Грешный король

57. Роум

Пока моя армия разбирается с теми, кто снаружи, мы с Матео и Джулианом врываемся в дом через парадную дверь и убиваем всех на своем пути, рассредоточившись по дому. Мне требуется всего шесть секунд, чтобы найти Риццо и моего Светлячка в гостиной рядом с кухней, но я замираю на месте, оценивая картину.

Лавленд мертва. Лежит у ног Элоизы.

Какого хрена? Лавленд была в этом замешана?

Риццо держит дочь перед собой, приставив пистолет к ее шее.

И я вижу, что с ее плечом что-то не так.

Сукин сын.

— Если оставишь меня в живых, — говорит Риццо, нервно облизывая губы, — я позволю тебе жениться на моей дочери. Мы можем объединить силы, заключить союз.

Я наклоняю голову набок.

— Или?

— Или я убью ее прямо сейчас.

Элоиза смотрит на меня. Она в ужасе. Дрожит, и ей невыносимо больно. На ней столько крови, что она точно ранена. Выстрелом. Ножом.

Боже, детка.

— Знаешь, что интересно, — говорю ему, не сводя глаз со своего светлячка. Я зашел в эту часть комнаты один. Я уже вижу, как Матео беззвучно приближается к Риццо сзади, а Джулиан стоит справа от меня, вне поля зрения. — Я планирую жениться на твоей дочери с твоим благословением или без него. Твое одобрение для меня ничего не значит.

Ее губы дрожат. Она с трудом сглатывает. Взгляд уходит в сторону, будто она отстраняется от боли.

Но мне нужно, чтобы она была со мной.

— Светлячок, — Ее взгляд резко возвращается к моему. — Смотри на меня.

— Мы можем договориться, — говорит Риццо с резким, нервным смешком. — Дэмиен больше не хочет ее, потому что ты трахнул ее и лишил девственности.

Теперь моя девушка хмурится, и это почти заставляет меня рассмеяться.

Почти.

— Я не была девственницей, когда сбежала, — говорит она, и лицо Риццо краснеет.

— Ты гребаная шлюха, — рычит он ей на ухо, и, пока он отвлекается, Элоиза бросается в бой. Она наступает ему на ногу, здоровой рукой тычет ему в глаз и не промахивается.

Риццо воет от боли.

— На пол, — кричу я, поднимаю пистолет и стреляю ее отцу прямо между глаз.

Он падает на Лавленд, а я бегу к Элоизе, которая пытается отползти от него.

— Иди сюда, детка.

— Мне так больно, — всхлипывает она и вскрикивает, когда я заключаю ее в объятия.

— Я отвезу тебя в больницу. Где идет кровь?

Черт, крови слишком много.

— Он в тебя стрелял?

Джулиан, Матео и Люк вбегают, и Люк тут же помогает мне её осмотреть. Она плачет так сильно, что не может мне ответить.

— В нее не стреляли, — говорит Люк, качая головой.

— Она упала на меня, — выдавливает Элоиза сквозь рыдания, глядя на Лавленд.

— Это ее кровь? — спрашиваю я, испытывая облегчение, когда она кивает.

— Слава богу. Я понесу тебя, детка.

— Нет, — она качает головой. — Я сама. Ты меня слишком трясешь.

— Машина прямо у входа, — говорит Джулиан. — Все люди Риццо мертвы. Нужно убираться отсюда, пока не приехали копы.

— Подожди. — Элоиза тянет меня за рубашку, и я наклоняюсь, прижимаюсь щекой к ее щеке.

— Что такое, Светлячок?

— Я люблю тебя. Я думала, что больше не смогу тебе сказать, потому что он собирался у-у-убить меня, и, о боже...

— Я тоже тебя люблю. Я здесь. Ты в безопасности, любовь моя.

У меня столько вопросов, но с ответами придется подождать, потому что нужно показать мою девочку врачу.

— Никакой больницы, — говорит Люк, пока мы выбегаем к машине. — Доктор Асгуд уже ждёт в лазарете со всей командой.

Я киваю и помогаю Элоизе сесть в машину. Она морщится и вскрикивает, пока я пытаюсь пристегнуть ее ремнем безопасности, и каждая секунда ее мучений отзывается в моей душе болью.

