучно прошептал я, зарываясь в ее золотые волосы. - Девочка моя, если бы ты знала, как я этого хотел. Как я хотел, чтобы ты снова стонала, задыхалась, отдавалась мне... И вот... Наконец-то... Я тебя выстрадал…”