Court of Beasts

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ

Недавно я несла своего отца обратно в стаю для похорон. Теперь я несу свою пару. Он тяжелый, но я отказываюсь позволять Люсьену или Вейлу держать его. Вместо этого они помогают нести других наших убитых. Мы потеряли пятнадцать волков.

Пятнадцать душ, включая Джея.

Некоторые были так сильно ранены, что нам пришлось украсть грузовики охотников, чтобы перевезти их обратно. Только четверо, включая нас, остались на ногах.

Я держала Джея на коленях всю дорогу домой, пока мы добирались на машинах так далеко как только могли, теперь я иду пешком, неся его на руках, хотя я всего лишь пустая оболочка.

Я продолжаю идти.

Одной ногой.

Левой.

Правой.

Левой.

Еще раз.

Правой.

Левой.

Правой.

Еще раз.

Я продолжаю идти, ритм держит меня вместе, пока мы не достигаем земли стаи. Тем не менее, я не останавливаюсь. Я вижу, как волки бегут к нам, хватаясь за членов своей семьи, ушедших или живых, и воздух наполняют крики. Звуки наполнены таким ужасом и горем, что я снова начинаю раскисать, прежде чем подавляю все это.

Левой.

Правой.

— Куинн?

Мари.

Ко мне тянется рука, но я уклоняюсь.

— Ему нужно домой, — бормочу я.

— Ладно, малышка, все в порядке. Давай отвезем его домой, — шепчет рядом со мной знакомый женский голос, и что-то в нем заставляет меня плакать.

— Куинн, хочешь, я заберу его? — Еще один знакомый голос - Белый.

— Или я могу, — предлагает Кон.

— Не надо, она его не отпустит. Кажется, это единственное, что удерживает ее на ногах, — бормочет Вейл.

— Ей больно, — шепчет Мари.

— Давай доставим его домой, хорошо, любовь моя? — Люсьен бормочет рядом со мной.

Я отрывисто киваю.

Левой.

Правой.

Я чувствую людей по бокам от себя, за спиной, все ждут, когда я рухну, готовые подхватить меня. Они идут молча, скорбя вместе со мной, когда я направляюсь сквозь деревья к нашему коттеджу на берегу озера. Оказавшись там, я опускаюсь на берег, все еще держа его в своих дрожащих объятиях.

— Была такая же луна, как эта, когда ты сказал мне, что любишь меня. Ты помнишь это? — шепчу я ему, глядя вниз. Я убираю волосы с его глаз, ожидая, что его разноцветные зрачки откроются.

Они этого не делают.

Он безмолвен, как могила.

— Когда ты сделал меня цельной, была такая же луна, как эта. — Я киваю, поднимая глаза к воде. — Вполне уместно, что именно в такое лунное время ты меня ломаешь.

— Куинн. — Чья-то рука сжимает мое плечо. — Пожалуйста, нам нужно осмотреть твои раны, и Джей... Нам нужно упокоить нашего брата.

— Нет. — Я прижимаю его крепче. — Ему будет одиноко. Он ненавидит одиночество. Это напоминает ему о его детстве.

— Ладно, детка, — говорит Люсьен. Он весь в крови, но, кажется, не замечает. — Мы не оставим его одного, хорошо?

За моей спиной слышится согласие. — Мы не оставим, Куинн. Мы будем с ним на все это время, но он хотел бы, чтобы ты проверила свои раны, хорошо?

Белый.

Я киваю, хотя и не знаю, как нахожу в себе на это силы.

Медленно Кон забирает Джея из моих рук, и когда они опускаются, я ахаю и тянусь к нему. — Нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, не забирай его.

— Детка. — Вейл обнимает меня, останавливая от нападения на Кона или причинения себе вреда. — Он уже ушел. Он уже ушел.

— Нет. — Я опускаюсь на землю. — Нет.

Что-то мокрое попадает мне на грудь - слезы, понимаю я, когда смотрю, как Кон, Дом и Белый осторожно уносят Джея.

Здесь так много волков - не знаю, как я их не услышала, - и все они опускаются на колени в знак уважения, склоняют головы, когда его проносят мимо, и это последняя капля в море.

Это уничтожает меня.

Мои руки вонзаются в землю, когда я кричу, рыдания сотрясают мою грудь, пока я не перестаю дышать.

Влажность касается моей кожи и волос, когда руки обнимают меня -две пары, братья.

Нам не хватает нашего четвертого. Там, где он должен быть, дыра, и это заставляет меня еще больше закручиваться.

Я кричу и рыдаю.

— Детка, пожалуйста, ты поранишься, — командует сдавленный голос, но я не могу остановиться.

Мое зрение заполняется точками, чернеющими по краям, когда я всхлипываю и кричу.

Мари опускается передо мной на колени, ее руки обхватывают мои щеки. — Я знаю, дочь моя. Я знаю. Это так темно, пусто и больно, что ты думаешь, что было бы легче сдаться, но, черт возьми, не смей. Он бы этого не хотел. Он бы это возненавидел. Ты должна быть сильной. Ты в долгу перед ним, а также перед другими твоими парами. Ты нужна им. Ты нужна нам.

— Мне больно. — Я всхлипываю.

Слезы текут по ее щекам, губы дрожат. Я моргаю мокрыми ресницами, пытаясь привлечь ее внимание, но все не так. — Я знаю, детка. Я знаю. Пусть будет больно. Пусть будет больно.

— Мамочка, — всхлипываю я. — Сделай так, чтобы это прекратилось.

Она на мгновение прикрывает рот. — Я бы хотела, чтобы я могла, детка. Я бы хотела, чтобы я могла. Это несправедливо, что у тебя не было времени с ним, а должна была быть впереди целая жизнь. Я хотела бы это сделать, детка. Я бы сделала все, чтобы вернуть его тебе. Я бы так и сделала.

Никто ничего не может ни сделать, ни сказать.

Джей ушел, и мои душа и сердце ушли вместе с ним.

Я всего лишь пустой сосуд.

Она заключает меня в объятия. Они должны быть теплыми, но объятия кажутся холодными и пустыми, как моя треснувшая грудь.

Я падаю в темноту с распростертыми объятиями, желая, чтобы это прекратилось.

В темноте я знаю, что увижу его снова.