Ночная мелодия

Глава 1

Иветта

Двумя месяцами раньше

— Мась, ты замуж за меня выйдешь?

Наверно, когда ей сделал предложение Принц, вид у нее был не менее глупый. Хотя то предложение оказалось совсем другого рода. Как сказала Ирочка, то, от чего невозможно отказаться. От этого — тоже. Или возможно? Она вообще этого хочет — замуж? Вот за этого конкретного Володьку, который три года промурыжил ее во френдзоне, даже не догадываясь об этом факте? И дальше бы держал, если б не Принц, оказавшийся кинорежиссером, обалдевшим от их пения.

— Мась, у тебя что, от радости в зобу дыханье сперло?

— Иди ты в задницу! — разозлилась она почему-то.

— Нормально, — хмыкнул Володька, со звоном бросив на стол ложку. — Это что, твой ответ?

— Нет, — вспыхнула Маська. — То есть да. То есть… выйду.

— Ну слава тебе яйца. Так, давай, мне уже бежать пора. Вечером могу опоздать, начинайте без меня.

— Володь, ну что за дела? Почему мы должны тебя ждать? У нас время по графику, как будто не знаешь.

— Потому что это семеро одного не ждут, а вас всего пятеро. И потому что я еще немножко работаю. Мой клиент — вип-персона, которая хорошо платит, и у него тоже график.

Володька, хорошо востребованный пиарщик, был единственным из них, кто, помимо выступлений, реально работал, а не подрабатывал. Андрей писал программные коды, Алла — статьи на фрилансе, и оба пели по возможности в церковном хоре. Сергей, в прошлом летчик-испытатель, получал неплохую военную пенсию, Ирочку содержал муж-бизнесмен. Самой Маське из музыкальной школы пришлось уйти, рваный график гастролей не удалось совмещать с учебной сеткой.

— Поработай лучше с Иркой и с Серегой, они тупят по-черному.

— А давай я сама разберусь? Ты, между прочим, тоже тупишь во «Вьюне».

Чего Маська категорически не любила, так это когда ей давали подобные советы. Кто где тупил и лажал — а без этого не бывает, — она сама прекрасно слышала и знала, над чем надо работать.

— Океюшки, — пожал плечами Володька. — Ученого учить — только портить. Все, люблю-целую.

Дверь за ним захлопнулась, Маська встала и на автопилоте начала собирать со стола тарелки. Встречались они три месяца, вместе жить не планировали, оставались ночевать то у нее, то у него. К счастью, сегодня ей не надо было подрываться с утра и ехать домой. До вечерней репетиции вполне хватало времени, чтобы хоть частично вернуть голову на место.

Вот только найти бы сначала, куда она сбежала.

Мытье посуды тоже шло на автомате, а Маська думала о том, что не так представляла себе этот момент. Да ладно, вообще все, что было связано с Володькой, шло не так, как ей хотелось бы. С самой первой минуты, когда его увидела. Все три с лишним года.

Вспомнилось, как готовила для Володьки папку с нотами. Он тогда пришел на прослушивание в университетский хор якобы выпускников, где Маська пела уже несколько месяцев. На нее повесили обязанности нотного библиотекаря, поэтому она задержалась, чтобы собрать для него репертуар. Пели они много, произведения хормейстер подбирал сложные, приходилось работать дома самостоятельно.

Складывая в стопку нотные листы, Маська представляла, как отдаст новенькому папку, они познакомятся, а там… ну а вдруг? При этом старалась не думать, что в двадцать шесть лет такой красавчик вряд ли свободен. А даже если и так, с чего она должна его заинтересовать?

Опыта соблазнения или хотя бы привлечения мужского внимания у нее не было никакого. Ну вот не набралось. В предыдущих отношениях обошлось без ее инициативы. Внешность свою Маська считала самой заурядной. Не урод, конечно, но ничего особенного. Кто-то говорил, что она миленькая, однако кавалеры в очередь не выстраивались. Скорее, просто не замечали, как ромашку в траве.

Вот и Володька не заметил. Постоянных отношений у него тогда не было, подруги менялись со свистом, но Маську он воспринимал как приложение к партитурам, не более того. Несмотря на ее неуклюжие попытки переломить ситуацию.

В их хор люди приходили, чтобы реализовать свои творческие порывы, а вовсе не для приятного общения. Спели и разошлись. Да и руководство Макара сплочению не способствовало. Певцы были большей частью в возрасте, семейные, сразу после репетиций спешили домой. Никаких общих праздников, поездок — кроме выступлений. Когда в хоре назрел бунт и часть откололась, их «дикая дивизия», конечно, сдружилась, но на отношении к ней Володьки это никак не отразилось.

Любопытно, что в своих грезах чего только Маська не представляла. Кроме одного — что он вдруг захочет на ней жениться. Подобное казалось настолько невероятным, что об этом даже и не мечталось. А может, она просто не могла представить себя его женой?

Вообще-то и сейчас тоже не очень представляла. Они и раньше проводили много времени вместе: репетиции, выступления, гастроли, общие встречи. Просто теперь ходили куда-то еще и вдвоем, а потом ехали к кому-то из них домой и занимались сексом. К обоюдному удовольствию. Но мысленно вписать в эту картину семью, детей, перспективы совместной старости… пока не получалось.

А еще оцарапало, что в такой момент он назвал ее привычной кошачьей кличкой. Хоть и не любила Маська свое настоящее имя, но, наверно, «Иветта, выходи за меня замуж» было бы более уместно. Да и вообще, вот так, за завтраком, будто между прочим…

Хватит, одернула она себя. Согласилась — привыкай к этой мысли. Тем более до загса еще надо дойти.

И все равно было не по себе.

