Измена. На бис! (СИ)

Глава 39

После суда прошла неделя.

Я переехала обратно в свою квартиру к Кате. Папе стало намного лучше, он уже сам довольно уверенно ходит по дому, ворчит на врачей и даже пытался поехать в своё конструкторское бюро. Пришлось срочно приезжать и объяснять ему всю политику партии, что пока отдых превыше всего, а ребята и без него справятся.

Жизнь потихоньку входит в свою колею. Я езжу на репетиции, возвращаюсь домой, мы с Катей пьём чай на кухне и болтаем обо всём подряд. Обычная, почти спокойная жизнь.

Утром я просыпаюсь от сигнала телефона.

Коля: «Доброе утро. Как спалось?»

Уже четвёртый день подряд он пишет мне с утра. Сначала я думала — по делу. Ну мало ли, вдруг какие-то вопросы по суду. Но вопросы вроде все решили, а сообщения остались.

Щурюсь от яркого экрана, пытаюсь разобрать буквы сквозь сон.

Я: «Доброе. Спалось хорошо. А ты почему не спишь в такую рань?»

Коля: «Я всегда рано встаю. Привычка с универа. К тому же надо убедиться, что моя самая проблемная клиентка позавтракала».

Я: «Я не проблемная».

Коля: «Очень проблемная. Катя сказала, ты вчера опять бутербродом ограничилась».

Предательница. Надо будет с ней поговорить.

Я: «Бутерброд — это еда».

Коля: «Бутерброд — это бутерброд. Нормальный завтрак должен быть горячим. Обещай, что сегодня сваришь кашу».

Я: «Ты варишь себе кашу по утрам?»

Коля: «Варю. Обожаю гречку с молоком. Иногда яйца пашот делаю, но это по выходным».

Я представляю себе этого серьёзного адвоката в идеальном костюме, который стоит у плиты и варит гречку. Картинка выходит на удивление уютная.

Я: «Вы полны сюрпризов, Николай Сергеевич».

Коля: «Да, я один сплошной сюрприз. Например, я ещё и борщ умею варить. Мама научила».

Я: «Борщ? Ты?»

Коля: «А что такого? Я считаю, что любой мужик должен уметь готовить. А для чего нам ещё руки дали? Чтобы бокал с пивом держать? Нет, чтобы котлеты лепить!»

Я смеюсь в голос. Катя из своей комнаты кричит: «Ты чего там ржёшь спозаранку?»

— Ничего! — кричу в ответ.

Я: «Катя интересуется, почему я смеюсь».

Коля: «Скажи, что адвокат шутит. Это редкое явление».

Я так и делаю. Катя высовывается из комнаты с подозрительным прищуром.

— Это тот самый адвокат? — спрашивает она.

— Тот самый.

— И что, он тебе с утра пораньше анекдоты рассказывает?

— Вроде того.

Катя хмыкает и скрывается обратно. Но я успеваю заметить её довольную улыбку.

День тянется медленно, но репетиция спасает. Здесь у меня получается. Тело наконец снова меня слушается. Костя улыбается.

В перерыве проверяю телефон.

Коля: «Как репетиция? Ноги не болят?»

Я: «Болят. Но это нормально».

Коля: «Нормально — не значит хорошо. Ты хоть разминаешься как следует?»

Я: «Ты теперь ещё и в балет экспертом заделался?»

Коля: «Я просто зануда. Это моя суперспособность».

Я: «Заметно».

Коля: «Кстати, вспомнил историю. Я в школе на физ-ру ходил только потому, что там была девочка, в которую я был влюблён. Она занималась художественной гимнастикой, а я делал вид, что мне очень надо растяжку улучшить. В итоге так и не растянулся, зато научился стоять на голове. До сих пор умею».

Я фыркаю, представляя эту картину.

Я: «И что, помогло? Девочка оценила?»

Коля: «Она вышла замуж за моего лучшего друга. Я стоял на голове у них на свадьбе. Говорят, это был лучший номер программы».

Я смеюсь так, что Костя оборачивается.

— Ты чего? — спрашивает.

— Знакомый шутит, — отвечаю я.

— Богатая у тебя жизнь, — усмехается Костя и идёт к станку.

Вечером я лежу на диване у Кати в комнате, укрытая пледом. Катя рядом читает книгу, но я вижу, что она краем глаза поглядывает на мой телефон.

— Что? — спрашиваю.

— Ничего. Просто интересно, как там наш холодный красавчик.

— Он не холодный.

— А какой?

Я задумываюсь.

— Тёплый, наверное. И смешной. Он сегодня историю рассказывал, как в школе на голове стоял.

Катя откладывает книгу.

— Ада, он тебе нравится?

— Не знаю. — Я правда не знаю. — Может быть. Мы просто общаемся.

— Просто общаются с теми, кто не нравится. — Катя смотрит на меня понимающе. — Ты уже неделю с телефона не слезаешь.

— Я не слезаю?

— Ага. И улыбаешься, когда читаешь. И краснеешь. И смеёшься в голос в семь утра.

Я молчу. Потому что она права.

Телефон снова сигнализирует о новом сообщении.

Коля: «Чем занимаешься?»

Я: «Лежу на диване, читаю. Точнее, делаю вид, что читаю. Катя надо мной издевается».

Коля: «Почему?»

Я: «Говорит, я слишком часто на телефон смотрю».

Коля: «А ты часто смотришь?»

