Грешный король

3. Лулу

Я не умру сегодня.

Справедливости ради, сейчас только восемь вечера, так что у меня еще полно времени, чтобы изменить свой статус до полуночи. Уверена, что мой отец и его люди ищут меня. Иначе и быть не может. Прошло два дня с тех пор, как я сбежала, и я не так уж далеко ушла.

Из Рино в Вегас — это почти смешно.

Но я решила не усложнять. Конечно, я могла бы потратить все свои деньги и провести неделю в вонючем автобусе, который направляется во Флориду или Нью-Йорк, но потом решила, что они, скорее всего, будут ждать, что я уеду как можно дальше. Они не подумают, что я останусь так близко к дому.

Поэтому я приехала в Вегас и заселилась в мотель по своему новому поддельному удостоверению личности. Мотель так себе, но зато там нет клопов. Хотя номер не обновлялся с 1980-х годов, от ковра и штор несет сигаретами и пестицидами — отсюда и отсутствие клопов, — и я отказываюсь пить воду из-под крана. Я даже зубы ею не чищу. Зато я видела горничную и сама наблюдала, как меняют простыни, так что, по крайней мере, здесь относительно чисто.

Однако район тут дерьмовый. Сегодня утром меня избили, отобрали все оставшиеся деньги и одноразовые телефоны. Я по глупости стала сопротивляться, потому что это было всё, что у меня осталось, так что те два ублюдка надрали мне задницу. В буквальном смысле. Они еще умудрились ударить меня по ребрам, и теперь мне болью дышать.

По крайней мере, они не попали мне в лицо. У меня и так синяк на челюсти от прощального подарка отца.

С другой стороны, до того, как на меня напали, я успела купить несколько вещей, а также кое-что из предметов первой необходимости: шампунь, фен и косметику, чтобы скрыть синяки на лице.

В мотеле, который я смогла себе позволить, таких удобств не было.

Моя комната оплачена только на неделю, а это значит, что в ближайшие два дня мне нужно разобраться со своим финансовым положением.

Мой отец продал меня.

Моя собственная плоть и кровь, черт возьми. Он продал меня, и даже несмотря на то, что у меня болят ребра, и нет денег, я могу думать только об этом. Хоть я и не уважаю своего отца и не доверяю ему, я никогда не думала, что он продаст меня, словно старую машину. Я знаю, что в мафии часто заключают браки по договоренности, но он никогда не упоминал об этом. Я даже не подозревала, что такое возможно.

Я в полном дерьме. Застряла в Лас-Вегасе без денег и без возможности уехать. Такое чувство, что я проиграла бой чемпиону по смешанным единоборствам.

Если я хочу выжить, мне нужна работа. Немедленно. Без денег я как легкая добыча. Я живу одним днем. Я не могу обратиться за финансовой помощью к друзьям, потому что у меня их нет. А даже если бы и были, я бы не поверила, чтобы они не позвонят моему отцу.

Среди сотен заведений на Стрипе и по всему этому городу кто-нибудь обязательно возьмёт меня на работу прямо на месте. На мне коричневые брюки и кремовая блузка, которые я нашла в универмаге по скидке. Знала, что для собеседования мне понадобится что-то поприличнее, чем джинсы, в которых я сбежала из дома. Я уже уложила свои темные волосы, и, если я взъерошу их пальцами, будет нормально.

Хотя, признаюсь, я в ужасном состоянии. Меня трясёт от усталости и голода. Я даже не хочу знать, во что превратился мой макияж после того, как я бесцельно бродила по Стрипу, пытаясь решить, куда подать заявление на работу. Я могла бы расплакаться в любую секунду, но сейчас на это нет времени. Если я сохраню голову на плечах, то переживу остаток этого проклятого дня.

И, надеюсь, в итоге найду работу.

Выдохнув, поднимаю глаза и вижу неброскую вывеску.

RAPTURE.

Я раньше не слышала об этом клубе, но мне нравится, что он не вычурный. В названии нет кучи мигающих огоньков. Оно не такое… очевидное.

Может, им нужен бармен. Я не могу показать свое удостоверение, потому что у меня поддельное, но я могу приготовить практически любой напиток. Я в этом деле мастер.