— Хотел бы я избавить тебя от этого, — шепчу, наклоняясь, чтобы прижаться губами к ее голове. — Лучше бы это был я, Светлячок.

— Я жива, и я с тобой. Со мной все будет в порядке.

Люк сворачивает за угол и наезжает на выбоину. Элоиза ахает и теряет сознание.

— Черт, прости, — говорит он.

— Еще раз так сделаешь, и ты труп. Мне плевать, что ты семья.

Снова тянется минута за минутой, а Элоиза так и не приходит в себя.

Он ударил ее по голове? У нее на лице синяки, и от этого мне хочется вернуться и сжечь все дотла. Ненавижу, что этот ублюдок умер быстро, хотя заслуживал долгих мучений. За то, что он сделал с моей девочкой сегодня — я никогда не забуду, как он использовал ее в качестве живого щита, — и за все годы издевательств, которые она терпела. Она в моих руках, но я не знаю, что она пережила за те несколько часов, пока я не мог до нее добраться.

Я никогда не забуду, как он дышал ей в затылок, веря, что сможет заключить со мной сделку — как будто я буду обращаться с ней как с пешкой на шахматной доске.

А Лавленд? Она тоже причастна к тому, что случилось с моим светлячком?

Мне нужно знать, что именно произошло и кто еще из моих людей оказался ебаным предателем.

Потому что они все умрут.

— Мэтьюз в камере? — требую, уткнувшись губами в волосы Элоизы.

— Ага.

— Насколько он еще жив?

— Вполне живой, — подтверждает Люк и смотрит на меня в зеркало заднего вида. — Надолго ли?

— У него есть несколько дней, — ухмыляюсь ему. — Ублюдка ждет долгая, медленная смерть. Мне нужны ответы, и он их даст.

— Господи, ты пугаешь, — бормочет Люк.

— В этом смысл моей работы, помнишь?

Когда мы добираемся до парковки под зданием, я несу Элоизу в лазарет, где нас тут же окружают доктор Асгуд с командой.

— Клади ее на каталку, — командует Асгуд твердым решительным тоном. Она хорошо справляется в стрессовых ситуациях, и это одна из причин, по которой я ее нанял.

Здесь часто решается вопрос жизни и смерти.

— Откуда кровь? — спрашивает она, и я качаю головой.

— Это не ее. Мы ее осмотрели, у нее нет открытых кровотечений.

— Принесите ножницы, — рявкает она. — Нужно снять с нее одежду. Левое плечо вывихнуто. Все вон, пока я сделаю рентген.

Все выходят, а она тащит большой аппарат и устанавливает его над Элоизой, чтобы сделать снимки.

— Ты тоже, — говорит она мне.

— Я, блядь, никуда не уйду.

— Облучение...

— Я. Не. Уйду.

Она вздыхает, выходит из палаты, и тут же раздается писк, после чего доктор Асгуд и все остальные возвращаются, чтобы продолжить работу над моей девочкой.

— Вывих, — повторяет она. — Перелома нет. Удары по лицу, рёбрам, ногам. Сильные ушибы. Скорее всего, рёбра тоже отбиты. Её хорошо избили. Бедняжка.

Иисусе.

— Почему она без сознания?

— Боль. Страх. Тело сделает всё, что нужно, чтобы защитить себя. Ты же знаешь.

— Если она не выживет, то и ты тоже, — рычу я женщине, и она щурится в ответ.

— С ней все будет в порядке. А теперь отойди и дай мне закончить осмотр.

— Я остаюсь здесь.

Доктор Асгуд качает головой и благоразумно молчит, продолжая осматривать Элоизу.

— Травм головы нет, — бормочет она. — Переломов лицевых костей тоже. Хотя челюсть будет болеть.

Черт возьми.

— Очнись, Светлячок, — шепчу я, целуя ее руку. — Очнись ради меня.

— Тебе стоит выйти из комнаты, пока мы будем вправлять плечо.

— Ни за что на свете.

— Это не...

— Делай, — рявкаю я на нее.

— Она может прийти в себя в процессе, — предупреждает она. — И может начать отбиваться.

Я, блядь, на это надеюсь.