Я: «Ну…»

Коля: «Если честно, я тоже часто смотрю. Вдруг ты написала. Даже если телефон не подаёт никаких сигналов, я всё равно проверяю».

Перечитываю это сообщение три раза. Сердце почему-то колотится быстрее.

Я: «Я часто пишу?»

Коля: «Недостаточно. Могла бы и чаще».

Катя заглядывает через плечо.

— Ого, — говорит. — А он не промах.

— Катя!

— Что? Я молчу.

Я: «Катя говорит, что ты не промах».

Коля: «Передай Кате, что она права».

Я краснею. Катя ржёт в голос.

— Ну всё, — говорит она. — Я буду спать, а ты иди к себе разбираться со своим адвокатом.

— Он не мой!

— Пока не твой, — уточняет Катя и выпроваживает меня за дверь.

Я ложусь на кровать. И ловлю себя на том, что прокручиваю в голове его сообщения. Как дура, честное слово. Но внутри так тепло, что плевать. Телефон снова вибрирует.

Коля: «Я сегодня поймал себя на мысли, что считаю минуты до твоего ответа. Как ты думаешь, это нормально?»

Я: «Не знаю. Я тоже считаю».

Коля: «Тогда мы оба ненормальные».

Улыбаюсь в темноте. Наверное, так и есть.

Коля: «Могу я спросить кое-что личное?»

Я: «Спрашивай».

Коля: «Слушай, можешь не отвечать, но… ты что чувствуешь к своему бывшему? Злость? Боль? Или уже всё равно?»

Я смотрю на экран. Интересный вопрос. Честный.

Я: «Не знаю. Пока пытаюсь разобраться в себе. Потихоньку».

Коля: «Понятно. Значит, ещё не отпустило».

Я: «Да я сама не понимаю, отпустило или нет?»

Коля: «Поймёшь. Когда перестанешь вздрагивать при звуке его имени».

Я улыбаюсь.

Я: «Ты сегодня в ударе, Коля».

Коля: «Я всегда в ударе. Просто не всегда это афиширую. Только избранным».

Я: «И я теперь в избранных?»

Коля: «А ты не заметила?»

Заметила. Конечно, заметила.

На следующее утро я просыпаюсь от того, что в окно светит солнце. Настоящее, яркое, почти весеннее солнце. Оно так редко было этой зимой.

Телефон.

Коля: «Доброе утро. Сегодня солнечно. Я тут подумал… Может, погуляем? Если ты не против. Я знаю одно место, там очень красиво. И расскажу тебе ещё одну историю. На этот раз про то, как я в универе чуть не сжёг общежитие, пытаясь сделать сюрприз девушке. Спойлер: сюрприз не оценили, зато пожарные запомнили надолго».

Я смеюсь.

Я: «Это шантаж? Вы заманиваете меня смешными историями?»

Коля: «Работает?»

Я: «Работает. Во сколько?»

Коля: «Через час. Заеду за тобой. Оденься потеплее, на улице холодно, солнце обманчиво».

Я вскакиваю с кровати и бегу в душ.

Через полчаса я стою перед зеркалом, перебираю вещи, пытаюсь понять, что надеть. В комнату без стука заходит Катя, падает на кровать, подпирает голову рукой и смотрит на меня с улыбкой.

— Ну что, ждём принца на белом коне?

— Он на чёрном «мерседесе», — поправляю я, не оборачиваясь.

— Тоже вариант. — Катя довольно ухмыляется. — Главное, чтобы не на козле.

— Катя!

— Что? Я просто забочусь о твоём счастье. — Она лениво потягивается на кровати. — Так, а это что за кофта? Сними, она тебе лет десять, надень вон ту, серую, она глаза подчёркивает.

Через час я стою у подъезда. Солнце светит в глаза, снег искрится, мороз щиплет щёки. Коля подъезжает ровно в назначенное время. Выходит из машины, поправляет шарф и улыбается.

— Привет, — говорит.

— Привет.

— Ты очень красивая.

— Ты тоже ничего.

Он смеётся.

— Пойдём? Место тут рядом хорошее, минут двадцать пешком.

— Пойдём.

Мы идём по снегу. Он рассказывает историю про общежитие. Оказывается, он решил сделать девушке романтический ужин при свечах, но свечи уронил, загорелась штора, приехали пожарные, и его потом полгода дразнили «Прометеем».

— А девушка? — спрашиваю.

— Бросила меня. Сказала, что с таким неудачником ей не по пути. — Он пожимает плечами. — А у тебя какие истории?

— Скучные. Я всю жизнь в балете. Там особо не начудишь.

— Не верю. Не может быть, чтобы у такой девушки не было смешных историй.

— Ну… — я задумываюсь. — Была одна. На гастролях в Японии я перепутала обувь и вышла на сцену в чужих пуантах на полразмера меньше. Перепутала. Думала, умру от боли. Но дотанцевала. А после спектакля снять не могла — ноги распухли. Пришлось разрезать.

Мы подходим к парку. Деревья в снегу, солнце, ни души. Он берёт меня за руку. Просто так. Я не отдёргиваю. Идём по аллее, снег скрипит под ногами. Где-то вдалеке лает собака, с веток падают комья снега. Коля ловит один на лету, улыбается. А я смотрю на него и думаю: как же хорошо, что он есть.

— Не холодно? — спрашивает.

— Нет. А тебе?

— Мне тепло.

Мы идём по аллее. И почему-то на душе очень спокойно.