Грешный король

49. Лулу

Иисус. Блядь. Христос.

Он выглядит как дьявол, пока стоит позади меня в тусклом свете комнаты, наблюдая за мной в зеркале. Такой большой, высокий и широкоплечий… а вид его татуированных рук, скользящих по моей бледной коже, вызывает дрожь, от которой ноет живот и сжимаются бедра.

С понимающей ухмылкой Роум наклоняется и прижимается губами к верхней части моего плеча, а затем отходит и берет длинный отрезок веревки.

Он встаёт передо мной, закрывая зеркало. Мягкая фиолетовая верёвка ложится вокруг моей шеи и плеч, почти как упряжь, и он завязывает узел прямо между грудей, затем целует меня в грудину, чуть выше узла.

— Можно тебя потрогать? — спрашиваю хриплым шепотом.

— Нет, — его ледяной взгляд прикован к моему. — Нельзя.

Я поджимаю губы. Это почти подмывает меня сказать «жёлтый».

Мне нравится прикасаться к нему.

Мне нравится, что я одна из немногих, кому это вообще позволено.

Но я буду терпеливой. Буду доверять ему. Сегодня он напряжён до предела. Это не тот спокойный, собранный мужчина, к которому я привыкла.

Мне хотелось бы знать, что его так вывело из себя, но я молчу, стою, опустив руки, и просто наблюдаю. Его предплечья напрягаются, когда он завязывает узлы. Темные брови сдвигаются, образуя между собой тонкую линию, и мне хочется протянуть руку и разгладить ее большим пальцем, но я держусь и просто смотрю на него.

Когда он заканчивает обвязывать меня мягкой веревкой, он отходит в сторону, и я вижу себя в зеркале — у меня буквально отвисает челюсть.

Вау!

Он так идеально обмотал ее вокруг моей груди, торса и плеч, что это похоже на настоящее произведение искусства. Внезапно комнату наполняет тихая фортепианная музыка, и я смотрю на Роума. Он проводит рукой по губам, подходит ко мне сзади и смотрит на меня в зеркало.

— Цвет?

— Чертовски ярко-зеленый.

Его губы изгибаются в полуулыбке, он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моему соску, отчего тот твердеет.

— Невероятно, — бормочет, прижимаясь губами к моему плечу. — Потрясающе, — он спускается к моей спине, чуть ниже шеи, и проводит зубами по моей коже. — Чертовски восхитительно.

Я вздыхаю от его прикосновений, наслаждаясь ощущениями.

Внезапно он шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю. Шлепок достаточно сильный, чтобы я почувствовала жар, но не настолько, чтобы вскрикнуть.

Роум приподнимает бровь, глядя на меня в зеркало.

— Зеленый.

Он возвращается к столу и выбирает другую веревку, на этот раз красную и потолще. Разматывает ее, подходит ко мне сзади и накидывает петлю на мою талию. Продевает ее под фиолетовыми нитями, а затем спускается ниже, к моим бедрам, дразня и мучая меня каждым движением.

Ему приходится пропустить её под моим пахом, сбоку от вагины и обратно, но он останавливается и проводит пальцами по моей щели, заставляя меня застонать.

— Уже такая мокрая, — бормочет и целует меня в спину. — Такая теплая.

Я всхлипываю, а он продолжает завязывать узлы. Они такие красивые. Даже не хочу думать о том, сколько практики ему потребовалось, чтобы сделать их такими идеальными.

Не думай об этом.

Этот мужчина на двадцать лет старше тебя. У него большой жизненный опыт. Отключи мозг, Элоиза.

— Светлячок.

Я резко поднимаю глаза и смотрю на него в зеркало.

— Почему ты хмуришься?

Быстро моргаю и беру себя в руки.

— Прости, я задумалась.

Он прищуривается и наклоняет голову набок. Затем его рука снова оказывается у меня между ног, но не у промежности. Он сжимает моё бедро — там, где нога переходит в тело, — и я прикусываю губу.

— Цвет? — требует. Его голос звучит жестче, чем раньше, а взгляд — холоднее.

— Зеленый, — шепчу, но его глаза сужаются. — Очень зеленый.

Его рука поднимается, и внезапно он вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю, выгибаясь навстречу.

— Боже, ты чертовски прекрасна, — бормочет он, глядя на нас в зеркало. — Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, детка. В этом моменте.

Я тяжело сглатываю. Стенки сжимаются вокруг его толстых пальцев, мне так сильно хочется кончить. Я нуждаюсь в этом.

— Еще нет, — шепчет он мне на ухо. — Насколько ты близко?

— Очень близко. Роум, пожалуйста.

Он вытаскивает руку и тут же засовывает пальцы, которые только что были во мне, мне в рот.

— Оближи. Не хочу испачкать веревки.

Я обхватываю их губами, вылизывая дочиста. Не говорю, что веревки всё равно испачкаются от моей влажной киски — по ухмылке на его красивом лице ясно, он думает о том же.

И ему все равно.

Когда я слизываю с него свои соки, его рука скользит по моей шее, вниз по телу, поверх веревок. Я надеюсь, что он вернется к моему клитору, чтобы унять эту боль, но он просто ухмыляется и отпускает меня.

Будь он проклят!

Он усмехается, берет еще один моток веревки, на этот раз оранжевой, вплетает ее в фиолетовую и начинает обматывать правую ногу.

Черт, это очень красиво.

Роум опускается на корточки рядом и целует мое бедро, пока его пальцы ловко скользят по ноге. Я всегда стеснялась своих бедер, потому что они... неидеальные, и у меня целлюлит.

Но сейчас Роум боготворит мою ногу, и я чувствую, как мое дыхание учащается, а глаза в зеркале широко распахнуты.

Мой разум пуст.

Такое чувство, будто я парю в воздухе.

Пальцы Роума скользят вверх по моей ноге, к ягодицам, которые тоже обвиты веревками. Он снова шлепает меня, но на этот раз я не вздрагиваю.

Я прикусываю губу.

Мое лицо пылает.

Это самое возбуждающее, что со мной происходило.

— Цвет.

— Зеленый.

Это мой голос? Такой хриплый. Кажется, будто я в трансе. Вдруг Роум оказывается прямо передо мной, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза с такой нежностью, что у меня наворачиваются слезы.

— Я здесь, — напоминает он.

— Зеленый, — повторяю.

Он нежно целует меня, а затем наклоняется к моему уху.

— Ты погружаешься в сабспейс⁴, детка. Именно там я тебя и хочу видеть. Но мне нужно, чтобы ты ещё какое-то время оставалась со мной. Мне нужно, чтобы ты продолжала отвечать мне.

— Хорошо.