Ночная мелодия

Глава 27

Иветта

— Как ты вообще это делаешь? — сидящая у Бориса на коленях Маська потерлась носом о его ухо. — Я читала, что переговорщики всякие зомботехники используют.

— Угу, — он запустил руку ей под кофту и провел пальцами вдоль позвоночника, коварно подбираясь к застежке лифчика. — НЛП* и прочую псевдонаучную хрень. Не совсем так. Есть поведенческие паттерны, методики межличностного общения, особые приемы использования голоса, интонации, зеркальное поведение. Много чего. А всякое такое, что посмотрел пристально в глаза и заставил взорвать ядерный реактор или отдать все свое состояние, — это из плохой киношки.

— Нет, ну подожди, а как же цыганский гипноз?

— Это когда ты отдаешь цыганке все свои деньги, не соображая, что делаешь? Есть такое. Кратковременный рефрейминг, изменение сознания. Но это тоже не так, что она на тебя посмотрела — и капец, ты тут же полезла в кошелек. Обычно несколько минут занимает и требует определенных манипуляций. Нужен раппорт — то есть установление связи, а для этого всякие вопросы, прикосновения: дай погадаю.

— Ты умеешь?

— Умею, — хмыкнул Борис. — Только все эти штуки на переговорах не используют. Потому что человек через пару минут опомнится, а тебе нужно сознательное долговременное сотрудничество. Тут все более тонко. Главная задача — заставить противника хотеть того же, что и ты. Я этим еще в школе заинтересовался, изучал всякие техники, практиковался.

— Ты и с женщинами это делаешь? — Маська посмотрела с подозрением.

— Нет. По молодости был соблазн попробовать, но… нет. Это, знаешь, в моем понимании, как клофелином напоить и трахнуть. А вот донести свою мысль так, чтобы убедить или переубедить, — это уже на автопилоте идет.

— Да, я заметила, — она обняла Бориса за шею. — Слушай, мне показалось, ты не очень хочешь ехать. Из-за меня?

Борис помрачнел и ответил далеко не сразу.

— Из-за тебя тоже, но… Вета, — он чуть отстранил ее, чтобы смотреть в глаза, — я не собирался говорить, потому что никакого значения не имеет. Но сейчас подумал и понял, что лучше сказать.

— Многообещающее начало, — ей стало как-то неуютно.

— В октябре я работал на сеть супермаркетов. Владелец меня сейчас и порекомендовал в Москву. Так получилось, что познакомился с его племянницей. Что-то началось, но ничего не вышло, и все закончилось. Еще до того вашего концерта.

— Ты думаешь, это приглашение — ее рук дело? — Маська с недоумением выпятила губу. — Чтобы как-то тебя подставить в отместку? Подожди, а это не она была в аэропорту?

— Не знаю, Вет. По твоему описанию не поймешь. Не исключено. Не думаю, что она это подстроила, но все равно как-то… не очень приятно.

— Тогда, может, отказаться?

— С другой стороны, это неплохие деньги и возможность повысить свой статус. Да и в целом не выглядит капканом. Я с такими делами уже работал.

— Тогда я не знаю, Борь, — она укусила его за кончик носа и прислонилась лбом к его лбу. — Решай сам. Но… спасибо, что рассказал.

Борис все-таки согласился. Вечером купил билет на самолет, забронировал гостиницу, а утром, по пути в аэропорт, завез Маську домой. Точнее, к дому, куда она не пошла. Времени оставалось только-только добежать до музыкальной школы.

Поразмыслив, говорить о своих дополнительных занятиях с Русланом Маська не стала. То, что у Бориса было с той самой крысой, — почему-то сомнений не было, что именно она пялилась на них в аэропорту, — это другое дело, хорошо, что сказал. Не то чтобы прямо жаждала знать, но все было до нее, и думать об этом не имело смысла. Лишь бы действительно не получилось какой-нибудь мерзкой подставы. Ну он мужик с головой, разберется. А что касается Руслана, тут было чистое рабочее, не хватало только, чтобы Борис начал придумывать всякую ерунду.

Они встретились на крыльце школы.

— Прямо дежавю, — сказал Руслан, когда, раздевшись в гардеробе, поднимались на второй этаж. — Снова в музыкалке. Хотя моя была совсем другая. Я в Бородина учился, на Просвете.

— А я здесь. И преподавала потом хор после училища.

Руслан посмотрел на нее, чуть сдвинув брови: видимо, пытался сообразить, сколько же ей лет, но Маська уже открывала дверь в класс.

Машка сидела за роялем и что-то жевала.