К вечеру Маська как-то начала сживаться с мыслью, что в ее жизни произошли крутые перемены. Но отсутствие бурной радости настораживало.

Она любила Володьку три с лишним года. Без взаимности. Потом он вдруг снизошел до нее, и это было… странно. Мечтаешь получить луну с неба, вдруг тебе ее дают, и ты не знаешь, что с ней делать. После первого свидания ей даже захотелось все закончить, потому что реальный Володька несколько отличался от того, которого Маська себе придумала. И ведь, вроде, хорошо его знала, но, как говорится, дьявол кроется в деталях. То, что ей нравилось на расстоянии, вблизи оказалось вовсе не таким привлекательным. Пусть даже и по мелочам.

Надо просто привыкнуть к нему — настоящему, говорила она себе. И, кажется, начало получаться. Причем немаловажную роль в этом сыграл секс.

Случилось все на третьем свидании, у нее дома. Ходили в кино, зашли… ну разумеется, выпить кофе. Особыми комплексами в этом плане Маська не страдала, но все же сначала чувствовала себя скованно. Однако Володьке удалось ее расшевелить. Конечно, она понимала, что мужчина, которого на данный момент любишь, всегда в плане интима на корпус обойдет предшественников, хотя бы уже с точки зрения эмоций. Но Володька и объективно оказался хорошим любовником: умелым и внимательным, не только берущим, но и дающим, что Маська оценила в полной мере. Не будь этого, вряд ли бы что-то у них вообще сложилось.

Ей нужен был кто-то, кто сказал бы: Мась, все путем. Просто твои чувства уже перешагнули ту стадию, на которой ты впала бы от предложения в эйфорию. Лучше вот так — спокойно, разумно. По-взрослому.

Но сказать было некому. Бабушка Варвара второй год жила в специализированном пансионате для страдающих болезнью Альцгеймера. Когда Маська приезжала навестить, та или не узнавала ее, или принимала за дочь Веронику. С подругами тоже было сложно. Аня сказала бы, что кто-то мается дурью, а Машка, знакомая с Володькой по музыкальному училищу, его недолюбливала.

— А почему ты мне раньше не говорила? — удивилась Маська, когда узнала об этом.

— Да я понятия не имела, что это тот самый Володька Комаров, — пожала плечами Машка. — Мало ли Комаровых. Я на курс старше училась. Ну что ты, он там был прям звязда, а уж пальцы гнул… Тогда папу его еще не турнули с теплого места.

С Машкой Мышутиной Маська работала в музыкальной школе, та вела фортепианный класс. Разница в возрасте у них была всего два года, и они легко подружились. Хотя ничего особого негативного Машка про Володьку сказать не могла, все равно обсуждать с ней свои тонкие настройки не хотелось.

На репетиции Маська собиралась подтянуть слабые места в новом репертуаре и стряхнуть пыль с того, что давно не пели. На последнем выступлении ей не понравилось, как звучала новинка. Пока разучивали, вроде, все получалось неплохо, а вынесли на люди — и не пошло. Конечно, в зале вряд ли заметили, но она-то слышала: что-то не то, не ложится на голоса.

Их яркой особенностью было то, что голоса по тембрам подобрались идеально. Сначала, когда они только ушли от Макара, это был вполне так камерный хор — двадцать пять человек. Шестеро — даже не хоровой ансамбль. По всем писаным и неписаным правилам не должно быть в хоровой партии меньше трех человек. Так и на афишах писали: вокальный секстет, хотя они все равно называли себя по привычке хором. Как Алла говорила, в церкви даже если два человека поют, все равно хор. Точнее, лик — ангельский.

Так вот, когда в результате естественного и неестественного отбора негритят осталось всего шестеро, оказалось, что голоса у них монтируются так, словно специально подбирали. И сливаются без малейшей зазубринки, при этом каждый за счет слияния играет, как бриллиант. Даже Маськин — хоть и три октавы, но бледноватый, прозрачный какой-то, что называется, без мяса. Поэтому и не любила она петь соло, не звучало. А так снизу подкрашивали басы, сверху придавали блеска девочки и тенор. И стал ее второй альт, голос в хоре технический, невыигрышный, таким же украшением, как и остальные.

Ездить на репетиции приходилось через весь город. Жила Маська на юге, а арендовали для них помещение в одном из зданий Политеха — на севере. Кто-то в метро в соцсети втыкает или книги читает, а она — ноты. Даже записи слушать не надо, все само в голове поет и играет.

— Володька опоздает, — сказала она своим певунам. — Сейчас по голосам поработаем.

И пошла потеха.

Пели каждый свою партию по очереди, потом парами, тройками. Маська превращалась немножко в городскую сумасшедшую, которой наплевать, как она выглядит и что о ней думают.

— Ира, мягче! Как кошка лапами колени когтит. Алла, на одной ноте когда поешь — каждый звук как бусинки на нитку нанизываешь. Андрюша, полтона вниз — это узко. Вот так узко, — она показывала все руками. Как детям в музыкалке.

— Сережа, сколько раз повторять? Дыхалка вот от этого места идет, — без всяких стеснений шлепала его по животу в районе ширинки. — Знаешь, где мочевой пузырь? Вот оттуда даешь импульс, одновременно выдыхаешь и поешь.

— Маська, это так прикольно, когда ты играешь в дрессировщика.

Она обернулась. В дверях стоял Володька с букетом белых роз. И с бутылкой шампанского.

— Мальчики и девочки, предлагаю на сегодня закончить. Утром я сделал Масе официальное предложение руки, сердца и прочего организма. Она хоть и послала меня сначала в задницу, но потом одумалась и согласилась. Так что есть повод отметить.