Грешный король

7. Лулу

Боль в ребрах убивает меня. Я бы отдала всю сегодняшнюю зарплату за обезболивающее. В сумке ничего нет. Чёрт, у меня даже в мотеле ничего нет, и если мне не позволят уйти отсюда сегодня с чаевыми, я даже в аптеку по дороге не смогу заскочить.

— Лулу, — говорит Рита, подходя ко мне, — почему бы тебе не закончить на сегодня? Людей уже меньше, так что мы с Максом справимся.

— О, я что-то сделала не так?

— Вовсе нет. На самом деле ты молодец, и я рада, что ты с нами. Надеюсь, ты сможешь вернуться завтра вечером. Ну, то есть уже сегодня, ведь сейчас далеко за полночь.

Я с облегчением вздыхаю.

— Да, с радостью. Спасибо. Я так понимаю, мне ещё нужно заполнить документы, и я даже не знаю, какая у меня зарплата…

— Со всем этим мы разберемся завтра, — уверяет она меня. — Твоя смена начинается в девять, но приходи в восемь тридцать, и мы все уладим.

— Я буду работать до шести утра? — спрашиваю я.

— Да. Если только...

— Нет, я справлюсь. Просто уточняю. Я ценю эту работу.

Она вкладывает мне в руку пачку купюр, и я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

Слава богу. Ибупрофен, я иду к тебе.

— Это твои чаевые за сегодня. Будешь получать их после каждой смены.

— Отлично. Спасибо.

— Старайся одеваться сексуальнее, — продолжает она. — Чаевых будет больше. Но не слишком вызывающе.

— Со вкусом, — понимающе киваю я, вспоминая, во что сегодня были одеты все остальные. — Поняла.

— Видишь? Ты отлично справишься, — Рита похлопывает меня по плечу. — Увидимся завтра.

— Ладно. Спасибо, Рита.

Выходя из бара, я улыбаюсь Роуму, который все еще сидит за барной стойкой, но так и не притронулся к напитку, который я ему приготовила, и машу рукой Максу. Я иду по длинному коридору в роскошную раздевалку. Снимаю одолженный топ и бралетт, надеваю свою одежду и, перекинув сумку через плечо, выхожу через парадную дверь на улицу.

Скарлетт за стойкой администратора нет. Вообще никого нет на ресепшене, но у двери стоят два крепких охранника, так что, думаю, если кто-нибудь из членов клуба войдёт, они дадут знать.

Не моя забота, напоминаю себе. Но, по крайней мере, теперь у меня есть работа.

Именно таким я и представляла себе вечер в баре. Было динамично, интересно — и это только работа за стойкой. Наблюдать за людьми оказалось по-настоящему увлекательно. «Rapture», конечно, обслуживает куда более высокую публику, чем та, к которой я привыкла, но, по-моему, я держалась достойно.

Опыт, полученный, когда я сопровождала отца на его мероприятиях, пригодился.

Я умею вести светские беседы. А чаевые? Качаю головой, всё ещё не веря. Я и не мечтала, что выйду сегодня из «Rapture» с сотнями долларов в сумке.

Хотя мой мотель как минимум в миле отсюда, город никогда не спит, вокруг полно людей и всё хорошо освещено. Поэтому я иду пешком. Захожу в аптеку, покупаю обезболивающее, бутылку воды и что-нибудь перекусить, потому что умираю с голоду, а потом направляюсь в мотель.

Волосы на затылке вдруг встают дыбом. Кто-то за мной наблюдает? Идёт следом?

Черт, неужели это люди моего отца?

Я останавливаюсь и оглядываюсь, чувствуя себя параноиком, сердце бешено колотится. Но никто, похоже, не обращает на меня внимания.

И всё же я ускоряю шаг, и когда добираюсь до мотеля и открываю дверь номера, с облегчением выдыхаю. Закрываю её за собой и на всякий случай принимаю дополнительные меры: кладу полотенце под дверь и закрываю глазок салфеткой.

С одной стороны за стеной кто-то орёт. С другой доносятся непристойные звуки секса. Кто-то громко взывает к Богу, и я закатываю глаза. Тоже мне представление. Будто секс способен заставить человека кричать всякую ерунду.

Я высыпаю покупки из пакета. Сразу же открываю упаковку с ибупрофеном, запиваю три таблетки водой, затем открываю пакет с картофельными чипсами со вкусом барбекю и запихиваю их в рот. Я умираю с голоду. Когда я в последний раз нормально ела, а не просто перекусывала?

До того, как сбежала от отца. Неудивительно, что я голодна.

Я купила очень дешевые шлепанцы, потому что не люблю ходить босиком по этому полу, поэтому снимаю обувь и надеваю их, шевеля пальцами ног.

Я устала. По крайней мере, мне не придется завтра снова бродить по улице в поисках работы. Зато придётся сходить за одеждой, так что я вернусь в тот универмаг и попробую найти вещи, которые выглядят прилично и не слишком дёшево.

Не знаю, возможно ли это, но я постараюсь.

Может, мне даже не придется продлевать проживание в этом мотеле. Возможно, я смогу позволить себе что-нибудь получше. Сегодня я заработала несколько сотен баксов, хотя работала не полную смену.

Дела налаживаются.

Приготовившись принять душ и лечь спать, я захожу в крошечную ванную. Интересно, кто такой этот Роум? Он такой напряженный. Когда он увидел синяки у меня на рёбрах, он так разозлился, что сначала я решила, будто он злится на меня. Но нет. Не знаю, злился ли кто-нибудь за меня раньше. Может, Айрис, но она никогда не стала бы возражать отцу, когда он плохо со мной обращался. В том доме никто не рискнул бы перечить отцу.

— Откуда у тебя синяки?

— Меня сегодня утром ограбили, немного помяли, но я в порядке.

— Тебе больно?

— Нет, я...

— Не лги мне.

Каждое его слово, несмотря на ярость в тоне, до сих пор заставляет меня нервничать. Почему он так разозлился?

Стоит ли мне его бояться? Я и раньше встречала таких, как он. Сильных. Грозных. Но мои травмы вызвали у него гнев. Честно говоря, возмущение Роума меня даже тронуло.

К тому же он чертовски сексуален. Эти голубые глаза… просто вау. В сочетании с оливковой кожей и темными волосами — у меня чуть слюнки не потекли.

А эти татуировки… от них у меня всё внутри сжимается.

Боже, я бы хотела увидеть их все. Ясно, что они тянутся по его рукам. А есть ли у него татуировки на груди? На спине? Я хочу знать.

— Наверное, не стоит представлять клиентов обнаженными, — говорю сама себе, включая воду в душе и доставая одежду для сна.

И всё же, когда я становлюсь под струи воды, не снимая шлепанцев — потому что эта ванна совсем не выглядит чистой, — я не могу перестать думать о красивом незнакомце и гадать… почему ему было не всё равно?