Грешный король

Бонусный эпилог. Роум

Девятнадцать лет спустя

— Нет. Категорически нет. Почему ты не сказала мне об этом до того, как мы приехали сюда?

Моя идеальная, великолепная, потрясающая дочь закатывает глаза и смотрит на свою мать в поисках помощи, но мой Светлячок просто улыбается.

— Мам.

— Ни за что. Это была твоя идея. Объясняй отцу сама.

Большие голубые глаза Сабрины, так похожие на мои, устремляются на меня, и она смотрит на меня фирменным взглядом. Тем самым, который выручал её с самого рождения. Тем самым, из-за которого мне хочется убить каждого чертового парня в этом городе, который хотя бы косо на неё посмотрит.

— Папочка, я должна жить в общежитии. Я первокурсница. Мне нельзя жить за пределами кампуса.

— Ты, черт возьми, принцесса мафии, и если ты думаешь, что я оставлю тебя в общем общежитии, вместо того чтобы ты жила в доме, который я купил, под охраной моих людей, то ты сильно ошибаешься, детка. Ты не в моем городе, где я могу за тобой присматривать.

— Вот именно, — говорит она, запрокидывая голову. — Я люблю тебя, пап, но ты слишком опекаешь меня. Как я могу набираться жизненного опыта, если ты мне ничего не позволяешь? Я хочу знакомиться с парнями, ходить на вечеринки и...

— Я...

— Ладно, — вмешивается Элоиза, вставая между нами. Она кладет руки мне на грудь, и я тут же успокаиваюсь, но все равно злюсь. — Она права, Роум.

Я сужаю глаза и сжимаю зубы. От такого взгляда мужчины цепенеют от ужаса, но мои девочки просто улыбаются мне.

Потому что они знают, что я дам им всё, что они, блять, захотят.

— Еда в столовой не такая уж и дерьмовая, — заявляет Калеб, наш семнадцатилетний сын, входя в комнату вместе с пятнадцатилетним Ником.

Оба уплетают мороженое.

— Видишь? Еда хорошая. Я не буду голодать. Ты всегда следил за тем, чтобы я ела, а теперь тебе не придется этого делать. — Сабрина хлопает ресницами, и у меня щемит сердце.

Потому что, черт возьми, мне нравится следить за тем, чтобы она ела.

— Я не позволю тебе делить комнату с кем-то, — говорю ей.

— У нас отдельный блок, — успокаивает Элоиза. — И этот этаж только для девушек. У них есть комендантский час, и я состою в родительском чате этого общежития.

Я замечаю, что Ник внезапно хмурится и смотрит в окно.

— Пойду напугаю этих придурков, которые здесь живут. Пусть держат свои грязные руки при себе, иначе лишатся их.

— Я с ним, — говорит Калеб, и парни уходят.

Я горжусь ими.

— Мы купили тебе дом.

— И мы все будем жить в нем, когда приедем в гости, — говорит Элоиза. — А в следующем году она сможет туда переехать. У нее даже могут быть соседи по комнате.

— Только не приезжайте каждые выходные, — добавляет Сабрина.

— Я буду приезжать так часто, как захочу. Мне не нравится, что ты на другом конце страны. А вдруг с тобой что-нибудь случится?

— Ничего не случится, — говорит Сабрина, но она не закатывает глаза и не выглядит раздраженной. Нет, моя милая девочка подходит ко мне, обнимает и прижимается щекой к моей груди. — Я знаю, тебе тяжело, пап. Знаю, что ты параноик, но за мной следят двое охранников.

Я привёз сюда двух своих лучших людей, обе — женщины, отлично вписываются в кампус. Я бы ни за что не отпустил свою дочь учиться в колледже на другом конце страны без защиты.

Но это не я.

И я это ненавижу.

— Я люблю тебя, — говорит она, и это последний гвоздь в моем пресловутом гробу.

Черт.

— Я тоже тебя люблю, детка. Будешь звонить мне каждый день. И я установил за тобой слежку.

