Грешный король

28. Роум

Я хочу взять своего светлячка в постель и раствориться в ней на несколько часов, а потом свернуться с ней и проспать большую часть дня. Мои люди сообщили, что утром она ходила в спортзал со Скарлетт, а потом вернулась в пентхаус. Мысль о том, что она в моем доме, доставляет мне удовольствие.

Моя.

После нашей встречи в моем кабинете вечер пошел наперекосяк. Я готов отвлечься на роскошную женщину.

Мою роскошную женщину.

— Отдохни немного, — говорю я Люку, пока мы поднимаемся в лифте. — Будь у меня к шести вечера.

— Мне только что написала твоя девушка, — говорит он, удивляя меня.

Я сужаю глаза. Мне не нравится, когда Элоиза пишет Люку, если только это не экстренный случай.

— Что она прислала?

— Список продуктов, — он поворачивает телефон так, чтобы я мог его видеть. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Пошли кого-нибудь за гребаными продуктами, — отвечаю я и смотрю на него как на идиота. — Но с этого момента все просьбы будут поступать через меня.

Он ухмыляется и кивает, пока лифт останавливается на его этаже.

— Я займусь этим. До встречи.

Когда двери снова закрываются, я делаю глубокий вдох. Кажется, мне нужно поговорить с Элоизой.

Я подхожу к двери и киваю двум мужчинам, которые там стоят.

— Позже привезут продукты. Один из вас может зайти и убрать всё холодное в холодильник.

Они кивают, а я захожу внутрь, закрываю дверь, останавливаюсь и прислушиваюсь.

Я не слышу, как она суетится внизу, и по тому, что в доме тихо, понимаю, что ее здесь нет.

Она в постели.

Поднимаясь по лестнице, я снимаю пиджак и галстук. Расстёгиваю рубашку на ходу, заходя в спальню, и бросаю одежду на стул в углу.

Но Элоизы здесь нет.

Нахмурившись, я иду в ванную.

Элоизы нет.

Я сбрасываю туфли и прислушиваюсь. Потом до меня доходит, что ее вещей больше нет в моей ванной, и, начиная злиться, подхожу к шкафу.

Ее одежда исчезла.

Если бы она съехала, мои люди сказали бы мне.

Тогда я понимаю, что в душе кто-то есть. Нахмурившись, выхожу из спальни и иду по коридору в гостевую комнату, которой ни разу не пользовался — кого, чёрт возьми, я вообще собирался сюда приглашать? — и понимаю, что она перебралась туда.

Какого хуя?

Я слышу, как выключается душ, и прислоняюсь к дверному косяку, ожидая ее.

Она что-то бормочет себе под нос. Через несколько секунд включается фен, но я все еще жду.

Элоиза выходит из ванной, завернувшись в белое полотенце, ее темные волосы распущены и еще немного влажные. На лице нет макияжа, и она выглядит чертовски соблазнительно.

Но, увидев меня, она замирает и прикусывает нижнюю губу.

— Привет, — говорит осторожно.

— Привет, Элоиза. — Ее брови неуверенно сходятся на переносице из-за холода в моем голосе. — Почему ты здесь?

Она оглядывается по сторонам и облизывает губы.

— Потому что я не знала, хочешь ли ты, чтобы я была в твоем личном пространстве, поэтому я...

Я отталкиваюсь от дверного косяка, и она замолкает.

— Поэтому ты что?

— Нашла гостевую комнату, — Слова звучат тише, и её взгляд опускается на мою грудь. Ей нравятся татуировки. Но мне нужно, чтобы она смотрела мне в глаза.

— Я не хочу, чтобы ты жила в этой комнате, — говорю, приближаясь к ней. Я обхватываю ее рукой за горло и прижимаю спиной к стене, удерживая ее там. Ее зрачки расширяются.

— Г-где ты хочешь меня видеть?

Боже, этот ее хриплый голос, когда она возбуждена, выбивает у меня почву из-под ног.

— В моей постели. В моей комнате.

В нашей постели. В нашей комнате. Но к этому она пока не готова.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, Светлячок.

— Я не хочу тебе мешать.

Не хочет мешать мне? Многие мужчины — и женщины — ежедневно уступают мне во всём. Это то, чего я ожидаю и чего требую. Но сейчас все по-другому. И если я хоть что-то знаю о Сальваторе Риццо, то понимаю: это следствие его издевательств. Его тотального контроля. Его жестокости.

Как мне показать ей, что я не такой, как он? Что у неё есть выбор… и что я просто надеюсь, что она выберет то, чего хочу я?

Я наклоняюсь, прижимаюсь щекой к ее щеке и шепчу ей на ухо.

— Я хочу, чтобы ты была моей.

Стягиваю с нее полотенце, и оно падает к ее ногам, а затем просовываю руку ей между ног и рычу.

