Грешный король

Эпилог. Роум

Шесть месяцев спустя

— Боже, ты прекрасна. — Утыкаюсь носом в ее висок, и ее киска сжимает меня так сильно, что я почти кончаю прямо здесь и сейчас. — Не смей кончать, светлячок.

— Роум, — задыхается она, приподнимая бедра.

— Тебе нравится, когда за тобой наблюдают?

Мы в комнате для вуайеристов, и сегодня моей девочке исполняется двадцать четыре года.

Это то, о чем она просила.

Конечно, есть некоторые изменения.

Люди, наблюдающие за нами через окно, видят только то, что я им позволяю. Но им видно ее лицо — и то, как её прекрасные зелёные глаза смотрят на меня, как её губы приоткрыты, как щеки заливает румянец.

— Пожалуйста, — просит она.

— Что тебе нужно, жена?

Она тяжело сглатывает, как всегда, когда я так ее называю. Прошло шесть месяцев, но мне до сих пор не надоело называть ее своей женой.

Я сдержал обещание и женился на Элоизе через неделю после того, как мы избавились от ее отца. На следующий день ей было слишком больно.

— Блять, мне нужно кончить.

— Ты кончишь. Но не сейчас. — Я отвожу её ногу в сторону, приподнимаю выше, получая больше доступа к ее идеальной киске, и вдавливаюсь сильнее, заставляя её ахнуть. — Черт возьми, ты весь матрас залила, детка. Тебе нравится, что те люди за стеклом сейчас смотрят и слушают, как я тебя трахаю?

— О боже.

— Ответь мне.

Раньше я бы на такое не пошел. Ни за что.

И сейчас мне это не нравится.

Но, кажется, ради нее я готов на всё.

— Да, — она прикусывает губу и проводит рукой по моему боку. — Да, мне нравится. Мне нужно кончить.

— Хорошо, детка, — я начинаю трахать ее жестко и быстро, а потом наклоняюсь и кусаю ее за шею так сильно, что останутся следы. — Кончай для меня. Пусть они слышат. Пусть слышат, как сильно ты любишь мой гребаный член.

Она кончает и красиво стонет, увлекая меня за собой.

Я выхожу и кончаю прямо на нее, помечая ее на глазах у всех этих придурков.

Моя.

Чёрт возьми, моя.

Когда она приходит в себя, шепчу:

— Перевернись и повернись спиной к стеклу, жена.

Она делает, как я сказал, а я подхожу к окну и опускаю штору.

— Представление окончено, — рычу, отрезая нас от зрителей.

— Спасибо, — говорит она, когда я залезаю на матрас и прижимаю ее к себе. — Я знаю, что тебе это не по душе.

— Я не говорил «красный», — напоминаю и целую ее долго и нежно. — Но такое будет только по твоей просьбе и только на день рождения. Потому что ты моя, и я не делюсь.

— Знаешь, мне не нравится, что какая-то другая женщина, возможно, только что видела тебя голым, — говорит она, как будто только что об этом подумала. — Да, не нравится. Это будет разовая акция. Но пробовать что-то новое весело.

Я ухмыляюсь и крепко обнимаю ее.

Внезапно она отстраняется, округляет глаза и бежит в ванную, где ее рвет в унитаз.

Я убираю ее волосы с лица и успокаивающе поглаживаю по спине.

Всё гадал, когда же начнется.

— Черт, надеюсь, у меня не грипп.

Я не могу сдержать смешок, и она сердито поворачивается ко мне.

— Что смешного?

— У тебя не грипп.

Я помогаю ей привести себя в порядок, а потом укладываю обратно в постель.

С того случая несколько месяцев назад, когда у неё начались месячные и мы обнаружили кровь в кровати, я слежу за её циклом. Я больше не хочу, чтобы меня заставали врасплох.

У нее задержка уже две недели.

— Фу, я не хочу, чтобы ты заболел.

— Светлячок, у тебя не вирус. Ты беременна.

Она замирает, а потом садится и в шоке смотрит на меня, пока я подпираю голову рукой и улыбаюсь ей.

— Нет, не беременна.

— Да. Беременна.

— Откуда ты знаешь?

— Я слежу за твоими месячными.

— Ух ты… это совсем не безумно, ничего подобного.

— Мы давно выяснили, что я не в себе, — притягиваю ее к себе и с жаром целую. — У тебя уже были симптомы. Когда ты собиралась заподозрить?

Она вздыхает.

— Не знаю. Я думала, может, со мной что-то не так, раз раньше не получалось забеременеть.

— С тобой всё в порядке, любовь моя.

— Черт возьми. Мне нужно сделать тест.

— Ждет тебя наверху.

Она моргает.

— Ты всё продумал. Это немного… нервирует.

Элоиза кладет голову мне на грудь и обнимает меня, как делала с самого начала, словно боится, что я исчезну.

Я никуда не уйду.

И мне чертовски нравится, когда она проводит руками по моему прессу. Я люблю её прикосновения. Мне всегда мало.

— Надеюсь, я не буду ужасной матерью.

Я хмуро смотрю на нее сверху вниз.

— Ни за что.

— Мы будем продолжать жить здесь или купим дом?

Я перекатываюсь над ней, обхватываю её лицо ладонями и смотрю сверху вниз.

— А ты чего хочешь, жена?

Она вздыхает и приподнимается, чтобы поцеловать меня.

— Может быть, дом с двором. Не знаю, хочу ли я воспитывать детей над секс-клубом. Но пентхаус, конечно, оставим.

— Договорились. Завтра начнем искать дом.

Она может получить все, что захочет.

— Есть еще пожелания?

Элоиза улыбается.

Она редко о чем-то просит. На самом деле, как и в тот судьбоносный день, когда она ходила по магазинам со Скарлетт, мне приходится уговаривать ее потратить наши деньги. Это одна из причин, почему я так ее люблю.

И за то, как она смотрит на меня, словно я — весь ее гребаный мир.

— У меня уже есть всё, чего я когда-либо хотела, Роум.

Блядь, да.

Мое сердце сжимается, и я страстно целую ее.

— И всегда будет, Светлячок.