Когда вхожу в здание, у меня отвисает челюсть. Здесь роскошно. Конечно, я понимаю, что одета не для этого места, но мне уже нравится здешняя атмосфера. Перекидываю волосы через плечо и оглядываюсь. Двое мужчин у входной двери смотрят на меня, но не прогоняют, так что я воспринимаю это как хороший знак.

Я с облегчением нахожу туалет в роскошном вестибюле, потому что мне нужно привести себя в порядок, прежде чем с кем-то разговаривать. Пол выложен блестящим серым мрамором, стены — черные, и в туалете продолжается клубная цветовая гамма с золотыми светильниками и фурнитурой. Бросаю быстрый взгляд в зеркало и морщусь. С макияжем всё не очень, но, намочив полотенце, я вытираю потёкшую тушь под глазами и немного привожу лицо в порядок. С волосами всё нормально — я просто провожу пальцами по тёмным кудрям. А вот одежда помялась после того, как я весь день бродила по городу.

По крайней мере, у меня нет пятен от пота под мышками.

— Ну и ну, — разглаживаю руками складки на одежде и смиряюсь с тем, что выгляжу не слишком презентабельно. Я научилась скрывать недостатки своей фигуры с помощью одежды. Отец всегда презирал меня за то, что я пышная и совсем не похожа на стройных, статных женщин, которых он хотел бы видеть рядом с собой на публике. Но после многих лет диет, изнурительных тренировок и отвращения к себе я поняла, что такова моя природа.

Я также научилась делать простой макияж, чтобы не привлекать внимание солдат моего отца. Я ненавидела, когда они пялились на меня.

И какое вообще имеет значение, что он обо мне думает? Он больше не имеет права голоса в том, что я делаю. И в свои двадцать три года я чертовски вовремя это поняла.

Расправив плечи, выхожу из уборной и подхожу к администратору. Я никогда раньше не была в клубе, где есть администратор.

— Я могу вам помочь?

Передо мной высокая блондинка с ярко-красной помадой и идеальным смоки-айс, и на ней почти ничего нет. Чёрные кожаные ремни крест-накрест опоясывают её тело, стратегически прикрывая те места, из-за которых её могли бы арестовать.

На самом деле выглядит круто, и мне даже хочется иметь такую смелость, чтобы надеть что-то подобное.

— Здравствуйте, можно ли поговорить с менеджером бара? Меня интересует должность бармена.

Ее брови удивленно взлетают вверх, а красивые голубые глаза скользят по моему торсу, но она все же берет со стола рацию.

— Конечно. Как тебя зовут, милая?

Я открываю рот, но потом вспоминаю, что не могу назвать ей свое настоящее имя. Все будут искать Элоизу Риццо.

— Лулу, — отвечаю я. — Лулу Монро.

По крайней мере, так написано в моем удостоверении личности. Я оставила своё прозвище в качестве имени — мне ведь нужно откликаться, когда ко мне обращаются, — а фамилию полностью сменила. Слава богу, грабители оставили мне кошелёк. Они забрали только наличные, а потом ещё раз пнули меня, потому что у меня не оказалось кредитных карт.

Ублюдки.

Она поднимает устройство и говорит в него.

— Мадам Лавленд, здесь женщина хочет поговорить с вами. Она интересуется вакансией бармена.

Вакансией бармена. Значит, она у них есть?

Может быть, мне все-таки повезет.

Из устройства доносится голос.

— Сейчас спущусь. Спасибо, Скарлетт.

Я улыбаюсь Скарлетт, и она улыбается мне в ответ.

— Могу дать тебе совет? — спрашивает она, наклоняясь чуть ближе, словно собирается поделиться секретом.

— Конечно.

— Расстегни верхние пуговицы, выправь рубашку и завяжи ее под линией бюстгальтера. Покажи немного живота.

Я удивленно поднимаю бровь.

— Серьезно?

— Да. Поверь мне.

— Я не слишком… фигуристая для этого?

— Да ладно тебе, у тебя потрясающее тело, — отвечает она, и я не могу сдержать смешок.

Никто, ни разу в жизни, не называл мое тело потрясающим.