— Ты уже мокрая. Почему ты такая влажная, Элоиза?

Она тяжело сглатывает под моей рукой. Чёрт, мне нравится чувствовать её пульс, как она глотает, как дышит.

— Я... — Она задыхается, когда мой палец проскальзывает между ее губ и обводит ее вход.

— Скажи мне.

— Я не могу сказать.

Я улыбаюсь ей в щеку.

— Да, можешь. Почему ты так возбуждена?

Лулу снова сглатывает и двигает бедрами, как будто хочет большего, но я убираю палец, отказывая ей.

— Потому что ты выглядел очень сексуально — только в брюках, прислонившись к двери, со скрещёнными руками и напряжёнными мышцами. И ты выглядел таким безумным.

— Тебя возбуждает, что ты сводишь меня с ума?

Она качает головой.

— Просто… Боже, пожалуйста, прикоснись ко мне.

— Я так и сделаю, — легонько касаюсь ее клитора, и она вздрагивает. — Дам тебе то, что нужно. Расскажи мне остальное.

— Я не знаю, как это объяснить.

Я опускаю голову и втягиваю один сосок в рот, заставляя нас обоих застонать.

Боже, она восхитительна.

— Я просто возбудилась, когда увидела тебя таким.

Это все, что она может мне сейчас дать, поэтому я засовываю в нее два пальца, продолжая посасывать сосок, пока она не вскрикивает, прижимаясь ко мне. Ее маленькие руки снова зарываются в мои волосы, и оргазм накрывает ее быстрее, чем я ожидал.

— Это не твоя комната, — говорю, пока она тяжело дышит, приходя в себя. — И ты уже второй раз кончаешь от моей руки, а не от моего члена или рта.

Я беру ее на руки, выхожу с ней из спальни и несу в нашу комнату, где укладываю на кровать. Вытягиваюсь над ней, убираю волосы с ее лица и прижимаюсь губами к щеке.

— Роум, — шепчет она, скользя пальцами вверх и вниз по моей спине. Боже, ее прикосновения пробуждают во мне что-то, о существовании чего я даже не подозревал.

— Да, Светлячок.

— Я очень, очень хочу, чтобы ты…

Прежде чем она успевает закончить мысль, я накрываю ее губы своими, и она вздыхает с облегчением. Я редко целую женщин в губы. Это слишком интимно, слишком близко. Но, возможно, это мой новый фетиш.

Целовать Элоизу.

У нее мягкие и пухлые губы, и когда я провожу по ним языком, она приоткрывается, впуская меня.

Я погружаюсь в этот поцелуй, жадно исследуя её, пробуя на вкус. Мои бёдра прижимаются к её, и она трётся об меня, пропитывая мои брюки, пока я целую её до изнеможения. Я не могу остановиться. Прикасаться к ней, наслаждаться ее губами.

Чертовски вкусно.

Моя жизнь слишком опасна, чтобы впускать в нее что-то настолько прекрасное.

Но я знаю, что никогда ее не отпущу.

Ее руки скользят к поясу моих брюк, и она просовывает руку под них, желая, чтобы я был без одежды.

С радостью подчиняясь, я опускаюсь, расстегиваю брюки и снимаю их, а затем возвращаюсь к ней и нежно касаюсь ее губ своими.

— Так лучше? — спрашиваю.

— Намного лучше, — соглашается она и снова прижимается ко мне, обвивая руками мою шею и шире раздвигая ноги, чтобы обхватить меня бедрами. Мой член тяжело ложится в ее влажную щель. — Может быть, скоро станет еще лучше?

Я усмехаюсь.

— Готова принять мой член, Светлячок?

— Да.

Я протягиваю руку между нами и провожу головкой с пирсингом по клитору, и ее глаза расширяются.

— Черт возьми, что это?

Улыбаясь, облизываю ее губы.

— Ты, блядь, сойдешь от этого с ума.

Медленно ввожу в нее головку и замираю, затем рычу.

— Черт возьми, как тесно!

Она издает сдавленный звук, но приподнимает бедра в приглашении.

— Не останавливайся.

— Я буду осторожен, — предупреждаю ее. — Не хочу сделать тебе больно.

— Все в порядке. Сделай мне больно. Черт, Роум, просто...

Я резко вхожу в нее, заставляя ее вскрикнуть, затем выхожу и повторяю снова.

— Ты этого хочешь?

Она кивает, запрокинув голову.

— Смотри на меня, Элоиза.

Ее зеленые глаза открываются и устремляются на меня. Мне нравится, как расширены ее зрачки, как участилось дыхание.

— Еще, — шепчет она.

— Тебе нравится грубо, детка?

— Я не знала, что мне нравится… до этого момента.