— Роум, — начинает Элоиза, но я прищуриваюсь, глядя на свою жену, и она поджимает губы.

— Это не обсуждается.

— Дядя Карсон уже сказал, что убьет любого, кто косо на меня посмотрит.

— Я уверен, что мы все это говорили, даже твои братья.

— Ник немного пугающий, — говорит она.

Оба моих сына однажды станут отличными мафиози.

И Сабрина тоже могла бы стать, но она этого не хочет. По крайней мере, пока. И я это уважаю.

— Мы установили камеры по периметру, — говорит Джулиан, входя в комнату и упирая руки в бедра. — Мы не знали, что принцесса будет жить именно здесь, так что камеры в доме уже были, но тут тоже всё поставили.

— Вы поставили камеры? — возмущенно спрашивает Сабрина.

— Карсон сейчас разговаривает с начальником службы безопасности кампуса, — добавляет Джулиан.

— Почему все сюда приехали? — спрашивает Сабрина, а Элоиза только смеется.

— Потому что ты у нас первая, — говорит ей моя жена, перекидывая свои темно-каштановые волосы через плечо. — И мы все тебя любим.

— Ник, похоже, разбил нос какому-то парню, — объявляет Матео с порога. — У парня мой удар справа. Но не волнуйтесь, я всё уладил.

— Вам всем пора, — говорит Сабрина, выталкивая нас из своей комнаты. — Такими темпами никто даже разговаривать со мной не захочет.

— Хорошо, — Матео ухмыляется. — Эй, наслаждайся учебой в колледже, малышка. Звони, если я тебе понадоблюсь.

Он подмигивает и уходит.

Джулиан целует Сабрину в макушку и щелкает ее по носу.

— Принимай правильные решения.

— Ты советуешь мне принимать правильные решения?

— Да, — подтверждает Джулиан. — Пойду посмотрю, насколько сильно пострадал нос.

Элоиза обнимает Сабрину, и когда глаза моей жены наполняются слезами, у меня внутри все сжимается.

Ненавижу, когда она плачет.

— Я люблю тебя до луны и обратно, и, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.

— Обязательно. Я тоже тебя люблю, мам, — Сабрина целует ее в щеку, и Элоиза, вытерев слезу, поворачивается к двери.

— Пойду соберу мальчиков, пока кто-нибудь не вызвал полицию.

— Я сейчас подойду, — говорю ей. Оставшись наедине с дочерью, я беру ее за руку и целую тыльную сторону ладони.

— Пап, не заставляй меня плакать.

— Ты всегда была эмоциональной девочкой, — улыбаюсь и заправляю ее волосы за ухо. — Я хочу, чтобы ты испытала все, чего так жаждешь, моя красавица. Но я также хочу, чтобы ты была умницей. Ты чертовски умная и добрая, и мне нужно, чтобы ты помнила, что ты важна. Не только для меня и твоей мамы, но и для всего мира. Так что развлекайся, учись и расти, и знай, что, когда что-то пойдет не так, я буду рядом, чтобы навести порядок. Потому что это моя работа.

— Я думала, твоя работа — пугать, — мягко говорит она с понимающей улыбкой.

— Иногда. Но самое дорогое для меня — это ты и твои братья. Твоя мама. Вы — мое сердце и душа.

Я достаю из кармана бумажник, вынимаю из него кредитную карту и протягиваю ей. Глаза Сабрины расширяются, когда она видит черную карту.

— Папа.

— Это твое. Если я не могу быть рядом и следить, чтобы у тебя было все необходимое, то хотя бы могу заплатить за это.

— Прости, — вздыхает моя дочь, и я хмурюсь. — Я знаю, ты хотел, чтобы я осталась в Вегасе или, по крайней мере, на Западном побережье. Но, папа, я...

— Тебе не нужно извиняться передо мной за то, что ты такая независимая. Мы вырастили тебя сильной, Сабрина. Тебе понадобится этот стержень, чтобы справиться со всем, что жизнь тебе преподнесёт. Ты моя дочь.

