Грешный король

14. Роум

Матео придерживает дверь моего пентхауса, чтобы я мог пройти с Лулу на руках.

— Сколько она еще будет без сознания? — спрашиваю, проходя мимо.

— Дай-ка прикину, — Он прикрывает один глаз и смотрит в потолок. — Она выпила немного. Я бы сказал, еще пару часов, наверное.

Часов? Какого черта? А если бы она выпила больше, чем пару глотков? Я оборачиваюсь и снова бросаю сердитый взгляд на Матео.

Он пожимает плечами.

— Пришлось быстро соображать на ходу, чувак, — оправдывается он.

— Да пошел ты. Я уложу ее в свою постель, а потом мы спустимся в камеру.

— Надеюсь, Карсон его ещё не убил к нашему приходу.

— Он знает, что лучше так не делать, — бросаю я через плечо, поднимаясь по лестнице.

Мне никогда не нравилось обнимать женщин. Я не любитель обнимашек. Но когда я чувствую эту женщину в своих объятиях, прижатой ко мне, я испытываю ни с чем не сравнимые ощущения.

Я хочу чувствовать ее. Я хочу обнимать ее. Да, я хочу трахать ее до потери сознания, но это нечто большее.

Я хочу ее.

И теперь она моя.

Осторожно кладу ее на свою кровать и укрываю запасным пледом. Я чувствую на себе их взгляды. К счастью, у них хватает ума ничего не говорить... мне в лицо. Они все знают, что я трахаю женщин. Часто. Но я никогда не привожу женщин сюда. Никогда не пускал женщину в свою спальню и уж тем более не позволял никому здесь спать или трахаться.

Черт возьми, нет.

Но кажется правильным, что мой светлячок здесь.

И всё же они ничего не сказали. Просто прикрыли меня.

«Мы все едем с тобой».

Вот что такое семья. Черт, это моя семья.

— Отдохни, — бормочу я и целую ее в милый лобик. От нее пахнет розами.

Бросив на нее последний взгляд, я выхожу из комнаты и спускаюсь к Матео. Джулиан и Карсон уже в камере.

Мы спускаемся на лифте в подвал. В каждом из наших основных объектов есть такая же комната для допросов. С потолка свисают крюки для фиксации людей. В углу стоят несколько деревянных стульев. Посередине — слив, а рядом со стулом, на котором привязан мужчина, пытавшийся навредить моему светлячку, — верстак. Его лицо уже распухло и залито кровью.

— Вы начали без нас, — небрежно говорю я, подходя к нему. Засовываю руки в карманы и смотрю на него сверху вниз.

— Просто немного разогрели его, — говорит Карсон, прислонившись к стене.

Джулиан стоит у верстака, вытаскивая инструменты, а Матео идет за ним.

За дверью стоят четверо наших. Они нам не понадобятся, но остались на всякий случай.

— Я начну по-хорошему, — говорю ему, глядя в его суровые карие глаза. Я уже вижу, что он не собирается ничего говорить.

Передумает, когда я начну сдирать с него кожу.

— Пошел ты, — рычит он.

Я киваю, делаю два шага в сторону, снимаю куртку и отбрасываю ее в сторону. Я всё ещё в полном вооружении после операции в Лос-Анджелесе. На рубашке до сих пор кровь. Надо будет отмыть ее, пока моя девочка не проснулась.

Я стягиваю галстук и закатываю рукава, а когда оборачиваюсь, мужчина снова смотрит на меня, прищурившись.

— Я тебя знаю, — говорит он.

— Правда? — приподнимаю бровь. — Я заинтригован. Кто я такой?

Он склоняет голову набок, словно пытаясь вспомнить.

— Ты Александер. Он оглядывает комнату. — Какое дело Королям Вегаса до того, что я делаю с маленькой шлюшкой?

Я бью его наотмашь и с удовлетворением смотрю, как из уголка его рта брызжет кровь.

— Здесь я задаю вопросы.

Он сплевывает кровь мне на ботинок, затем улыбается. У него красные зубы.

— Я не в настроении отвечать на них.

— Нет?

Я киваю и подхожу к Джулиану, который протягивает мне мясницкий нож со скамейки для инструментов.

Одним плавным движением я отсекаю ему три пальца на левой руке, и он вопит от боли.

— Молодец, — говорит Карсон, удовлетворенно кивая. — У тебя всегда лучший прицел. Наверное, много тренируешься.

— Это целое искусство, — добавляет Матео.

— Наверное, больно, — соглашаюсь я, глядя на руку, кровь стекает по стулу на бетонный пол. — На кого ты работаешь?

Он качает головой.

— Ты вот-вот лишишься всех пальцев, а я не люблю повторяться, — говорю ему. — На кого ты работаешь?

Снова мотает головой.

Тогда я отрубаю оставшиеся пальцы на этой руке.

— Чёрт, — ухмыляется Матео. — Как теперь он будет дрочить?

— У него ещё одна рука есть, — равнодушно пожимает плечами Джулиан.

— Пока что, — добавляю я. — На кого ты работаешь? И прежде чем ты снова потрясешь своей уродливой башкой, помни, что я без колебаний сдеру с тебя шкуру живьем. Твоя смерть будет медленной.

