Грешный король

16. Роум

Она заснула так легко и быстро, как будто наконец-то смогла расслабиться. Ее пухлые губки приоткрываются, когда она глубоко дышит во сне, и она так хорошо смотрится в моей постели. Я не могу удержаться — притягиваю её к себе и осторожно обнимаю, стараясь не задеть её ушибленные рёбра.

Она сказала, что на нее напали, и я не думаю, что она лгала. Некоторые синяки выглядят свежими. Но теперь я знаю, что более глубокие синяки и, возможно, шрам на ее спине оставил человек, которого я презираю. От этого у меня темнеет в глазах, но она утыкается своим маленьким носиком мне в грудь, и напряжение внутри немного спадает.

Как ни странно, несмотря на вопросы, которые не дают мне покоя в связи с историей жизни Лулу, и обоснованные опасения моих братьев, у меня нет ни малейшего желания держаться от неё подальше.

Я зарываюсь лицом в ее волосы и целую в макушку, вдыхая ее запах.

Ты никуда не уйдешь, Светлячок. Ты дома.

А ее отец скоро умрет.

17. Лулу

Я не знаю, когда мне было так... уютно.

Меня окутывает тепло. Мое лицо прижато к твердой, теплой груди, и когда я открываю глаза, то вижу перед собой татуированный торс.

Роум.

Когда мы засыпали, мы не соприкасались, но вот мы здесь.

Обнимаемся. На самом деле это слишком простое определение. Мы прижаты друг к другу. Его руки прижимают меня к нему, и это ощущается так приятно. Не знаю, обнимали ли меня когда-нибудь так. Я не девственница, но те несколько сексуальных встреч с одним мужчиной не сопровождались объятиями в постели.

Да и постели не было.

Моя рука лежит на его животе, а нога закинута высоко на его бедро. Черт возьми, я цепляюсь за бедного мужчину, как обезьяна за дерево.

А что если ему не нравится, когда его касаются?

Наверное, он отодвинулся бы от меня, если бы это было так.

Он расслабленно лежит подо мной, дышит глубоко и размеренно, явно еще спит. Я хочу провести пальцами по его рельефному прессу. По татуировкам и мягкой теплой коже.

Затаив дыхание, я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на его лицо. Во сне оно расслаблено, но он всё равно выглядит немного хмурым — между тёмными бровями пролегла маленькая складка, будто даже во сне что-то его раздражает. Его полные губы сомкнуты. Выглядят так, будто могут сделать со мной всякие непристойные вещи, и от одной мысли об этом у меня внутри все сжимается.

У Роума красивый нос. Возможно, его когда-то ломали, потому что на переносице есть бугорок.

Густые темные ресницы касаются загорелых щек, а темные волосы растрепаны от сна.

В этом мужчине все сексуально. Его голос. То, как его голубые глаза смотрят на меня, пока он слушает. Черт, даже то, как он слушает, сексуально. Хотя у нас было всего несколько разговоров, и они не были ни длинными, ни особо глубокими, мне кажется, что он меня понимает. Что он хочет меня узнать.

Не отрывая взгляда от его лица, я провожу рукой по его животу, и, Боже, как же мне нравится ощущение его гладкой кожи под моими пальцами. Каждая мышца четко очерчена, и я с удовольствием исследую каждую линию и впадину, поднимаясь выше, к его груди.

Я хочу поцеловать его в шею. Может быть, укусить его там и оставить след.

Мой.

Мысленно качаю головой от собственной дерзости. Он не мой, он просто хорошо ко мне относится. И я даже не понимаю почему. Я не знаю, откуда ему известно о моем отце, и почему это так важно.

У меня много своих вопросов.

— Ты слишком много думаешь.

Я вздрагиваю от его хриплого голоса, но не перестаю прикасаться к нему, пока он не берет мою руку в свою и не целует мою ладонь, а затем кладет наши руки себе на живот.

— Ты давно проснулся?

Он приоткрывает один глаз и смотрит на меня.

— С тех пор, как ты начала распускать руки.

Я прикусываю губу.

— Ни капли не жалею.

Он усмехается.

— Я так и думал.

Несколько секунд мы просто лежим в тишине, и это ощущается так приятно, будто мы делаем это постоянно. Будто мы уже много лет вот так лежим рядом, и это самая естественная вещь на свете.

— Спасибо тебе за всё, — шепчу.

— М-м. Спи дальше

Я улыбаюсь. Боже, мне нравится этот парень.

— Я не могу. Мне действительно нужно идти.

— Нет, — он сжимает меня крепче, перекатывается на бок и прижимает к себе. — Ты остаешься. Спи дальше, Светлячок.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его груди, и он замирает. Я не могла устоять. Она прямо передо мной. И его кожа такая приятная на вкус.

— Я должна решить, что мне делать, Роум. Я даже не знаю, где нахожусь. Наверное, сегодня пойду на работу и скажу, что это будет моя последняя смена, но мне придётся идти туда пешком, а я не знаю, где мы сейчас и как далеко отсюда до работы.

Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза. Он хмурится.