Но она работает здесь, а значит, ей виднее.

Как только я заканчиваю делать то, что она говорит, открывается дверь, и в комнату входит самая красивая женщина, которую я когда-либо видела в своей жизни.

Стоп. Она не идет.

Она... скользит.

В черных сапогах на шпильке ее рост должен быть больше 180 см. На ней обтягивающее белое платье, подчёркивающее фигуру «песочные часы» и почти не скрывающее её огромную грудь.

Ее блестящие чёрные волосы идеально прямые и падают на плечи, обрамляя угловатое лицо с чёткими скулами, носом и подбородком.

Темно-карие глаза осматривают меня с головы до ног, прежде чем она протягивает мне руку с красными ногтями.

— Я мадам Лавленд, — говорит она.

— Лулу, — отвечаю и пожимаю протянутую руку. — Надеюсь, у вас есть вакансия бармена.

— Посмотрим, — Она кивает и отворачивается. — Пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет.

Я оглядываюсь на администратора, которая поднимает вверх большой палец и ободряюще улыбается — она мне нравится, — а затем следую за мадам Лавленд через дверь, где мне приходится моргнуть, чтобы глаза привыкли к тусклому освещению. Бра на стене освещают пространство, но свет от них мягкий, и обои здесь серо-чёрные.

Здесь... богато. Все здание выглядит роскошно. Черт возьми, здесь даже пахнет экстравагантно. Кожа и виски с нотками цитрусовых.

Она ведет меня через еще одну дверь, закрывает ее за собой и жестом предлагает мне сесть, а сама устраивается за столом.

— Где вы услышали о вакансии?

— О. — Я быстро моргаю. — Честно говоря, я не знала, что у вас есть вакансия. Я зашла в надежде, что она может быть.

Она прищуривается, и мне кажется, что я сделала что-то не так. Как будто она мне не верит.

— Ты случайно зашла в наше заведение?

— Да. — Я не опускаю взгляд. Возможно, она самая впечатляющая и устрашающая женщина из всех, кого я встречала, но я давно научилась держать себя в руках в любой ситуации.

Никогда не показывай, что нервничаешь.

Ее взгляд снова скользит по моему телу, и она едва сдерживает усмешку.

— Где твое резюме?

— У меня его нет с собой, — я слегка наклоняюсь вперед. — У меня есть опыт. Покажите мне бар, закажите любой напиток, и я приготовлю вам самый лучший гребаный коктейль, который вы когда-либо пробовали. Я могу поддержать разговор почти на любую тему. Я не стеснительная, не тихоня и уж точно не тряпка.

Она проводит кончиком языка по нижней губе.

— Но у тебя нет резюме с рекомендациями, и ты пришла сюда в таком виде.

Я приподнимаю бровь и с трудом сдерживаюсь, чтобы не посмотреть на себя.

— В каком виде?

— Послушай, Лиза…

— Лулу.

— Мы работаем с очень специфической клиентурой. Элита. Богачи. Влиятельные люди. Все они ожидают, что их будет обслуживать кто-то, кто выглядит… ну, не так, как ты.

— В каком смысле не так, как я? Им не нравятся брюнетки? Невысокие девушки? Зеленоглазые?

Да, сучка, я заставлю тебя произнести это.

— Толстушки, — наконец отвечает она, и, хотя было ожидаемо, от этого не становится легче.

Но я сохраняю невозмутимое выражение лица.

— Понятно. — Киваю и встаю со стула. — Могли бы сказать мне это в вестибюле, мадам Лавленд.

— Думаю, это было бы грубо, — отвечает она, и я смеюсь.

— Да. Это было бы грубо.

Я качаю головой, выхожу из кабинета, иду обратно по тёмному коридору и возвращаюсь в вестибюль, где Скарлетт всё ещё сидит за стойкой администратора.

— Как все прошло? — спрашивает она.

— Ее не интересуют полные девушки, — сообщаю и вижу, как на ее лице отражается шок. — Можешь себе представить?

Я выхожу через парадную дверь, держась за своё достоинство, как за щит. Когда добираюсь до тротуара, делаю глубокий вдох.

Ну и черт с ним.