Измена. На бис! (СИ)

Глава 32

Утро опять встречает меня серым небом и колючим снегом. Когда уже закончится эта зима в Питере? Я выхожу из подъезда, кутаясь в пуховик, и первое, что вижу — чёрную машину Коли у тротуара.

Он стоит, прислонившись к капоту, с двумя стаканчиками кофе в руках. Пальто расстёгнуто, шарф намотан кое-как, волосы взлохмачены. Будто собирался за секунду, лишь бы успеть.

— Вы? — замираю я. — Коля, вы чего?

— Кофе, — протягивает один стаканчик. — Капучино с корицей. Вы же такой любите?

— Откуда вы…

— Катя сказала. — Он пожимает плечами. — Я позвонил спросить, как вы, а она сказала, что вы собираетесь в театр. И что кофе вы утром не пьёте, потому что лень готовить.

Я смотрю на стаканчик. Тёплый, ароматный. Пальцы сами обхватывают его, греются.

— Вы зачем приехали? — тихо спрашиваю.

— Проверить, что с вами всё хорошо. — Он смотрит серьёзно. — И убедиться, что он больше не появлялся.

— Не появлялся. Спасибо вам. Правда.

Мы стоим так несколько секунд. Снег падает на его непокрытую голову, тает в волосах.

— Поехали, подвезу до театра, — говорит Коля. — А то опоздаете.

В машине тепло и приятно пахнет цитрусовым ароматизатором. Коля включает подогрев сиденья, я откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

— Не спали? — спрашивает тихо.

— Почти нет.

— Я тоже. — Пауза. — Всё думал, как вы там. И злился на себя, что послушался и не приехал.

— Правильно сделали, что послушались. — Открываю глаза, смотрю на него. — Выспались хоть?

— Нет. Но это неважно.

Мы едем в тишине. Он не лезет с расспросами, не давит, не пытается залезть в душу. Просто везёт. И от этого спокойно.

У театра он тормозит. Смотрит на здание, потом на меня.

— Ариадна…

— Ада. — Перебиваю. — Зовите меня Ада. Ариадна — это слишком официально. Особенно после того, как вы меня кофе поите в восемь утра.

Он улыбается. Коротко, но тепло.

— Хорошо, Ада. — Пауза. — Я хотел сказать: если эта… Милана? — Я киваю. — Если она будет делать гадости — сразу говорите мне.

— Хорошо.

Коля выскочил из машины и тут же оказался у моей двери. Распахнул, подал руку. Заботливо. И тут замечаю у входа фигуру в пальто. Милана стоит, курит, глядя прямо на нас. Она в короткой дублёнке, хотя мороз под двадцать. Ноги в тонких колготках, на губах ярко-красная помада. Как всегда в боевой готовности захомутать чьего-то очередного мужа.

— Вон она, — говорю тихо.

Коля прослеживает мой взгляд. Его лицо каменеет.

— Эта?

— Да.

Она, почувствовав взгляд, медленно улыбается. Демонстративно затягивается, выпускает дым в нашу сторону.

— Красивая, — спокойно говорит Коля. — И опасная. Я таких за версту чую. Она закопает и не заметит.

— Я знаю.

— Держитесь от неё подальше. И если что — звоните сразу. Поняли?

— Поняла.

Он кивает. Я захлопываю дверь и иду ко входу. Мимо Миланы, не глядя на неё.

— Ада! — окликает она. — Сладкая парочка! Прямо кино.

Молчу. Прохожу в дверь. За спиной — её смех.

Репетиция идёт через пень-колоду.

Я чувствую себя разбитой. Ноги не слушаются, мышцы забиты, голова раскалывается. Мария Витальевна орёт, но её голос доносится будто сквозь вату.

В перерыве Костя оглядывается по сторонам, дёргает меня за рукав, отводит в сторону.

— Ты в курсе, что она тут развела цирк? — шепчет, кивая в сторону Миланы. — Всем рассказывает, что ты мужу изменяешь. Что ты развод затеяла, чтобы квартиру отжать.

— Пусть говорит.

— Не пусть. — Костя серьёзен. — На неё Мария Витальевна внимание обращает. Если выбор встанет между тобой и ею — ты прима, да, но она… она умеет втираться в доверие.

— Спасибо за предупреждение.

— Берегись, Ада. Я серьёзно.

