Грешный король

41. Лулу

Ай!

Я стону, переворачиваясь в постели, и чувствую, как будто мой живот сжимают изнутри.

Открыв глаза, вижу, что Роума больше нет рядом, и, судя по ощущению прохладных простыней, его нет уже какое-то время.

Мне бы не помешали объятия.

Потому что я почти уверена, что у меня начались месячные, а месячные — это ужасно.

Встаю с кровати, чтобы пойти в ванную, но замираю на месте и в ужасе смотрю на кровь на простынях. Это похоже на сцену из фильма ужасов.

— Черт.

Нет.

Нет.

Черт. Я не могу допустить, чтобы Роум это увидел. Ему… ему это совсем не понравится.

— Элоиза, какого хуя!

О боже.

— Прости, отец. Я как раз собиралась поменять простыни…

Удар.

Я сгибаюсь пополам от боли. Я ненавижу его. Я его так, блядь, ненавижу.

— Убери этот ебаный бардак, тупая жирная сука.

Пощечина.

— Прости, — шепчу, хватаясь за щеку, которая, без сомнения, такая же красная, как мои испачканные простыни.

Я вздрагиваю, вспоминая жестокость отца.

Всё кончено, Лулу. Теперь ты в безопасности.

Глубоко вздохнув, я бреду в ванную и вижу, что у меня кровь на ногах — капли остаются на полу. Ускоряю шаг и иду в туалет, быстро надеваю трусики и спортивные штаны, сверху — свободную футболку, но у меня нет ни прокладок, ни тампонов.

Может, они в сумочке?

Я спускаюсь за сумочкой, открываю ее, роюсь внутри, но ничего не нахожу.

Месячные закончились за день до того, как я уехала из отцовского дома, и мне не пришло в голову запастись всем необходимым.

— Роум? — окликаю его на случай, если он в кабинете или где-то еще в пентхаусе, но в ответ тишина.

Его здесь нет.

И я ни за что не попрошу кого-то из его людей сходить для меня в аптеку. Нет. Точно нет.

Я сама могу сходить, но мне лучше поторопиться, а то кровь быстро пропитает одежду.

Знаю по собственному опыту.

Я та девушка, у которой в старшей школе были неловкие истории про месячные.

Какая я удачливая.

Перекинув сумку через плечо, я надеваю шлепанцы у входной двери, открываю ее и выхожу.

— Мисс? — спрашивает охранник.

— Привет. Я сейчас вернусь. Все в порядке.

Он секунду смотрит на меня, потом кивает. Я спешу к лифту.

То же самое я говорю еще паре охранников. Аптека совсем рядом, в квартале отсюда. Я вернусь до того, как кто-нибудь заметит, что меня нет. Надеюсь, в аптеке есть туалет, которым я смогу воспользоваться. Иначе я могу напугать охранников, когда вернусь с кровью на спортивных штанах.

Я вздрагиваю от этой мысли и выхожу на улицу. Глубоко вдыхаю свежий воздух и понимаю, что не выходила из здания Роума с тех пор, как он привез меня сюда из того дерьмового мотеля.

Честно говоря, здание, в котором я живу, огромное, и в нем есть все, что мне может понадобиться. Рестораны, кофейня, спа-центр, тренажерный зал, моя работа и мой дом — все аккуратно и удобно расположено в одном месте, и мне это даже нравится.

Но мне нужен свежий воздух и солнце. Здесь хорошо, и если бы не ощущение, будто моя матка устраивает переворот, пытаясь сбежать из тела, я была бы чертовски счастлива.

Иду по кварталу, подняв лицо к солнцу. В это время суток на улицах Лас-Вегаса тихо. Сейчас только полдень, и я предполагаю, что большинство туристов отсыпаются после вчерашних гулянок в гостиничных номерах. Мимо проходит несколько человек, но их очень мало. И, должна признать, это приятно. Как и вся прошедшая неделя.

Рита, самая лучшая начальница на свете, отнеслась ко мне с пониманием, когда я вернулась на следующую смену. Мне казалось, что я ее подвела, бросив посреди смены, чтобы позаботиться о Скарлетт, но, к счастью, она отнеслась к этому спокойно. Она искренне переживала за Скарлетт, и это заставило меня полюбить её ещё больше.

Макс, узнав, что мы с Роумом пара, перестал флиртовать со мной — наверное, это мудрое решение, учитывая, кто мой мужчина. Работа... веселая. Сложная, но по большей части потрясающая.

Каждый день я слежу, чтобы люди Роума были накормлены — к его большому неудовольствию. Но по тому, как он целует меня — страстно — когда благодарит, я понимаю: втайне ему нравится, что я забочусь о его людях. После этого я провожу время со Скарлетт.

Ей регулярно меняют повязки, но она все еще испытывает сильную боль. Я ей не завидую. Теперь я знаю, что она любит из еды и какие фильмы ей нравятся. Однажды Рита даже присоединилась к нам в свой редкий выходной, чтобы посмотреть «Стильную штучку». Она как заботливая старшая сестра, которой у меня никогда не было.

Такое чувство, будто я обрела новую семью. Не говоря уже о великолепном, сексуальном мужчине, в которого я влюбляюсь.

Я никогда не была так счастлива. И никогда не чувствовала себя в такой безопасности.

Захожу в аптеку и с корзинкой направляюсь к полке женских товаров. Выбираю пару упаковок того, что мне нужно, затем иду по ряду с обезболивающими, беру свою любимую баночку и останавливаюсь у сезонных сладостей.

Вооружившись всеми необходимыми вещами, включая шоколадные батончики и кукурузные чипсы со вкусом начо, подхожу к кассе.

Оплатив всё, я морщусь, глядя на измученную женщину, которая только что взяла у меня деньги.

— Можно воспользоваться вашим туалетом? — спрашиваю ее, указывая на тампоны. — Это срочно.

— Я не должна вас пускать, — говорит она, — но я понимаю. Сама через это прошла. Конечно, через заднюю дверь и сразу направо.

— Спасибо. — Я с облегчением вздыхаю, беру сумку и спешу вглубь магазина.

Вернусь в пентхаус, заберусь в кровать, и проведу весь день под одеялом с книгой.