Развод с генералом. Дважды истинная

Глава 24. Дракон

— Нет, — произнес я. А мой голос превратился в рык. Сейчас я - не человек. Сейчас я — чудовище, которое забыло все правила отца.

“Правила, которые делают тебя человеком!” — послышался призрак его голоса.

“Ты представляешь, что она почувствует, когда ты возьмешь ее прямо здесь?!” — пронеслась мысль. Я пытался уцепиться за нее остатками сознания.

“Да, представляю! Тебя!”, — сходил с ума дракон, а перед глазами то, как провожу языком по ее коже в тот момент, когда беру ее. Я никогда себе такого не позволял. Даже когда хотел ее больше жизни. Я всегда старался быть нежным. Но сейчас нежности не было. Была страсть. Ослепляющая. Сжигающая изнутри.

По шее пробежала чешуя — не от возбуждения, а от боли. Как будто кожа не выдерживала натиска зверя внутри.

— Между нами все закончено. Документы подписаны. Мы больше друг другу никто! — произнесла она, глядя мне в глаза.

О, если бы она знала, чего мне стоит сдерживать себя сейчас. Если бы она понимала, что такое сдерживать внутри голодного зверя, то уже бежала бы…

Каждый вдох давался с трудом — как будто грудь сковали раскалённые цепи. Я сжимал челюсти так, что на языке появился вкус крови. Это был не гнев. Это была мольба. Мольба тела, которое помнило её тепло, её запах, её пальцы на моих повязках. А разум кричал: «Она больше не твоя!»

Когда она сказала «Мы больше друг другу никто», у меня внутри что-то треснуло — не сердце, клетка, в которой я сдерживал чудовище. Та самая, что держала меня в человеческом облике.

— А теперь оставь меня, — произнесла она с таким нажимом, с которым выпроваживают за порог незваных гостей.

Под кожей что-то пришло в движение. Чешуя пробуждалась. По шее, по спине, по рукам. Я чувствовал, как ногти удлиняются, превращаясь в когти, как зубы становятся острыми, как дыхание перегревает воздух.

Я — не человек. Я — огонь в плоти. И она стоит перед этим огнём без защиты.

Я не помню, как это произошло. Не помню, как бросился к ней, как схватил ее и прижал к стене. Опомнился я лишь в тот момент, когда в голове прозвучал строгий голос отца: “Это не по уставу!!!”.

«Она — твоя!» — рычал зверь.

«Она ушла!» — шептал разум.

«Она вернулась!» — пело сердце.

И я стоял между ними — ни человек, ни дракон. Просто мужчина, который слишком поздно понял, что любовь — это не идеал. Это выбор. И я выбрал не её. Я выбрал то, что одобрил бы отец.

Он словно отрезвил меня. Но сердце все еще бешено заходилось в груди, а тело умирало от близости ее.

Я не хотел причинить ей боль. Я хотел почувствовать, что она реальна. Что это не сон, где она снова молодая, красивая, моя. Мои пальцы впились в её плечи — не как захват, а как мольба: «Скажи, что это ты. Скажи, что ты вернулась».

Но она смотрела на меня, как на чудовище. И, может, она была права. От меня исходил жар — такой, что стекло на окнах запотело.

Её тело дрожало под моими ладонями. Но это был не страх. Даже если разум отрицал, плоть помнила. Она всегда помнила.

— Вон! — закричала она. — Убирайся! Вон!

— А то что? — спросил я, не узнавая своего голоса. Боги, я ее даже не отпустил. Она сейчас напоминает бабочку, которую прибили к картонке. — Позовешь дворецкого?