— Я всё равно умру здесь, — его лицо искажено от боли.

— Верно, — пожимаю плечами. — Но я могу сделать так, чтобы это произошло быстро, а могу растянуть на несколько дней. Поэтому я спрошу тебя еще раз. На кого, черт возьми, ты работаешь?

— Слушай, я всего лишь рядовой, — говорит он, но я спрашивал не об этом.

— Послушай. Я буду называть тебя Винни, ладно? Так вот, Винни, я не спрашивал, чем ты занимаешься.

— Господи, просто вырежь ему селезенку, — рычит Карсон, пока Винни облизывает губы.

— Я должен был просто похитить ее, а не навредить, — теперь он говорит быстро, как будто это поможет ему выжить. — Ладно, может, немного избить её, но она к такому привыкла. Я должен был доставить её живой.

Я снова бью его кулаком, желая убить этого ублюдка прямо сейчас.

...но она к такому привыкла.

Блять.

Ее синяки.

Шрам на спине.

Кто-то причинял ей боль… часто.

Я сжимаю его сальные волосы в кулаке и оттягиваю его голову назад.

— На. Кого. Ты. Работаешь?

Он поджимает губы, и я протягиваю руку.

— Плоскогубцы.

— Вот теперь становится весело, — Карсон довольно потирает руки. — Начнем с коренных зубов.

Больной ублюдок.

— Последний шанс, — говорю я. — Пока ты не лишился всех зубов.

Теперь он плачет.

Но молчит.

Когда вырываю последний зуб, я присаживаюсь перед ним на корточки. Он дважды терял сознание от боли. Возможно, от небольшой потери крови.

Мы каждый раз приводили его в чувство.

Это может продолжаться днями.

— Ты скажешь мне, на кого работаешь, Винни, и почему пытался тронуть ту, что принадлежит мне?

— Не… принадлежит, — шепчет он, и я прищуриваюсь.

— Тогда кому она принадлежит?

— Боссу.

— Это чертовски утомительно, — говорит Матео, проводя рукой по лицу. — И она скоро проснется.

— Давайте отрубим его ногу, — объявляю я, вставая, и Винни стонет.

— СКАЖИ МНЕ, НА КОГО ТЫ, БЛЯДЬ, РАБОТАЕШЬ!

Я беру топор и размахиваю им.

— Говори. Сейчас же.

— Риццо.

В комнате воцаряется тишина.

Мои глаза встречаются с глазами Джулиана.

— Сальваторе Риццо? — спрашиваю, отпуская топор на пол.

— Да. — Он тяжело дышит. — Убей меня.

— Зачем ему девушка? — спрашивает Джулиан.

— Не знаю. Я просто делаю то, что должен.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За мной раздается крик, а затем тишина, когда Карсон последний выходит.

— Боже, Роум, — говорит Джулиан.

— Только не здесь, — отвечаю, нажимая кнопку вызова лифта, потом прикладываю руку к считывателю отпечатков пальцев для пентхауса.

Мы молча поднимаемся, а когда заходим в квартиру, я отделяюсь от группы, чтобы проверить Светлячка.

Она все еще без сознания.

Я выбрасываю одежду, в которой был, принимаю душ, чтобы смыть кровь и биологические вещества, переодеваюсь в свежие брюки и рубашку, затем спускаюсь вниз.

— Кто она, черт возьми, такая? — спрашивает Джулиан. — Если за ней охотится итальянская мафия, то она не просто какая-то барменша, и она все время повторяла, что не вернется к отцу.

— Это подстава? — спрашивает Maтeo с нахмуренным лицом

— Нет.

Я расхаживаю перед окнами, из которых открывается вид на Стрип. Стекло пуленепробиваемое и обработано таким образом, что я могу видеть, что происходит снаружи, но никто не может видеть, что происходит внутри.

— Роум, послушай, — говорит Джулиан. Он всегда был самым рассудительным из нас, и это о многом говорит, потому что этот человек может быть неуравновешенным. — Слишком уж удачно совпало, что Риццо попытался прибрать к рукам мой порт, а его люди в это же время пытались украсть у тебя барменшу.

— Ты ее совсем не знаешь, — добавляет Карсон. — Она работает на тебя два гребаных дня. Она может быть их наводчицей. Шпионкой.

Я качаю головой, но они продолжают.

— Перестань думать своим членом, — говорит Матео с растущим нетерпением, и я скрещиваю руки на груди.

— Ты не видел ее в ту ночь, когда она пришла сюда, — спокойно отвечаю. — Я знаю, что она не имеет никакого отношения к тому, что произошло в Лос-Анджелесе. У меня есть вопросы, и мы получим ответы, но я говорю тебе, что она не гребаная шпионка.

— Я ей не доверяю, — говорит Джулиан.

— Пусть, — отвечаю я. — Но ты доверяешь мне.

Он качает головой, когда я слышу шум наверху, и мы все замираем. Внезапно по деревянному полу раздаётся топот, и мы поворачиваемся к лестнице: Лулу сбегает по ней и мчится к входной двери.