Грешный король

47. Лулу

Сегодня был насыщенный день.

Тренировка с Матео, случайно услышанное имя моего отца и моего предполагаемого жениха в кабинете Роума, моя невероятно неловкая истерика, установка трекера под кожу, и позже тренировка с Карсоном… я совершенно выжата.

Как лимон.

Боже, как же я устала.

— Ты молодец, — говорит Карсон, пока мы чистим оружие. — У вас обеих отличная меткость.

— Она стреляет лучше меня, — говорит Скарлетт, подталкивая меня плечом. — Ты ведь не в первый раз.

— Нет. — Я замечаю, что Карсон пристально смотрит на меня. — Я брала уроки втайне от отца.

Но потом вспоминаю, как он признался, что знал о моих занятиях. А я могла бы поклясться, что он ничего не знал. И теперь уже не так уверена, что он действительно был в неведении..

Наверное, ему было известно, если подумать.

— Почему? — спрашивает Карсон.

Сегодня мне пришлось много говорить о моём мерзком доноре спермы. Мне это не нравится.

— Потому что он был ублюдком, — просто отвечаю я и смотрю на Скарлетт. Объяснять, почему я так долго не возвращалась к ней, было совсем не весело. Я была гораздо спокойнее, чем в кабинете Роума, но она все равно заметила, что я на взводе. По её всхлипам во время тренировки и по тому, как она реагировала, узнавая больше о моём прошлом, ясно — её это сильно выбило. Она ещё не рассказала мне всю свою историю, но я уже поняла, что в «Rapture» у каждого полно скрытых шрамов. Но пока вернемся к тому, почему я научилась стрелять. — Я подозревала, что мне когда-нибудь это понадобится. Но я давно не тренировалась

— Будете тренироваться каждый день до особого распоряжения, — говорит Карсон.

— По-моему, круто, — с улыбкой говорит Скарлетт. — А Люк считает, что это сексуально.

— Это и правда сексуально, — соглашаюсь я. — Ты чертовски горячо выглядишь, когда стреляешь.

Глаза Карсона весело блестят.

— Дело не в этом.

— Да знаю я, знаю. — Я закатываю глаза. — Самооборона и всё такое. Но если мы при этом ещё и выглядим круто — это приятный бонус. Ты вообще с кем-нибудь встречаешься, Карсон? Женат? Есть дети?

Он медленно качает головой.

— Блядь, нет.

— Ха.

Скарлетт улыбается.

— И что это должно означать? — спрашивает Карсон.

— Ничего, — я качаю головой и убираю оружие обратно в чехол. — Просто удивлена, вот и все. Ты красивый. Веселый. Я думала, тебя уже кто-нибудь прибрал к рукам.

— А еще я наемный убийца, и большую часть времени веду себя как придурок.

Я моргаю, глядя на него, ничуть не удивленная признанием в том, что он убийца.

Карсон очень напряжен. И выглядит он… пугающе.

— Никто не идеален.

Уголок его губ дёргается, и мы направляемся к лифтам, где нас уже ждут охранники, сопровождавшие нас весь день.

— Ты не поедешь с нами? — спрашиваю Карсона, когда он не заходит в лифт.

— У меня работа. — Он скрещивает руки на груди и смотрит на нас.

— Хорошего вечера, — говорю ему.

— Будь осторожен, — добавляет Скарлетт, и в глазах Карсона снова появляется насмешка, прежде чем двери лифта закрываются.

Высадив Скарлетт на ее этаже, двое охранников поднимаются со мной в пентхаус. Я благодарю их, захожу внутрь и глубоко вздыхаю. Сегодня я не работаю и очень этому рада. Мне нужно ненадолго отвлечься. Просто включить какое-нибудь бессмысленное телешоу или послушать музыку и просто побыть в тишине. Роум, наверное, весь вечер будет на работе, так что я просто отключусь от всего.

Я не хочу думать.

Не хочу ни за что отвечать и ни о чем беспокоиться.

Но не успеваю я подняться наверх, чтобы принять душ и устроиться поудобнее, как из кабинета выходит Роум, засунув руки в карманы.

Он все еще в брюках, но в какой-то момент снял пиджак, и рукава его черной рубашки закатаны до локтей, открывая мне несколько татуировок. Его голубые глаза сияют, когда он видит меня, а на губах появляется хитрая улыбка.

— Ты дома.

Он подходит ко мне — подтянутый, чертовски красивый — и берёт моё лицо в ладони. Сначала целует мягко, а потом углубляет поцелуй, выбивая у меня дыхание.

Если я хотела отключить мозг, он отлично справился с этой задачей.

— Как прошла тренировка по стрельбе? — спрашивает он, касаясь губами моих губ.

— Прости, что? Ты только что высосал все мои мозговые клетки.

