Измена. На бис! (СИ)

Глава 56

Меня разбудил телефон. Он лежал на тумбочке, вибрировал и подпрыгивал, будто очень хотел сообщить что-то важное. За окном только начинало светать. Серый, размытый свет пробивался сквозь мокрое стекло. Я потянулась, едва не скинула стакан с водой, нажала на кнопку, не глядя на экран.

— Алло?

— Ада, — голос Лики был чужим. Не таким, как обычно. Тихим, ровным, будто она уже для себя всё решила. — Ты не бросай трубку. Пожалуйста.

Я села на кровати, нога отозвалась тупой, ноющей болью. Коля спал на стуле у окна, подперев голову рукой.

— Я слушаю.

— Я знаю, что не заслуживаю, — сказала она. Голос срывался, она торопилась, будто боялась, что я брошу трубку. — Но я должна была… мне нужно, чтобы ты знала. Арсений звонил. Вчера. Рассказал про выставку. Сказал, что я во всём виновата. Что это я всё разрушила. Что если бы не я, вы были бы вместе.

— Лика, это не так. И ты знаешь.

— Знаю. — Она помолчала. — Но ему нужен был кто-то, кого можно обвинить. А я… я сама позволила. Я всегда позволяла.

Я слушала её голос и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слишком ровно, слишком спокойно. Как будто она читает, а не говорит. И ещё — эхо. Она звонила с улицы или из пустого помещения, где звук бился о стены и возвращался обратно.

— Лика, где ты?

— Неважно. — Она даже усмехнулась. — Просто хотела, чтобы ты знала. Мне жаль. Что я не смогла быть лучше. Что не смогла отказать ему. Что не смогла быть тебе подругой.

— Лика, послушай меня. Я не могу тебя простить. Не сейчас. Может, никогда. Но ребёнок не виноват. Ты слышишь? Ребёнок не виноват.

Она молчала. Я слышала её дыхание, тихое, прерывистое.

— Позвони папе, — сказала я. — Поговори с ним. Может, он сможет тебе помочь.

— Не надо, — ответила она. — Глеб и так сделал достаточно. Я не хочу его больше мучить.

— Лика!

— Прощай, Ада.

Я услышала, как она выдохнула, и связь оборвалась. Бросила трубку. Я набрала её номер. Гудки. Длинные, пустые. Ещё раз. Гудки. Ещё.

Села на кровати, нога отозвалась болью. Коля спал на стуле, но моё движение или голос — неважно — заставили его открыть глаза. Взгляд скользнул по телефону, задержался на мне. Сел прямо, стул скрипнул.

— Что случилось?

— Лика звонила. — Голос у меня дрожал. — Она как будто прощалась.

— Прощалась?

— Сказала, что Арсений винит её во всём. Что она не вынесет позора. И бросила трубку.

Коля уже натягивал куртку. Движения быстрые, жёсткие.

— Ты знаешь, где она живёт? Она говорила адрес?

— Нет. Она сказала, что у подруги. Но адреса не называла.

Я снова набрала Ликин номер. Тишина. Потом голос автомата: «Абонент недоступен».

— Может, папа знает, — сказала я. — Она оставляла ему свой адрес, когда уезжала.

Коля застегнул куртку, бросил взгляд на часы.

— Позвони ему. Узнай. Я пока спущусь к машине, заведу её. Буду ждать твоего звонка.

Он вышел. Я взяла телефон, нашла отца в списке контактов. Трубку он взял не сразу. Гудок, второй, третий, я уже начала думать, что он не ответит, когда в динамике раздалось:

— Дочка? Ты что так рано? Что-то случилось?

— Пап, мне срочно нужен адрес Лики. Где она живёт.

— Зачем? Что с ней?

— Она звонила, — я сглотнула. — Говорила странно. Как будто… как будто прощалась. Я боюсь, что она может что-то с собой сделать. Коля поедет к ней.

Отец помолчал. Потом сказал:

— Я тоже поеду.

— Пап, у тебя сердце…

— Я в порядке. — Голос его стал жёстким, командным. — Адрес записывай.

Он продиктовал, я записала на салфетке, которая лежала на тумбочке. Руки дрожали, буквы получились кривыми.

— Коля уже выехал, — сказала я. — Он встретит тебя там.

— Хорошо.

— Пап…

— Не волнуйся, — сказал он. — Я позвоню.

Он отключился. Я набрала Колю. В трубке слышался шум мотора, он был в машине.

— Адрес скинула смской. Папа сказал, что тоже поедет.

— Ладно. Выезжаю. Ты как?

— Не знаю. — Я помолчала. — Коля, найди её. Пожалуйста.

— Найду.

Он отключился. Салфетка с адресом лежала на коленях, телефон молчал, за окном серело. На часах было половина седьмого утра.

Я снова набрала Ликин номер. Гудки. Голос автомата.

Легла на подушку, закрыла глаза. В голове крутилось одно: найдут ли, успеют ли? И что дальше мне ей сказать, если успеют? Что я вообще могу сказать человеку, который спал с моим мужем, разрушил мою семью, довёл отца до инфаркта? Что я никогда не смогу её простить. Но если она сделает что-то с собой, я тоже никогда себе этого не прощу.

Нога ныла, но я не обращала внимания. Ждала звонка. В палате было тихо. Только часы на стене тикали, отсчитывая минуты. И каждая из них тянулась вечностью.

Лика, — подумала я. — Что ты задумала? Зачем?