Грешный король

33. Роум

Это пришло двадцать минут назад.

Я беру паяльную лампу с верстака в камере. Люк удивленно поднимает брови.

— Уже?

— Я ей нужен, — говорю я, включая лампу. — Так что его время только что сократилось.

Мужчина всхлипывает и трясет головой.

— Да ладно тебе, босс, — умоляет Рокки, по его лицу течет кровь из того места, где раньше было ухо. — Клянусь, я не знал.

— Ты не знал, — киваю, обдумывая его слова. — Ты украл у меня сто тысяч и не знал, что для меня это проблема?

— Они были фальшивые, — говорит он, а я качаю головой, будто не могу поверить, насколько он туп. — И я собирался всё вернуть.

— Как? Напечатав еще на моих же гребаных принтерах?

Я подставляю паяльную лампу под его босую ногу и слушаю, как он воет. Остальные из его бригады стоят рядом и смотрят — для урока.

Не смейте, блять, воровать у меня.

Я отпускаю их и оглядываю остальных десятерых, которые работают с принтерами. У них каменные лица. Пара человек побледнели, будто их сейчас стошнит, но пока держатся.

— Вот что бывает, когда вы меня предаете, — спокойно говорю им. — Я хорошо плачу всем. Если вам нужно больше, приходите ко мне, и мы поговорим. Потому что если я узнаю, что вы присвоили то, что принадлежит мне...

Я достаю оружие из-за спины, поворачиваюсь и стреляю Рокки промеж глаз.

— Вы умрете. Мучительно.

— Да, босс, — отвечают они.

— За работу! — рявкаю, и они быстро расходятся по печатному цеху.

— Я думал, ты поиграешь подольше, — говорит Люк, подходя ко мне.

— Элоиза ищет меня, — отвечаю.

— Я всё гадал, не расстроена ли она, — говорит он, и я полностью переключаю на него свое внимание.

— С чего бы ей расстраиваться?

— Черт, — говорит он, запуская руку в волосы. — Я думал, Джулиан тебе рассказал.

Мое сердце бешено колотится.

— Лучше бы ты все объяснил, черт возьми.

— Мэр вел себя как мерзкий ублюдок, — Люк тяжело вздыхает. — Не принимал отказа. Джулиан вмешался, выгнал придурка, и я полагаю, ты отзовёшь его членство.

— Немедленно. Она пострадала?

— Нет, он просто схватил ее за запястье, но она этого не хотела, и, как я слышал, на секунду растерялась.

Блять.

— Отвези его на кладбище, — говорю, указывая на Рокки. — Я пойду к ней.

— Понял, — кивает Люк, а я выхожу из камеры, на ходу надеваю пиджак и поднимаюсь на лифте в лаундж.

Когда подхожу к бару, Элоизы там нет.

— Если ищешь свою девушку, то я видела, как она зашла в игровую минут пятнадцать назад, — подмигнув, говорит Рита.

В игровую?

Если кто-то к ней притронется, он — труп.

Сегодня я уже убил человека. Что такое ещё один?

Захожу внутрь и, пока глаза привыкают к полумраку, оглядываю помещение в поисках своего светлячка. Почти обхожу все вокруг, когда замечаю ее.

И ухмыляюсь.

О, детка.

Она стоит, слегка расставив ноги, выставив бедро и скрестив руки на груди, и наблюдает, как Джейсон связывает Бет верёвками. Несмотря на то что Бет хрупкая, он уже проделал с ней серьёзную работу. И по её расширенным зрачкам и учащённому дыханию видно, что Бет полностью погружена.

И мой светлячок в восторге.

Я хочу, чтобы все здесь знали, что она моя. И хочу немного с ней поиграть. Никто, кроме меня, не увидит ее обнаженной, но это не значит, что я не могу заставить ее кончить на глазах у всех.

Подхожу сзади, прижимаюсь грудью к её затылку и обнимаю, притягивая к себе.

— Тебе стоит быть осторожнее, — говорит она, не поднимая на меня глаз. — Мой мужчина может войти в любую минуту. Он довольно страшный. Не стоит его злить.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее уху.

— Ну всё, Светлячок.

— Что всё?

— Один оргазм ты не получишь.

Она вздыхает и прижимается ко мне, ничуть не обеспокоенная, но я не лгу. В какой-то момент я ей откажу, и с нетерпением этого жду.

Отсрочка оргазма — один из моих любимых фетишей.

Джейсон кивает мне, но продолжает завязывать узлы на бедрах Бет. Узор, над которым он работает, сложный и красивый. Я бы с удовольствием сделал что-то подобное с Элоизой.