Он ухмыляется и делает это снова, скользя своими волшебными губами по моим, и у меня подкашиваются колени. Я вцепляюсь в его рубашку, держусь за него, пока он прижимает меня к себе.

Когда он наконец отстраняется, чтобы перевести дух, то заправляет мои волосы за ухо.

— Как ты, Светлячок?

— Устала. Переутомилась. А теперь еще и возбудилась.

Он целует меня в лоб.

— Ты голодна?

— Теперь, когда ты об этом спросил, да. У нас осталась лазанья. Хочешь?

— Это слишком тяжелое блюдо для того, что я приготовил для тебя на вечер.

Он не прекращает прикасаться ко мне. Его пальцы скользят вниз по моей шее и ключице.

— Тогда как насчет супа и сэндвичей? Осталась говядина с овощами, что я готовила, и горячие сэндвичи с сыром.

— Отлично, — он приподнимает мой подбородок. — Вот что я хочу, чтобы ты сделала. Ты слушаешь?

Конечно, я слушаю, но мне также нравится ощущать его твердое и теплое тело рядом с собой.

— Да.

— Поднимись наверх и прими душ. Я хочу, чтобы ты собрала волосы в пучок и убрала их со спины. Надень что-нибудь удобное и спускайся ужинать. Я всё подготовлю.

Я хмуро смотрю на него.

— Ты разве не собираешься на работу?

— Нет, — он наклоняется и целует меня в макушку. — Сегодня вечером мне нужно побыть с тобой. Только ты и я, детка. У меня на тебя планы. Так что иди и делай, что я говорю.

Недоуменно моргаю, глядя на него. Сегодня он более настойчив, чем обычно. По-прежнему добр и нежен, но его голос не терпит возражений, а в глазах появилась жесткость, которой я раньше не видела.

Это одновременно тревожит и интригует.

— Ладно.

Прежде чем отвернуться, я подхожу ближе и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к его груди. Он обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе, покачивая из стороны в сторону.

— Дыши, детка.

Я улыбаюсь и делаю глубокий вдох, вдыхая его пряный аромат и наслаждаясь теплыми объятиями.

— Я и не знала, как сильно мне это нужно, — шепчу ему.

— Объятия? — спрашивает он.

— Да.

Его руки сжимаются еще сильнее, и он зарывается губами в мои волосы.

— Ты чертовски потрясающая, Элоиза.

Поднимаю на него взгляд и улыбаюсь, видя нежность, светящуюся в его голубых глазах.

— Думаю, это ты потрясающий. Ладно, я в душ.

— Хорошо. Не торопись. Спешить некуда.

Я поднимаюсь по лестнице, ноги гудят от тренировки с Матео. Горячий душ сейчас был бы просто божественным.

Когда я захожу в ванную, у меня замирает сердце. Он купил мои любимые шипучки для душа с запахом сирени. Понятия не имею, сам ли он их искал или кого-то за ними послал, но в любом случае, от этого мое сердце бьется еще сильнее.

Я так быстро влюбилась в этого мужчину. И когда он делает что-то подобное, как тут устоять?

Внутренняя сторона левого бицепса ноет там, где он сегодня поставил трекер. Образовался небольшой синяк размером с палец, но когда я его трогаю, то даже не чувствую.

Я спросила его, почему он вставил мой в руку, а свой — в шею, и он ответил, что в шею было бы больнее, и не позволит мне испытывать больше боли, чем нужно.

Я не спешу — тщательно моюсь, позволяя горячей воде бить по мышцам, о существовании которых я, кажется, раньше и не подозревала. Они буквально молят о пощаде. Я мою голову, бреюсь везде, где нужно. Закончив, щедро наношу лосьон, расчёсываю волосы, подсушиваю их и собираю в тугой пучок на макушке.

Натянув шорты для сна и свободную майку, я спускаюсь вниз и нахожу своего мужчину на кухне, где он разогревает суп в кастрюле на плите.

На тарелках лежат два горячих сэндвича с сыром.

— Я и не подозревала, что ты так хорошо готовишь.

Он оборачивается и ухмыляется мне, а затем его взгляд медленно скользит по моему телу, от пучка на голове до кончиков пальцев на ногах и обратно.

— У меня есть несколько талантов, о которых ты не знаешь, — говорит он. — Суп готов. Присаживайся, Светлячок.

— Я могу помочь...

— Сядь.

И снова этот тон. Жесткий. Приказной.

Властный.

Сексуальный.

Я подхожу к стулу у кухонного острова и сажусь. Роум наливает в тарелку немного супа и подает мне вместе с одним из сэндвичей.

Я только откусываю, наблюдая, как он накладывает себе, когда он поворачивается ко мне и, как ни в чём не бывало, спрашивает:

— У тебя есть стоп-слово?