Грешный король

24. Роум

Ох, Светлячок. Мне еще столькому предстоит тебя научить.

25. Лулу

— Я тебе покажу, — говорит Скарлетт с понимающей улыбкой. — Теперь, когда ты все увидела, мы спустимся вниз. Начнем тренировки прямо сегодня после ночной смены.

— Ты хочешь, чтобы я тренировалась в шесть утра?

— Ну, если только мистер Александер не предложит тебе тренировки другого рода, то да. — Она ухмыляется и нажимает кнопку вызова лифта.

— Ты из Вегаса? — спрашиваю я.

— Нет, из Небраски. — Она качает головой. — Там так скучно. Мне хотелось ярких огней и веселья. Поэтому я приехала сюда, когда мне исполнилось восемнадцать, а через год нашла эту работу. Я никогда отсюда не уеду. Я состарюсь, у меня появятся морщины, но я все равно буду работать в игровой.

Я хихикаю, представляя это, и мы возвращаемся на уровень лаунджа. Машу Рите, пока Скарлетт ведёт меня к тяжёлым двойным дверям, за которыми спрятана игровая. Когда она их открывает, я вхожу внутрь и чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

О, Боже.

Черно-серая цветовая гамма не продолжается в этом помещении. Здесь всё белое. Белые плиточные полы, белые обои с золотыми узорами. Легкая, прозрачная ткань свисает с потолка, создавая иллюзию комнат. Сейчас сцена темна и пуста, но я не могу не гадать, какие представления здесь проходят.

Вся мебель в насыщенных дорогих оттенках: пурпурном, красном, желтом и зеленом. Я не узнаю даже половины предметов, потому что никогда не видела ничего подобного.

Но здесь есть еще диваны, табуреты и скамьи. В противоположных углах комнаты стоят две кровати, а по всему периметру расставлены колонны, за которыми трахаются парочки.

Здесь много секса.

Вокруг меня гремит музыка, и это завораживает, потому что в лаундже я ее не слышу. Должно быть, здесь звукоизоляция.

Скарлетт ведет меня направо.

— Мы сейчас сделаем круг, — кричит она мне на ухо, — по всему залу, чтобы ты всё посмотрела. Потом пройдём по коридору с приватными комнатами.

Я могу только кивнуть, пока она ведет меня в угол, где стоит первая кровать. На красных атласных простынях лежит женщина, все четыре конечности привязаны веревками к углам кровати. Она обнажена, и двое мужчин, по одному с каждой стороны, играют с ней, водя огромными павлиньими перьями по ее коже.

— Они только начинают, — говорит мне Скарлетт. — Будут использовать разные инструменты, пока не дойдут до части с болью.

— Болью?

— Конечно. Она здесь, чтобы проверить свои границы, а Джордж и Адам — лучшие. Они будут следить за её состоянием, постоянно спрашивать, всё ли в порядке, и как только она скажет стоп-слово, все закончится. Это одна из тех сцен, о которых я тебе говорила.

— Ты делала такое? — спрашиваю ее.

— Конечно. — Она подмигивает мне, и мы остаемся, чтобы посмотреть.

Интерьер здесь совсем не выглядит стерильным. Рубиново-красные драпировки обрамляют кровать, создавая насыщенную, интимную атмосферу.

Мужчины переходят от перьев к мягким кисточкам, вроде тех, что я использую для румян. Они водят ими по ее груди, животу, киске, а затем по ногам.

Потом в ход идет хлыст для верховой езды, и я переминаюсь с ноги на ногу.

Но они не бьют ее хлыстом. Лишь водят им по ее коже, вверх и вниз по телу. Один из них слегка шлепает ее по груди, и она вздрагивает, а потом улыбается.

Это нормально? Женщинам нравится такое?

— А вот скамья для порки, — Скарлетт жестом показывает, чтобы я шла дальше, и я удивленно поднимаю брови. — Всё именно так, как звучит. Ты наклоняешься, и тебя шлепают. Или ты шлепаешь кого-то. И то, и другое весело.

Я замечаю, что там есть ограничители, и хмурюсь.

— Тебя привязывают, пока шлепают?

— Иногда, но это не обязательно. Они для тех, кто хочет их использовать.

— Я не хочу, чтобы меня били, — я решительно качаю головой. — Нет, спасибо.

— Жёсткая граница, — Скарлетт одобрительно кивает. — Мне нравится. Тогда никакой скамейки для порки.

Я чувствую себя не в своей тарелке. Два коротких сексуальных опыта, которые у меня были, никак не подготовили меня к этому. Наблюдение за тем, как люди так открыто выражают свою сексуальность, почти вызывает у меня зависть. Я восхищаюсь и уважаю их за то, что они не стесняются быть обнаженными, стонать и брать то, что хотят.

Не знаю, смогла бы я так.

Смогла бы?

Я представляю, как Роум целует меня, прикасается ко мне, прижимает меня к одной из колонн, и внутри у меня все сжимается. Но позволить ему раздеть меня здесь?

Вряд ли.

Все время, что мы здесь, мне кажется, будто его взгляд прикован ко мне, хотя не вижу его в комнате. Это не значит, что он не наблюдает. Я знаю, что наблюдает. Я чувствую на себе его взгляд.

Скарлетт ведет меня мимо дивана, на котором двое мужчин трахают одну женщину. Она оседлала одного из них, а второй сзади, и все трое извиваются так, будто это лучшая ночь в их жизни.

У колонны один мужчина наклонил другого, заставив его ухватиться за дерево, и трахает его сзади.

Здесь повсюду столько всего. Столько движения, шума и музыки. Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, потому что не хочу, чтобы кто-то подумал, будто я их осуждаю.