— Ты не знаешь, кто я такой, — говорит, словно только сейчас это осознал.

— Ты — Роум. Член клуба. Немного страшный парень, но я почему-то не боюсь тебя, и ты хорошо обнимаешься. Искренне надеюсь, что ты не женат, но, если ты привел меня к себе домой, я предполагаю, что не женат. Или у тебя очень понимающая супруга, и тогда она куда лучше меня, потому что я бы уже вытащила себя отсюда за волосы. В общем… вот и всё.

Он моргает.

— Тут много чего нужно прояснить. Нет, я не женат и ни к кому не привязан. Ну, раньше не был. Меня зовут Роум Александер. «Rapture» находится внизу, так что дорога не займет много времени. Я владелец этого здания. Мы в моем пентхаусе на верхнем этаже.

У меня отвисает челюсть.

О боже.

Это мистер Александер.

Мой босс.

Ну, формально босс моего босса.

И что он имел в виду, когда сказал, что раньше не был ни к кому не привязан?

— Мне так жаль, — я вырываюсь из его объятий, чувствуя, как щеки пылают от стыда, отворачиваюсь от него и закрываю лицо руками. — О боже, мне так стыдно. Я не настолько непрофессиональна, мистер Александер. Дайте мне десять минут, и я уйду.

— Ты милая.

Я выглядываю из-за пальцев и вижу, что Роум — точнее, мистер Александер — лежит на спине, закинув руки за голову, и смотрит на меня с усмешкой.

— Что?

— Очаровательная. И, кстати, сегодняшняя смена у тебя не последняя.

— Клянусь, ты был здесь, когда мы об этом говорили, перед тем как я уснула.

— Был. Здесь ты в безопасности, Элоиза.

Элоиза. Почему моё имя так чертовски сексуально звучит из его уст?

— Я ценю ваше предложение, мистер Александер, но…

— Роум.

— Хм?

Он садится, откидывая одеяло до пояса, и я снова любуюсь его татуировками.

— Ты зовешь меня Роумом. Когда мы здесь, или в клубе, или где бы то ни было еще, ты используешь мое имя. Поняла?

— Эм, ладно.

— И второе: теперь ты здесь живешь.

Я качаю головой, но он обхватывает мое лицо ладонями и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

Боже, у него такие красивые губы.

— Ты хочешь сказать, что предпочла бы жить в том тараканьем кузове, который называешь мотелем?

— Я нашла там только одного таракана, — сообщаю я ему, но он не смеется. — Нет, мне там не понравилось.

— Видишь?

— Нет, не вижу.

— Я тебе объясню. Ты будешь жить здесь, в моем пентхаусе. Со мной. Будешь продолжать работать барменом внизу.

— Меня что, держат в плену?

Он хмурится, выглядя искренне оскорбленным.

— Конечно, нет. Но если ты выйдешь из здания, возьми с собой охрану. Пока я не поговорю с твоим отцом.

— Тогда я пас. — Я отстраняюсь и встаю с кровати. — Если ты собираешься говорить с моим отцом, я ухожу. Ни за что.

— Думаешь, после всего, через что он заставил тебя пройти, я буду стоять в стороне и позволю ему уйти безнаказанным?

— Мой отец — влиятельный человек, и я не стану подвергать опасности ни тебя, ни кого-либо другого. Если один из его головорезов нашел меня, значит, скоро будут и другие. Мне нужно уходить.

Он встает и поворачивается ко мне лицом, проводя рукой по темным волосам.

— Ты тоже имеешь дело с влиятельным человеком, Элоиза. Твой отец меня не пугает.

А должен бы. Меня он пугает до чертиков.

— Я не шучу, Роум.

Внезапно его лицо становится суровым, и мне становится трудно дышать. Черт, он устрашающий.

— Я тоже не шучу, Светлячок. Те трое мужчин, с которыми ты познакомилась раньше? Мы вчетвером — Короли Вегаса. Мы управляем этим городом. Твой отец отправил своего человека на нашу территорию. Уже за одно это нам есть о чём поговорить.

Он подходит ко мне, протягивает руку и касается моей щеки, что сразу меня успокаивает.

— Вдобавок ко всему он причинил тебе боль и угрожал. Он за это поплатится.

— Я ушла из одной организованной преступной группировки и попала в другую. Ты это хочешь сказать?

Он разочарованно вздыхает.

— Я никогда не причиню тебе вреда. Здесь ты в безопасности, Элоиза. Обещаю.

— Почему ты называешь меня Светлячком?

Он наклоняется, и, кажется, собирается поцеловать меня. Мои бедра сжимаются, и я облизываю губы в предвкушении.

Но затем он просто снова целует меня в лоб.

— Потому что могу, — Роум уходит, оставляя после себя холод. — Шелли будет здесь в семь.

Я хмурюсь.

— Кто, черт возьми, такая Шелли?

— Персональный стилист. Тебе нужно больше одежды.

С этими словами он закрывает дверь в ванную, а я могу только смотреть ему вслед.

Я словно в альтернативной вселенной.