Измена. На бис! (СИ)

Глава 1

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда ключ вошёл в замок почтового ящика. Резкий рингтон: отрывок из «Танца маленьких лебедей» в ускоренном варианте на синтезаторе, который я ненавидела. Но Арсений установил его «чтобы слышно было».

Я дёрнулась так, что ключ выскользнул из пальцев и с противным лязгом упал в глубь железной пасти ящика. Что за невезение.

— Чёрт, — вырвалось у меня.

Сумка с репетиционным тряпьём сползла с плеча и грохнулась на бетонный пол, рассыпав содержимое. Телефон орал, разрывая тишину подъезда. Я, присев на корточки, судорожно стала шарить в этой куче тряпок. Пальцы натыкались на холодный металл пуантов, на мокрую от пота ткань спортивного купальника, на тюбик обезболивающей мази. Мобильник не попадался. Он орал где‑то внутри, приглушённо, настойчиво.

— Да где же ты, сволочь…

Наконец под смятой футболкой нащупала гладкий холодный корпус. Выдернула. Экран светился. «Неизвестный номер». Сердце ёкнуло почему‑то. Не просто так. Было в этом звонке что‑то… настойчивое. Злое.

— Алло? — сказала я, прижимая трубку к уху.

В ответ были только быстрые гудки. Чёрт бы побрал этот телефон. Почему‑то я была уверена, что этот телефонный звонок не предвещал ничего хорошего. Номер не определился. Может, ошибка?

Заглянула в почтовый ящик. Ключ лежал там, сверкая на фоне ржавчины. Я сунула руку внутрь, царапая костяшками о холодное железо, вытащила ключ. Потом собрала с пола рассыпанные вещи, запихнула обратно в сумку. Взяла почту. Рекламная газета, пара конвертов на имя мужа — Соколова Арсения Валерьевича. Всё.

Я нажала кнопку вызова. Лифт, с скрежетом спускаясь, гудел.

Я возвращалась с репетиции. Весь день тело ломило от новой связки, хореограф гнал, как лошадь. И ещё это… чувство. С утра, как проснулась. Тревога. Ждала подвоха. Думала, на репетиции ногу подверну или пуанты новые мозоли сотрут в кровь. Но нет.

Лифт приехал. Дверь с лязгом открылась. Я вошла внутрь и посмотрела в зеркало лифта. Пальто подчёркивало тонкую талию и длинную линию ног, обутых в элегантные сапоги из мягкой кожи. Мои пепельные волосы были завязаны в тугой пучок.

Лифт довёз меня до нашего этажа. Третьего. Ключ от квартиры нашла не сразу. Что же у меня за проблема с ними сегодня? Наконец вставила. Повернула.

Дверь открылась. И на меня пахнуло теплом, тишиной и… домом. Нашим домом. Тем, что мы купили два года назад.

Я зашла, закрыла дверь спиной. Прислонилась к ней.

Квартира. Наша крепость. Я обожала её с первого просмотра. Эти высокие потолки с лепниной, которые мы не стали трогать. Широкий дубовый паркет, поскрипывающий в одном месте у окна. Большая кухня‑гостиная, где стоит наша бесшумная немецкая плита и посудомоечная машина Miele. С ней, бывало, я разговаривала. Серьёзно. Когда она заканчивала цикл и издавала этот тихий, мелодичный сигнал, я могла сказать: «Молодец, ласточка, всё чисто». И Арсений, если слышал, смеялся. Говорил, что я сошла с ума.

Я сбросила сумку на паркет. Начала стягивать сапоги. Правый поддался после пары рывков. Я стояла на одной ноге, упираясь в стену, тянула левый. Сапог был тугим, мокрым от снега. И тут…

В кармане пальто снова заорал телефон.

Я вздрогнула так, что чуть не упала. Вырвала сапог с ноги, швырнула его в угол. Сунула руку в карман, выдрала оттуда мобильник. Экран опять сообщал: «Неизвестный номер». Тот же? Другой? Не разобрать.

Палец завис над кнопкой приёма. Принять? Игнорировать? Сбросить?

Приняла.

— Алло.

Тишина в трубке. Только ровный гул. Потом женский голос:

— Слушай ты, балерина недоделанная! Полакомилась крутым мужиком и хватит. Скоро муж проводит тебя на заслуженный отдых. Так что советую первой уйти. Чтобы не было мучительно больно.

— Кто это говорит?

— Не сбросила, молодец. Значит, не всё потеряно. Слушай сюда, балеринка. Твой муж, красавец, успешный, с членом в двадцать сантиметров… Он мой. Уже полгода. Поняла? Полгода он трахает меня на твоей же кровати, когда тебя нет. Любит, когда я ору. А ты, наверное, тихая, да? Как мышка. Ну так и сиди в своей норке. И не высовывайся. А то мало не покажется.

— Кто… кто вы? — прошептала я. В горле пересохло.

— Та, кто будет его будущей женой! Запомни это. И запомни: если позвонишь ему, нажалуешься, устроишь истерику… я найду тебя. И мы поговорим по‑взрослому. Я знаю, где ты репетируешь. Знаю, где твой папа живёт. Всё знаю. Так что закрой рот и смирись. Ты ему надоела. Ты — его прошлое. А я — настоящее. И будущее.