Второй шанс для матери-злодейки

Глава 34. Спальное место

Быстро осознав, что переубедить сына у него не получится, Юань Хао отступил. Однако решение сократить потребление вредной пищи ребенком никуда не делось. Просто подступиться к этому вопросу нужно правильно.

Во все спортивные секции детей принимают с четырех лет. За год Баоцзы, чтобы не превратиться в маленькую панду, нужно полностью изменить рацион. А для этого, пока Юань Хао находится в отпуске по ранению, в первую очередь придется отвязать от приложения с доставкой свою карту.

Он будет готовить сам или наймет временную няню. На жену, несмотря на сегодняшний банкет, мужчина никаких надежд не возлагал. Пока не выяснит, какой план она вынашивает в своей голове, продолжит надежно за ней приглядывать.

Все это он обдумывал, сидя в одиночестве за кухонным столом. Лю Фан с сыном ушли в детскую. Дверь закрыта, но до Юань Хао все равно доносился женский голос, рассказывающий ребенку сказку. Такой мягкий и нежный.

Насколько он помнил, Лю Фан всегда говорила отрывисто и грубо, выражая лицом презрение и холод. Взгляни на нее сейчас — образцовая послушная жена. Хрупкая, как весенний цветок.

Чуть слово — глаза краснеют, из-за чего в сердце, против воли, просыпается жалость. Страх за плачущего сына выглядел до нельзя настоящим. Как и радость в глазах, когда она следила за тем, как Юань Хао миска за миской уничтожал самый вкусный в его жизни жареный рис.

Хорошая актриса или это действительно последствия амнезии?

На детском стуле лежал открытый рюкзачок. Внутри — исписанная тетрадка. Открыв последнюю страницу, Юань Хао прочитал написанное на половину листа слово «мама».

Почерк «куриная лапка» заставил улыбнуться. Родные каракули. Каждая черточка — как отдельное живое существо: одна с ампутированной ножкой, другая с перекошенной спинкой, третья — вообще развалилась на части.

То, что у других — «письменность», у Баоцзы — древняя наскальная живопись. Если кто-то найдет эту тетрадку на дороге, подумает, что обнаружил древний артефакт с иероглифами династии Шан [1].

Юань Хао дал себе слово: пока для сына еще не слишком поздно, нужно во что бы то ни стало все выяснить. Иначе, когда Баоцзы окончательно привяжется к маме, а правда выйдет наружу, толстячка будет ждать сильное потрясение, которое не каждый в его возрасте сможет выдержать.

Мужчина решил завтра же, проводив ребенка в садик, связаться с Лю Мейлин и узнать у нее название клиники, в которую попала Лю Фан. Затем встретиться с лечащим врачом, поставившим диагноз. А все последующие решения будет принимать уже после, отталкиваясь от полученной информации.

Сегодня же можно в качестве эксперимента провести небольшой «тест на искренность». Обычно, ночуя дома, он всегда ложился на диване в гостиной. Но если жена действительно потеряла память — она об этом не знает. Как поступит, если он скажет, что собирается разделить с ней кровать?

Прошлая Лю Фан устроила бы скандал с криками и битьем посуды. Она даже смотреть на него не могла, не то что спать рядом. А эта новая согласится? Увидим…

В это время в детской комнате ничего не подозревающая о планах мужа Лю Фан сидела на краю кровати и рассказывала прижавшемуся к ней малышу сказку. Вернее, для него это была сказка, а для нее — обрывки воспоминаний из прошлой жизни. Все еще яркие, будто все происходило вчера.

— …И тогда отец вызвал Цзян Миньюй к себе и заявил, что через несколько дней она должна войти во дворец в качестве одной из жен императора…

— Одной из жен? А у него их было много? — недоверчиво захлопал глазками малыш.

— Около ста, — кивнула мама. — И все несравненные красавицы. Выше их по статусу была только императрица.

— Но зачем ему так много класавиц? — все еще не понимал Баоцзы. — Это же каждую колмить, одевать, покупать иглушки. Совсем неэкономно. Вот у папы есть только мама, ему хватает.

— Это другое время, — попыталась объяснить ему Лю Фан. — Император обладал несметными богатствами. Сто жен для него не предел, он мог иметь и тысячи. Но в основном эти красавицы были несчастны. За любовь императора они были готовы совершать очень плохие поступки.

— А Цзян Миньюй? — сонным голосочком уточнил малыш.

Лю Фан вздохнула. Под именем Цзян Миньюй она описывала собственную жизнь. Девушка не желала пугать сына, рассказывая правду о переселении душ, но своей историей поделиться хотелось. Пусть и в виде сказки.

— Цзян Миньюй, попав во дворец, долго не прожила.

— Это неплавильная сказка, — нахмурил бровки Баоцзы. — Почему здесь все так плохо?

— Потому что я еще не закончила, — нежно улыбнулась ему мама и легонько щипнула за розовую щечку. — Цзян Миньюй переродилась. В другой жизни у нее появился муж, у которого не было других красавиц, и милый малыш — пухленький, как мясной пирожок…

Закончив свой рассказ, Лю Фан взглянула на сына, желая увидеть его реакцию, но малыш уже сладко спал, раскинув ручки и ножки. Кругленький животик мерно поднимался и опускался в такт дыханию. На губах играла счастливая улыбка.

[1] Династия Шан — древнейшая династия Китая. Правила приблизительно с 1600 по 1046 год до н. э.