— Ты так можешь? — спрашивает она, откидываясь назад, чтобы я могла расслышать ее сквозь музыку в комнате.

— Могу, — подтверждаю я и чувствую, как она резко вздыхает, когда Джейсон обматывает мягкую красную веревку вокруг промежности Бет, чуть в стороне от ее киски. — Тебе действительно нравится.

— Это так красиво, — выдыхает она и накрывает мои руки своими ладонями, прижимая меня к себе. — Веревки разного цвета, и то, как он их завязывает. Это похоже на танец. Хотела бы я, чтобы мои руки могли так же.

Руки Бет заведены за спину, а веревки стянуты петлей от верхней части плеч до запястий, где они связаны вместе.

— Я могу зафиксировать тебя и в других положениях, — шепчу ей на ухо и убираю одну её руку с груди, чтобы провести ладонью вниз по боку и под подолом сзади. Я стою прямо за ней, так что никто не видит её задницу, когда я просовываю палец под нижнее белье и чувствую, насколько она мокрая. — Черт, светлячок, ты просто стоишь здесь, и уже завелась.

— Я не могу отвести взгляд, — признается она, с трудом сглотнув, и я ввожу в нее палец, отчего она издает низкий стон. Музыка играет громко, так что ее слышу только я, но замечаю, что люди начинают смотреть.

Потому что я никогда не играю. Никогда не приводил сюда партнёршу, чтобы трахнуть ее, использовать на ней веревки или поэкспериментировать. Но если мой светлячок заводится, наблюдая за тем, как Джейсон и Бет разыгрывают сцену, я, блядь, собираюсь разделить это удовольствие с ней.

И все, кто это увидит, поймут, что она моя.

— Роум, — говорит она, положив голову мне на плечо, но при этом не отрывая взгляда от Джейсона. Глаза Бет стеклянные, она смотрит прямо перед собой, словно не видит нас. Она настолько под влиянием Джейсона, что сейчас для неё существует только он, и так и должно быть.

— Он прекрасно с ней обращается, — шепчу Элоизе на ухо. — Не торопится, следит, чтобы веревка скользила по ее коже, прежде чем завязать узел. Она вся горит от желания, да?

Элоиза кивает, и я поворачиваю руку так, чтобы дотянуться до ее клитора, отчего она вздрагивает в моих объятиях.

— Видишь, какая она мокрая, Светлячок?

— Да.

— Ее влага стекает по бедрам. Интересно, что именно ее так возбуждает? Ощущение его рук, скользящих по ее коже?

Элоиза выпячивает попку, безмолвно умоляя меня трахнуть ее жестче, надавить на эту волшебную точку внутри ее киски, чтобы она кончила.

И я это сделаю.

Скоро.

— Смотри. Он целует ее плечо. Он целовал ее между узлами вот так, детка?

Она кивает и облизывает губы.

— Да. И трогал ее.

Моя девочка любит прикосновения.

Я прижимаюсь губами к ее шее и начинаю ласкать ее еще усерднее.

— Роум, люди смотрят.

— Хорошо.

Она поднимает на меня широко распахнутые глаза, но в них нет страха или тревоги.

Нет, эти изумрудные глаза полны похоти.

— Я тебя прикрыл, светлячок. Они видят только то, что я позволяю. И я ни с кем не делюсь этой киской.

Она прикусывает губу и снова смотрит на Джейсона, который только что перекинул веревку через живот Бет крест-накрест, оставив пупок открытым.

Я не могу дождаться, когда сделаю это со своим светлячком.

Чем скорее, тем лучше.

Её ногти впиваются мне в руку, сквозь пиджак, а потом она кончает, выжимая из моих пальцев все до последней капли, и я становлюсь твердым как камень.

Когда она заканчивает, я облизываю пальцы, а потом снова обнимаю ее.

Джейсон поднимает Бет на руки и, когда сцена заканчивается, несет ее в отдельную комнату, где он, скорее всего, ее трахнет, а потом окружит заботой.

Джейсон — один из лучших доминантов в клубе.

Элоиза разворачивается в моих объятиях, обхватывает меня за талию и запрокидывает лицо, чтобы я мог её поцеловать.

И я, блядь, с удовольствием это делаю. Подцепив её подбородок пальцем, я накрываю её губы своими, углубляя поцелуй, пока мы оба не начинаем тяжело дышать.

— Вау, — шепчет она. — Я просто хотела обнять тебя.

— Ты в порядке, Светлячок?

— Да. Хотя мэр — придурок.

Я прищуриваюсь.

— Джулиан все уладил.

Позже я поблагодарю друга и попрошу его помочь мне отправить сообщение мэру нашего прекрасного города.