И от этих слов каждая клетка моего тела воспламеняется. Я не могу сдерживаться. Даже если бы попытался — не смог бы, а я человек, который привык держать всё под контролем. Я вхожу в неё сильнее и глубже, но мне всё равно мало.

Я хватаю подушку, приподнимаю её попку над матрасом и подкладываю под неё, получая нужный угол, чтобы входить ещё глубже.

— Роум…

— Верно.

Впиваюсь зубами в ее шею, трахая жестче, а она цепляется за меня, словно боится, что я отстранюсь.

Ни за что, черт возьми.

Я поднимаюсь на колени и смотрю на неё. Грудь подпрыгивает при каждом толчке, а мягкий живот чертовски красивый и так и просится под мою руку.

Я накрываю его ладонью и большим пальцем нажимаю на её клитор, и она выгибается, ещё сильнее насаживаясь на мой член, содрогаясь вокруг меня.

— Кончай, черт возьми, — рычу и вижу, как ее кожа краснеет. Она сжимает простыни в кулаках, не сводя с меня глаз, и ее накрывает такой мощный оргазм, что утягивает за собой и меня.

Я вхожу в нее, наполняя своей спермой, и не чувствую ничего, кроме... блаженства.

Должно быть, это оно и есть. Другого слова не подберешь.

Снова накрываю ее своим телом и целую в щеку, шею и губы, нежно скользя по ним, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Это наша кровать, — говорю я, касаясь ее губ. — И наша комната. Ты будешь здесь со мной. Понятно?

Она кивает и облизывает губы, задевая мои.

— Ты также будешь отправлять запросы на покупку продуктов и все остальное непосредственно мне.

Она хмурит брови.

— Ладно. Я не знала, что делать.

— Теперь знаешь, — снова целую ее. — Просто спроси меня, если не знаешь, детка.

— Хорошо.

Я переворачиваю нас на бок, чтобы не давить на нее своим весом.

— Это было...

— Чертовски невероятно, — отвечаю. Мне нравится нежная улыбка, которую я получаю в ответ. Искренняя. Счастливая.

— Твой пирсинг... ты прав. Я не могу объяснить, насколько это было здорово.

— Я рад, Светлячок. Теперь это все твое.

Румянец заливает ее лицо. Затем она замолкает.

— Что? — я все еще внутри нее — не хочу терять ее тепло, — но вижу, что ее что-то беспокоит. Хотя я должен был вытрахать все мысли из ее хорошенькой головки.

Она делает вдох.

— Я хочу пригласить сюда Скарлетт. Она моя подруга.

— Хорошо.

— Она испугалась.

Я хмурюсь.

— Почему?

— Потому что новым сотрудникам вдалбливают, что сюда вход запрещен.

— А, — я перекидываю ее волосы через плечо. Черт, я не могу от нее оторваться. — Если она приглашена, значит, всё нормально. Хочешь, я предложу ей квартиру здесь?

Она часто моргает.

— Ты бы сделал это?

— Она твоя подруга. Если она этого хочет, я не против. — Глаза Светлячка наполняются слезами, и я хмурюсь. — Эй, ты чего?

— Я не привыкла... ко всему этому.

— К чему?

— К тому, что меня слушают. Что обо мне заботятся… Что у меня есть право голоса и выбор.

— У тебя есть все, что ты пожелаешь. — Целую ее в лоб. — А теперь нам нужно обсудить еще кое-что.

— Хорошо. — Она шмыгает носом и проводит нежными пальчиками по моей щеке.

— Если ты не хочешь забеременеть, тебе лучше позаботиться о контрацепции. Я не собираюсь трахать тебя с чем-то между нами.

Она удивленно вскидывает брови, и я ухмыляюсь, прежде чем поцеловать ее, а затем отстраняюсь и направляюсь в ванную.

— Роум…

— Это не обсуждается, — добавляю я. — Хотя мысль о том, что ты беременна…

Она вздрагивает. Я и сам вздрагиваю. Уже сам факт, что рядом есть человек, который мне небезразличен, делает меня уязвимым. Но ребенок?

Это может поставить меня на колени.

Но мысль о том, что у меня будут дети от Светлячка, согревает меня.

— Но ты... чист?

Я оборачиваюсь к ней. Это резонный вопрос. Она знает, что я управляю секс-клубом, и вчера вечером видела, как я заходил в игровую.

— Да, я чист. Я бы никогда не подверг тебя опасности.

У нее еще остались вопросы, но я знаю, что она их не задаст.

— И, Элоиза, когда я захожу в игровую, я делаю это не для того, чтобы развлекаться с другими женщинами. Я просто выполняю свою работу и слежу за тем, чтобы все, кто переступает порог моего заведения, — и персонал, и клиенты — были в полной безопасности.

Она кивает.

— Понятно.