Киваю. Иду к станку. Милана тут как тут, делает плие в двух метрах.

— Костя тебя предупреждает? — тихо спрашивает, не глядя на меня. — Мило. Только поздно уже предупреждать.

Я молчу. Считаю про себя до десяти. Краем глаза замечаю, как девочки из труппы замерли, делая вид, что разогреваются, но на самом деле слушают. Маша прикрывает рот рукой.

— Ты думаешь, я просто так тут стою? — продолжает она. — Я слежу за тобой, Ада. Всё вижу. Как ты танцуешь через силу, как ты вся трясёшься.

— Заткнись, — цежу сквозь зубы.

— Ой, какие мы грозные. — Она усмехается. — Не боишься, что может случиться всё что угодно? Нога подвернётся, спина стрельнет… Сцена — место опасное.

Я поворачиваюсь к ней. Смотрю в глаза.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? — Делает удивлённое лицо. — Что ты, Ада. Я просто размышляю вслух. О несправедливости жизни.

— Знаешь, Милана, — говорю тихо, чтобы никто не слышал. — Ты жалкая. Правда. Ты спишь с чужим мужем, плетёшь интриги за спиной, пытаешься меня сломать. А я всё ещё здесь. И танцую лучше тебя. И живу дальше. И знаешь что?

Она смотрит с интересом.

— Мне тебя жаль. Правда. Потому что ты несчастная. Злая, завистливая, несчастная баба, которая никому не нужна. Даже Арсению ты не нужна. Ты просто развлечение. Способ самоутвердиться. А когда надоешь — он тебя выкинет.

Милана бледнеет. В глазах вспыхивает злость.

— Ты…

— Я сказала всё. — Разворачиваюсь и ухожу.

Костя смотрит на меня с уважением.

— Наконец-то, — шепчет.

Мария Витальевна хлопает в ладоши, зовёт к станку. Я становлюсь в позицию и чувствую, что стало легче. Хоть на грамм, но легче.

Репетиция заканчивается только в восемь вечера. Я вымотана так, что ноги не держат. Переодеваюсь, вызываю такси, сажусь в машину и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Телефон вибрирует. Коля.

Коля: «Как прошла репетиция?»

Я: «Устала. Милана бесила, но я выстояла. Еду домой».

Коля: «Молодец. Кстати, у меня отличная новость. Смог договориться — заседание по разводу через неделю. Ровно семь дней, Ада. Судья пошла навстречу, учитывая обстоятельства».

Я смотрю на экран. Семь дней. Всего семь дней, и я буду свободна.

Я: «Коля… вы волшебник. Правда. Спасибо».

Коля: «Не за что. Это моя работа. И… не только».

Я: «Что значит „не только“?»

Коля: «Потом объясню. Когда всё закончится. Домой доедете — напишите».

Я улыбаюсь, глядя на экран. Потом откладываю телефон, разваливаюсь на заднем сиденье, и мышцы наконец отпускают. Глаза закрываются сами. Водитель что-то спрашивает про маршрут, я отвечаю невпопад. Телефон вибрирует, и этот звук выдёргивает меня из полудрёмы.

Не Коля. Другой номер. Лика.

Сердце куда-то ухает. Я принимаю вызов.

— Ада, — голос Лики дрожит, срывается, она всхлипывает в трубку. — Ада, это я. Ты только не бросай трубку, пожалуйста. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но… Глеб… он… — Она замолкает, я слышу её частое дыхание.

— Что случилось?

— Я приехала к Глебу… вещи забрать, документы кое-какие. — Она всхлипывает. — Мы разговаривали. И вдруг ему стало плохо. Сердце. Я скорую вызвала, они едут. Но он… он очень плохой, Ада. Я не знаю, что делать.

— Где он?

— Дома. Я с ним. Приезжай скорее.

— Еду.

Бросаю трубку. Я смотрю на водителя. Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Девушка, всё нормально?

— Нет. — Говорю. — Не нормально. Меняйте маршрут. — Называю папин адрес. — Быстро, пожалуйста.

Водитель кивает, разворачивается на ближайшем перекрёстке.

Я смотрю в окно на мелькающие огни, на снег, на тёмные улицы. В голове хаос. Только стук сердца.

Семь дней до свободы.

Доживу ли я до них?

И доживёт ли папа?

Господи, пожалуйста, помоги!