— Да, я вообще-то крутая.

Я усмехаюсь и притягиваю ее к себе, чтобы еще раз обнять, прежде чем пойти утешить своего светлячка. Черт… разве не десять минут назад она сворачивалась у меня на руках и засыпала на диване под мультики? Когда она, блять, успела вырасти?

— Ты и правда крутая.

Благодаря тренировкам она несколько раз сбивала меня с ног на ринге. Все мои дети отлично дерутся и умеют обращаться с оружием.

Сабрина — превосходный стрелок.

— Веди себя хорошо, малышка.

— Не волнуйся за меня.

Это невозможно.

— Почему мы ее оставили? — спрашиваю я в темноте, лежа с Элоизой в постели и слушая ночные звуки за окном нашего дома неподалеку от Вегаса. Мы построили этот дом и вырастили в нем наших детей. Я ходил по дому с Сабриной на руках, убаюкивая ее, когда она была совсем маленькой. Она забиралась между нами, когда ей было страшно. Наши дети спали здесь, когда болели, и прыгали на меня, чтобы разбудить рождественским утром.

Это был наш дом долгое время.

Но сейчас, когда Сабрины нет, всё по-другому.

— Потому что она волевая девушка и решила уехать учиться в колледж.

Моя жена вздыхает и прижимается ко мне, ее пальцы порхают по моим татуировкам на груди, как и всегда. Она в моей жизни уже больше двадцати лет, но сейчас я люблю ее еще сильнее, чем когда-либо.

Она — свет в моей тьме, и мне никогда не будет ее достаточно.

— Если ты еще раз проверишь ее местоположение на телефоне, я…

Я переворачиваюсь, придавливаю ее к кровати и прижимаюсь к ней носом.

— Что ты сделаешь, Светлячок?

— Я не позволю тебе связывать меня целую неделю.

Прищурившись, я провожу рукой от ее шеи по груди вниз, к самому сокровенному.

— Зачем ты себя наказываешь, детка?

Она ахает, когда я провожу пальцем по ее влажному лону, и, когда она всхлипывает, я улыбаюсь, глядя на ее губы.

— Может, тебе стоит меня отвлечь?

Мой голос звучит низко и грубо.

— Кажется, это ты меня отвлекаешь.

— В любом случае это работает.

Я закидываю ее ногу себе на бедро, открывая ее для себя, и проскальзываю внутрь, заставляя нас обоих застонать.

— Всегда так чертовски идеально.

— Поцелуй меня.

Доводить мою жену до грани — по-прежнему мое любимое занятие.

— Терпение, Светлячок.

Она двигает бедрами и сжимается вокруг меня, и мне приходится стиснуть зубы, потому что она чертова сирена и точно знает, что делает со мной.

— Пожалуйста, Роум.

Обожаю, когда она умоляет.

— Хочешь мои губы, жена?

Провожу ими по ее подбородку, а затем замираю над ее ртом.

— Ты же знаешь, что хочу.

Я двигаюсь медленно, растягивая удовольствие, но когда она снова сжимается, я понимаю, что долго не продержусь.

— Ты просто дьявольское искушение.

Ее улыбка озаряет комнату, и я не могу устоять перед ней. Мои губы находят ее, и я ускоряю темп, сводя нас обоих с ума. Ее ногти впиваются мне в спину, и я рычу.

— Блять, Светлячок.

— Так хорошо, — шепчет она. — Боже, почему всегда так хорошо?

— Это ты.

Она качает головой и начинает дрожать подо мной.

— Это мы. О боже.

— Кончай для меня, детка.

Беру ее за подбородок, удерживаю, чтобы она не двигалась, и накрываю ее губы, а потом рычу, когда срываюсь за ней следом.

Наконец, отдышавшись, легко целую ее.

— Еще раз пригрозишь мне веревками, и я заставлю твою задницу гореть, Светлячок.

— Хватит флиртовать со мной.

Перевод выполнен https://t.me/escapismbooks

Подпишись, чтобы не пропустить остальные книги серии.