Потому что это не так. Я считаю, что это потрясающее место.

Но здесь есть много такого, чего я не хочу делать.

Игры с дыханием? Не уверена насчет этого.

Точно никаких шлепков и порки.

Связывание… это даже заводит.

— Шибари, — шепчет мне Скарлетт, когда мы подходим к мужчине, который вместе со своей партнершей работает с веревками разных цветов. — Так это называется.

— Мне даже немного нравится, — признаюсь я, и она улыбается и кивает.

Парень подходит ко мне и, подмигнув, позволяет потрогать веревки. Они такие мягкие. А узлы, которые он завязал по всему ее телу, просто прекрасны.

Он возвращается к своей девушке и продолжает. Она стоит на коленях, заведя руки за спину, и внимательно за ним наблюдает. Она тяжело дышит. Ее глаза так широко раскрыты, что я вижу только черноту. И я понимаю почему. Да, это чертовски горячо, и мне интересно, смог бы так Роум.

После того как мы обходим весь зал, Скарлетт ведет меня через еще одни двери и по коридору, но все оказывается не так просто. Здесь невероятно красиво. Пол горчично-желтого цвета, а стены оклеены обоями с шикарным фиолетовым узором. Музыка здесь звучит не так громко, но я все равно ее слышу.

— Большинство комнат — приватные, — говорит Скарлетт. — Члены клуба могут забронировать их заранее. Иногда они просят одного или нескольких из нас присоединиться к ним или привести своих партнеров.

— Не все комнаты приватные? — спрашиваю я.

— Некоторые — для вуайеристов. — Она ухмыляется.

— Разве не для этого нужна игровая комната?

Скарлетт смеется и обнимает меня за плечи.

— Наверное, да, но это другое. По сути, люди занимаются чем-то в комнате, делая вид, что это только для них, но при этом есть окна, через которые за ними могут наблюдать. Как здесь.

Вокруг окна, выходящего в роскошную комнату, собралась небольшая толпа. В центре комнаты стоит огромная кровать, на которой женщина стоит на четвереньках, а мужчина трахает ее сзади. Одна его рука лежит у нее на горле, другая — на заднице, он вдалбливается в нее, а она выкрикивает его имя. Ее волосы падают на лицо, и он нежно откидывает их назад. Он наклоняется к ней, целует в шею и шепчет что-то на ухо, отчего она расплывается в улыбке, словно в предвкушении того, что он предлагает.

Здесь чертовски горячо.

Когда мы заканчиваем осматривать коридор с приватными комнатами, я так возбуждена, что едва могу дышать. Мои бедра дрожат, губы приоткрыты, я тяжело дышу.

Мне нужен Роум.

Я хочу его так, как никогда никого не хотела, и мне нужно, чтобы он унял эту боль, которую пробудила во мне экскурсия со Скарлетт. Я чувствую, что умру, если он не сделает что-то с ней прямо сейчас.

— Ты знаешь, где Роум? — спрашиваю я Скарлетт, когда мы выходим в лаундж.

— Наверное, в своем кабинете, — говорит она, указывая на лифт.

Но я уже ухожу, даже не взглянув на бар, в поисках мужчины, который назвал меня своей. Который привел меня в свой дом, на свое рабочее место, в свою… игровую комнату?

Мужчины, которого я хочу с каждым вдохом.

Моего мужчины.

Я киваю охраннику у лифта, прикладываю ладонь к сканеру и нажимаю кнопку третьего этажа. Мне нужно к Роуму. Надеюсь, он один и не будет против, если я наброшусь на него прямо там.

И надеюсь, что меня не уволят.

Но в данный момент мне все равно. Потому что все, о чем я могу думать — как попасть к мужчине, который полностью завладел моей вселенной.

Я не утруждаю себя стуком. Толкаю дверь и вхожу, а Роум поднимает взгляд от компьютера, вскидывая бровь.

— Ты за мной следил? — спрашиваю, пытаясь запереть дверь, но механизм срабатывает раньше, чем я успеваю до него дотянуться.

Я оборачиваюсь и вижу, что он нажимает на кнопку на столе. Затем все окна волшебным образом становятся мутными, так что мы не можем видеть наружу, и никто не может видеть внутрь, и я глубоко вдыхаю.

— Каждую минуту, — подтверждает он. — Ты великолепна. И что ты думаешь о моем клубе, Светлячок?

Я облизываю губы и прислоняюсь к двери. Я хочу его, но мне нравится, как он на меня смотрит. Его голубые глаза скользят по моему телу, а когда он снова встречается со мной взглядом, я улыбаюсь ему.

— Он чертовски потрясающий, Роум. Мне нравится.

Его взгляд темнеет.

— У тебя такое выразительное лицо, — говорит он, вставая из-за стола, обходя его и приближаясь ко мне. — Не осуждающее.

Я качаю головой.

Когда он оказывается прямо передо мной, его большой палец касается моей нижней губы.

— Тебе понравилась комната для вуайеристов.

Я не отвечаю.

— Тебе не понравилась порка.

— Меня и так достаточно били.

От этих слов у него сжимается челюсть. Боже, какой же он сексуальный. На нем белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими татуировки. Идеально уложенные волосы так и манят растрепать их.

— Что тебе больше всего понравилось? — спрашивает он.

— Веревки.

Он издает глубокий горловой звук и проводит носом по моей шее, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Что ты делаешь в моем кабинете, Светлячок?

— Я так возбуждена, — признаюсь, глядя на его губы.

— И?

Поднимаю взгляд.

— И мне нужно было тебя найти.

Боже, от этих слов я чувствую себя уязвимой, но это правда.

— Ох, Светлячок. Это был чертовски правильный ответ.