Второй шанс для матери-злодейки

Эпилог: Второй шанс для императорской наложницы

Последнее, что помнила Лю Фан, — это брызги грязи в лицо, визг тормозов и удар, после которого последовала боль — невыносимая, разрывающая череп.

Девушка погрузилась во тьму, а когда снова пришла в себя, та боль исчезла, но ее место заняла другая — пульсирующая в голове. Щека горела, словно кто-то приложился к ней ладонью.

— Глупая тварь, — раздался рядом чей-то мелодичный голосок. — Лучше бы отдала добром. Теперь и браслет мой, и жизни твоей конец.

Справившись с приступом тошноты, Лю Фан поднялась с земли. Перед ней стояли две девушки в странных нарядах и с высоко убранными волосами — будто только что со съемок в исторической дораме. Одна явно моложе и одета побогаче. Другая, в одежде попроще, сжимала в руке нефритовый браслет.

Лю Фан не стала разбираться, где находится и как выглядит. Она видела врага, чувствовала боль, которую он ей причинил, и знала одно: бить нужно первой.

— Ах вы стервы! — прошипела девушка и рванула вперед, словно разъяренная кошка.

Тело, не чета ее прошлому, было легким как пушинка. Нога впечаталась в живот стоящей впереди служанки. Та, охнув, отлетела на несколько шагов и, уже лежа на земле, согнулась пополам. Лю Фан, не обращая внимания, бросилась ко второй. Вцепилась ей в волосы и дернула что было сил, одновременно лягнув коленом в лицо.

Это была ее первая настоящая драка. Но разве может человек, обожающий дорамы не только с любовными линиями, но и с боевыми искусствами, не уметь совсем ничего? Ее движения были грубыми, но яростными — отчаянная энергия новичка, подкрепленная множеством виденных на экране приемов.

— Остановись! — прогремел за ее спиной полный неподдельного изумления пронзительный мужской голос.

Из-за деревьев показалось двое мужчин. Тот, что шел впереди, был в костюме евнуха и имел круглое и гладкое, как яйцо, лицо. Другой… Другой был намного моложе и поразительно красив. На нем было платье из желтого шелка с вышитым золотом драконом. А прямая осанка кричала о власти громче любых слов.

Лю Фан замерла, сжимая в ладонях клок чужих волос. Запоздалая реальность наконец ее догнала.

Кто все эти люди? Сборище актеров? Тогда почему она тоже так странно одета? Может, это сон? Нет, боль в голове была слишком реальной — даже не нужно себя щипать.

— Встань на колени перед Сыном Неба! — пропищал евнух.

Лю Фан машинально огляделась. Обе девушки, которых она только что хорошенько отходила, лежали на земле лицом вниз.

На колени? Перед этим… ряженым «императором»?

В глазах Лю Фан недоумение сменилось дерзким вызовом. Выпрямив спину, девушка с вызовом уставилась прямо в лицо незнакомцу.

— Кто вы все такие? Похитители людей? Отвечайте сейчас же, пока я не вызвала полицию.

В саду повисла ледяная тишина. Старик-евнух громко ахнул и уже было двинулся к девушке, чтобы схватить и передать страже, но император едва заметно поднял руку, останавливая его.

Мужчина не отрывал от Лю Фан оценивающего взгляда. В его гареме были покорные, льстивые, напуганные. Но такой — непреклонной и дикой — никогда. В ее глазах не было страха, лишь ярость и вызов. Довольно… освежающе.

— Кажется, наше императорское величество еще не видел этой любимой наложницы [1]? Объясни, — негромко произнес он, кивая на пострадавшую наложницу Цинь. — Что здесь произошло?

Лю Фан, пропустив мимо ушей то, как он к ней обратился, выдохнула первое, что пришло в голову:

— А что, не видно? На меня напали. Мне пришлось защищаться.

Император кивнул, будто что-то поняв. Его решение было мгновенным.

— Служанку — казнить. Наложницу Цинь отправить в холодный дворец.

Отдав приказ, он, игнорируя громкий плач наказанных, сделал шаг к Лю Фан. Девушка не отступила, лишь настороженно прищурилась. Губы императора тронула легкая усмешка.

— Дерзкая, жди меня вечером в своих покоях, — долетел до нее его едва слышный шепот.

Развернувшись, мужчина ушел. Евнух, бросив на двух плачущих девушек полный презрения взгляд, поплелся следом. До Лю Фан начало медленно доходить.

Золото. Шелк. Холодные покои. Казнь… Это не павильон. И он, похоже, не актер.

Она медленно опустилась на землю. Ноги не держали, в голове гудело. Но сквозь шум пробивалась одна ясная мысль.

Ее не наказали. Ее… заметили. Назначили… свидание. И не кто-нибудь, а сам император.

В дорамах за благосклонностью тут же следовали гаремные интриги. Лю Фан представила, скольких наложниц ей придется оттаскать за волосы. Губы тронула легкая улыбка. Давно копившейся в ней злости наконец-то найдется достойное применение.

Ну держись, дворец!

[1] Любимая наложница — почтительное обращение императора к своим наложницам в Китае.