Второй шанс для матери-злодейки

Глава 40. Семейный завтрак

Баоцзы расслабился и покорно повис на руке отца.

— Папа, так вкусно пахнет, — с самым невинным выражением лица протянул он.

Юань Хао глубоко вдохнул. Действительно, со стороны кухни даже в ванную проникал восхитительный, пробуждающий аппетит запах. Он нёс в себе тысячи оттенков, поэтому понять, что именно приготовила жена, не представлялось возможным.

— Это мама готовит завтрак, — ответил мужчина, чувствуя, как слова непривычно ложатся на слух. В прошлом фраза «мама готовит» была для их семьи чем-то из области фантастики.

Узнав, что на кухне его ждут мама и вкусная еда, малыш задрыгал ручками и ножками, так и норовя поскорее сбежать. Чтобы утихомирить сорванца, Юань Хао пришлось снова легонько шлёпнуть его по попе.

— Если не будешь послушным, пойдёшь в садик голодным, — строгий голос папы заставил Баоцзы мгновенно скиснуть.

Позволив себя умыть и вытереть полотенцем, он быстренько почистил зубки и только после этого, убедившись, что папа не против, понёсся на толстых ножках в сторону кухни.

Первым делом впорхнул в тёплые объятия уже ожидавшей его мамы. Поднял головку, выпятил маленькие губки, ожидая поцелуя. И только получив всё сполна, довольный, полез на детский стульчик.

Вскоре на кухню зашёл Юань Хао и сухо поздоровался с женой. Оба быстро отвели друг от друга взгляды. Баоцзы был занят ожиданием утренних вкусняшек, а потому не заметил, как слегка порозовели их щёки.

На столе появились дымящиеся миски с тыквенной кашей. Малыш замер, увидев плавающие среди рисинок кусочки тыквы. Он никогда не любил этот овощ, считая его самым на свете противным. Любое блюдо, включающее в себя тыкву, казалось Баоцзы горьким. Тогда почему от маминой каши шёл такой завораживающий аромат?

Сглотнув слюнки, ребёнок шумно выдохнул, будто собираясь с силами. Мама смотрела на него таким добрым, полным надежды взглядом. Он не мог её подвести.

Зачерпнув ложкой, малыш крепко зажмурился и быстро отправил содержимое в ротик. Внезапно его глазки-виноградинки широко распахнулись. На удивление сладкий и нежный вкус тающей во рту спелой тыквы, будто тёплое солнышко, согрел его изнутри.

Баоцзы сам не заметил, как потянулся за следующей ложкой. Третьей, четвёртой. Очень быстро мисочка опустела. Когда он, обхватив пухлыми ладошками, протянул её маме, молча прося добавки, рядом появилась точно такая же, только больше. Папе тоже не хватило.

Лю Фан чувствовала себя так, словно у неё внутри распустился целый сад [1]. Сама почти не ела, зато, не отрывая глаз, следила за сосредоточенно орудующими ложками отцом и сыном. Когда оба попросили добавку, едва не приплясывала, стоя у кастрюли.

Так мало времени прошло, а они — эти отец и сын — уже стали для неё сосредоточением всего мира. И почему прошлая хозяйка тела не ценила подобные мгновения? Чего ей ещё надо было? В Небеса вознестись?

Закончив с завтраком, Баоцзы отложил ложку, положил локоточки на стол и опёрся о ладошки кругленьким подбородком.

— Папа, — тоненьким, заискивающим голоском обратился он к тому, кого считал главой их маленькой семьи. — Я лешил, что не хочу больше ходить в садик. Маме одной дома скучно. Я останусь с ней, буду лазвлекать.

Он был так убийственно мил, делая маме одолжение, что Лю Фан пришлось прикусить губу. Она опасалась расплыться в глуповатой улыбке. Юань Хао, напротив, серьёзно свел брови, но глубоко внутри тихонько посмеивался над хитростью своего сына.

Конечно, ребенку не хотелось в садик. Только дело не столько в маме, сколько в предвкушении предстоящего обеда. В садике определённо так вкусно не кормили. Лю Фан этот толстячок мог бы обмануть, но его — никогда.

— Мелкий, так нельзя, — строго покачал головой мужчина. — Ты должен ходить в садик, чтобы получать образование. Безграмотность — это путь в никуда. Если не будешь уметь считать и писать — тебя обманут и оставят без денег. Как ты тогда купишь себе сладости? Хочешь голодать?

Его рассуждения заставили Лю Фан удивлённо захлопать глазами, а малыша серьёзно задуматься. Голодать ему очень не хотелось. Но и в садик идти тоже. В маленькой головке внезапно вспыхнула идея.

— Папа, тогда мозно только сегодня вместо садика сходить с тобой и мамой в палк лазвлечений?

— Сегодня мы с твоей мамой заняты, — отрицательно качнул головой Юань Хао. — Завтра сходим. Как раз выходной.

— Хочу сегодня, — капризно выпятил нижнюю губу ребёнок. — Сам пойду, без вас.

Лю Фан даже упрямство сына умиляло. Но задача любой мамы — воспитание. Не всё же мужу справляться одному.

Потянувшись через стол, она обхватила ладонью маленький кулачок и нежно заворковала:

— Мамино сладкое сокровище, ты слишком милый, чтобы гулять в одиночестве. Тебя могут поймать торговцы людьми. Отвезут в горы, заставят работать, и ты больше никогда не увидишь маму с папой. Они будут кормить тебя один раз в день грубой пищей. Никаких вкусняшек, только тяжёлый труд. Похудеешь. Будешь уже не таким красивым…

Подобная перспектива малыша совершенно не прельстила. Даже заставила сердечко слегка сжаться от страха. Он осторожно огляделся, будто проверяя, не прячутся ли за углом плохие люди. Убедившись, что нет, тихонько выдохнул с облегчением.

— Ладно, пойду в садик, — важно махнул он ручкой. — А то Ван Сяоюй будет глустно без меня.

— Как быстро ты сдался, — не щадя его детской гордости, усмехнулся Юань Хао.

— Папа, я ещё малыш, мне всего тли годика, — возмутился ребёнок. — Пеледумать — это нолмально.

[1] Внутри распустился сад — метафора, означающая, что человек испытывает безграничное счастье.