Внезапно Элоиза хмурится и смотрит куда-то позади меня, слева.

— Там что-то не так.

Я отпускаю её, оборачиваюсь, следуя за её взглядом, и вижу, как мужчина отводит руку с кнутом и с треском опускает его на спину женщины.

Она привязана к Андреевскому кресту, спиной вверх, и на ней не меньше дюжины кровоточащих ран.

— Некоторым это нравится, Светлячок.

— Нет, — говорит она, качая головой. — Она что-то говорит. О боже… это Скарлетт.

Элоиза подбегает к кресту и видит лицо Скарлетт.

— Она кричит стоп слово!

Мужчина отводит руку, будто собирается ударить снова, но я вырываю кнут у него из руки и подаю знак охране, чтобы та, блядь, тащила сюда свои задницы.

— Заприте его в камере, — говорю им и понимаю, что это тот самый ублюдок, который на прошлой неделе проигнорировал стоп-слово Бет. Я не понимаю, как он вообще оказался здесь. Лавленд должна была сообщить ему, что его членство аннулировано.

Что за херня?

— Ей нравится! Она не понимает, что говорит, — кричит он, пока его уводят, а я тем временем отстегиваю ремни Скарлетт, пока Элоиза успокаивает ее, убеждая, что теперь она в безопасности.

— Мы здесь, — успокаивающе говорит Элоиза. — Ох, милая, мы здесь. Все в порядке.

— Он не слушал, — плачет Скарлетт, пока я расстегиваю последний фиксатор. Она падает мне на руки, ноги подкашиваются. Стараясь не задевать спину, я поднимаю ее на руки и держу под ягодицы, а она обхватывает меня ногами за талию.

— Обхвати Роума за шею, — говорит Элоиза, помогая ей. — Все хорошо, милая. Теперь все хорошо.

Скарлетт рыдает. Мне не нравится держать на руках обнаженную женщину, которая не Элоиза, но Скарлетт не может идти сама, а ее спина так сильно пострадала, что я не могу ее чем-то укрыть.

— Все в порядке. — В глазах Элоизы блестят слезы. Она бросает на меня взгляд, давая понять, что видит мой дискомфорт, но также знает, что я забочусь о её подруге, и в этом нет ничего сексуального. — Куда мы можем её отнести?

— У нас есть лазарет, — отвечаю я и киваю другому охраннику. — Вызови доктора Асгуд, пусть будет здесь как можно быстрее. Мы будем в лазарете.

— Да, сэр, — он достает телефон.

— У вас есть дежурный врач? — спрашивает Элоиза, и я просто киваю, направляясь к небольшой комнате, которую мы превратили в смотровой кабинет на случай таких моментов или если кому-то из моих людей нужно будет наложить швы.

Внутри три кровати. Я усаживаю Скарлетт на край ближайшей, так что её ноги свисают вниз. Лечь она не может, поэтому я хватаю одеяло и прикрываю ей грудь спереди.

Она прижимает одеяло к себе, все еще плача.

— Я повторяла «бамия» снова и снова. Ненавижу этот чёртов овощ. — Она вытирает слёзы со щёк, размазывая потёкший макияж. — Он не останавливался.

— Ты соглашалась на порку? — тихо спрашиваю я.

— Нет, это не моё, — отвечает Скарлетт, качая головой. — Он спросил, можно ли использовать хлыст и флоггер. Я сказала, что дам сигнал, когда будет слишком, и он согласился.

Ублюдок.

Я присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее лицо в ладони. От ярости мое сердце колотится, а по телу разливается жар. Подонок дорого заплатит за то, что сделал с этой женщиной.

— Скарлетт, посмотри на меня. Мне так чертовски жаль, милая. Этого не должно было случиться с тобой.

Она качает головой и снова начинает плакать.

— Я разберусь с этим. Я вызвал врача, он о тебе позаботится.

Ее губы дрожат, но она кивает.

— Спасибо, мистер Александер.

— Не стоит меня благодарить. Моя работа — следить за тем, чтобы ты была в безопасности, и сегодня я тебя подвел. Больше такого не повторится.

Я целую ее в макушку, встаю и отвожу охранника в сторону.

— Майкл, — говорю ему. — Сообщи Рите, что Элоиза не доработает смену, и отведи её наверх, в пентхаус. Когда придёт врач, проследи, чтобы её сразу провели к Скарлетт и у неё было всё необходимое. Держи меня в курсе того, что здесь происходит.

— Да, босс, — кивает Майкл. — Если кто-нибудь спросит, где ты будешь?

— В камере, — я поворачиваюсь к нему. — И ещё: пусть мне принесут кнут.