Грешный король

56. Лулу

Все болит, и я почти уверена, что меня только что ударили по лицу.

— Она очнулась.

Я узнаю этот голос.

И тут все возвращается. Шопинг. Лавленд. Как меня накачали наркотиками и бросили на заднее сиденье машины.

Я задыхаюсь, когда кто-то пинает меня в рёбра. Мне удаётся открыть один глаз, и я вижу, как Лавленд ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Просыпайся, сука. Господи, мы тебе не так уж много вкололи.

— Довольно.

Меня снова бьют, а потом отец кричит:

— ДОВОЛЬНО!

— Я только начала, — с усмешкой говорит Лавленд, пока я пытаюсь сесть.

— Ты больше к ней не прикоснешься, — говорит отец, глядя на меня с ненавистью и яростью.

Я оглядываюсь в поисках выхода, но не пришла в себя до конца. Руки и ноги тяжелые, и я нахожусь в… гостиной.

Я в доме?

За окнами и у раздвижной стеклянной двери, ведущей к бассейну, ходят мужчины с автоматами.

Я окружена.

И я одна.

— Ты вообще здесь только благодаря мне, — Лавленд замахивается, чтобы снова меня ударить, но я поднимаю руку и перехватываю её. — Мелкая тварь.

Ей все же удается меня ударить, и в глазах темнеет. Черт, как же кружится голова. Меня тошнит.

Боже, быть под кайфом — ужасно.

Я слышу щелчок взводимого курка и с ужасом смотрю, как мой отец стреляет Лавленд в грудь, живот и прямо между глаз.

— Гребаная шлюха, — бормочет он, когда она падает прямо на меня.

О боже.

Я пытаюсь скинуть её с себя, но тело всё ещё не слушается, и только с нескольких попыток мне удаётся столкнуть её в сторону. Я вся в её крови, в её мясе… и желание вывернуть наизнанку усиливается в миллион раз.

— Я так в тебе разочарован, Элоиза.

Господи. Этот тон. Блять.

— Я не могу выйти за него.

Он цокает языком, качает головой и проводит рукой по лицу.

— Это не тебе решать. Ты будешь делать то, что я, блять, тебе скажу. Быть подстилкой Романа Александера — не то, что я для тебя приготовил, и это никак не поможет нашей семье.

Семье? Этот человек понятия не имеет, что такое семья.

Ноги начинают слушаться, и я поднимаюсь на них, но комната кружится, и я едва не падаю снова.

— Она не должна была, блять, тебя накачивать наркотиками. — Он качает головой, сверля взглядом женщину у моих ног, которая продолжает истекать кровью, заливая пол.

Боже. Неужели я следующая?

Пожалуйста. Пожалуйста, Роум, найди меня. Мне так чертовски страшно.

Он меня убьет.

— Дэмиен скоро будет здесь, чтобы забрать тебя.

Я качаю головой, но он бросается ко мне, и я не успеваю увернуться — его ладонь сжимает мою руку, и он выдёргивает плечо из сустава.

Черт.

Я кричу от боли. Она такая острая, такая чертовски обжигающая. По телу пробегает электрический разряд, и не в хорошем смысле.

Лицо отца в дюйме от моего.

— Ты будешь делать, что тебе сказано, неблагодарная сучка!

Шлепок!

В глазах снова темнеет, когда у него звонит телефон, и он улыбается.

— Вот и он… Риццо.

— Я пас, — говорит мужчина. Лицо отца бледнеет, а тело напрягается от ярости. — Ее трахнул Александер. Ты вообще собирался раскрыть эту мелочь, ублюдок? Ты знал, что к чему, и не сдержал своего слова. Сделка расторгнута.

— Послушай, существуют операции…

— Я сказал, что сделка отменяется.

Телефон отключается, и отец роняет его на пол, поворачиваясь ко мне.

— Ты — мелкая сука. Я должен был убить тебя вместе с твоей матерью.

Плечо горит от боли, меня мутит.

Он меня убьет.

Где Роум? Я хочу увидеть его, хотя бы еще раз, перед смертью. Хочу сказать ему, как сильно его люблю. Как благодарна ему за все, что он для меня сделал.

Внезапно мы слышим выстрелы снаружи. Звучит как настоящая война. Столько взрывов и дыма. Отец хватает меня, выворачивает уже вывихнутую руку и прижимает к себе, словно живой щит.

Жалкое ничтожество.

— Если я пойду ко дну, — шипит он мне в ухо, — ты пойдёшь со мной, сука.