— Пополняешь стратегический запас крошек на голодный год? — поддела Маська. — У тебя там тараканы, наверно, пасутся между клавишами.

— Фу, — поморщилась подруга. — Гадость какая. Ладно, развлекайтесь. Времени у вас до одиннадцати. А я до магазина добегу.

— Ну что, погнали? — дождавшись, когда она уйдет, Маська села на пригретое место. — С репертуаром трудности есть?

— Да нет, — пожал плечами Руслан, переминаясь с ноги на ногу. — Ничего запредельно сложного.

— Ну так у нас продвинутые любители, поэтому запредельного и нет. Раз все понятно, давай сразу к делу. Я расскажу, что у тебя неправильно, дам упражнения, дома будешь делать каждый день, пока на автомат не встанет.

Заметив порозовевшие уши, Маська подумала, что у молодняка, кажется, специфическая реакция на слово «встанет», и почувствовала себя старой грымзой. Но потом припомнила кое-какие моменты вчерашнего вечера и решила, что не такая уж она еще и старая. А мальчик, похоже, стеснительный, забавно. Стеснительные на улицах обычно не поют.

Начали с распевки. Маська на репетиции отметила для себя ошибки Руслана, но сейчас обнаружила еще несколько.

— В гортани и во рту все должно быть абсолютно расслаблено. Связки — как тряпочки. Ты не выдавливаешь из себя звук, а просто его корректируешь — по высоте, громкости, направлению. Представь, что во рту маленький шарик с водой. Сожмешь — он лопнет, и ты захлебнешься. Звук должен быть слегка прикрытым, а у тебя получается вместо рта мегафон. Это народники поют во всю варежку, там как раз в тему, а нам нет, у нас академическая манера. У них звук идет на конус, а у нас — на цилиндр.

Обозначив все баги и показав упражнения, Маська перешла к самому сложному: дыханию, без чего все остальное не имело смысла. С неправильной дыхалкой у своих певунов она сражалась безжалостно.

Самой большой проблемой было то, что правильную вокальную позицию и дыхание ученик должен был поймать самостоятельно, причем так, чтобы запомнить все мышечные ощущения, повторить и закрепить. Педагог тут только дает рекомендации и оценивает результат — пока не скажет: вот, теперь правильно. У кого-то это получается с пятого-десятого раза, а кому-то и сотни попыток не хватает.

У Руслана — не шло, как Маська ни старалась. Она уже испробовала все свои приемы, но ничего не получалось.

— Я, вроде, понимаю, — смущенно говорил Руслан, — но… никак.

— Хорошо, — Маська заставила его подойти к стене и прижаться лопатками. — Представь, что ты сдерживаешь кашель, но больше не можешь терпеть. Давай, кашляй. И лови, как работают мышцы живота. Еще, еще, пока не запомнишь вот этот импульс, отсюда, — она положила одну руку на его низ живота, а вторую под грудину. — Вдыхаешь, а непосредственно перед выдохом…

Договорить ей не удалось. Неожиданно Руслан прижал ее к себе и потянулся к губам.

На секунду Маська опешила, но тут же включилась в турбо-режиме Иветта Николаевна, заставив увернуться в миллиметре от поцелуя.

— Стоп, дорогой товарищ, — она змеей выскользнула из цепкого кольца его рук. — Давай-ка сразу расставим все точки над ё. Если я лапаю тебя за организм, это означает не грязное растление малолетних, а только уточнение той зоны, которая отвечает за правильное дыхание, — полюбовавшись на физиономию Руслана, погрузившуюся в цвета закатного борща, продолжила: — Мне постоянно на репетициях приходится хлопать певунов по нижнему пузу, напоминая, как правильно дышать. Даже если случайно задеваю их нежные пиписьки, они не ищут в этом эротического подтекста, потому что знают: это не оно. Я не виновата, что певческий импульс располагается рядом с гениталиями.

— Хорошо хоть не на самих гениталиях, — буркнул, глядя в сторону Руслан.

— И то правда. А теперь давай серьезно. Ты, конечно, очень симпатичный мальчик, но есть три больших «но». Во-первых, я старше тебя на десять лет.

— Да ладно! — вытаращил глаза Руслан.

— Прикинь. Мне двадцать девять. Старуха ваще. Во-вторых, не стоит смешивать личное и рабочее. Личное заканчивается, а потом как-то надо вместе работать.

Угу, добавила про себя, один раз уже облажалась жидко, на всю жизнь урок.

— А в-третьих, если ты заметил, я не одна.

— Черт, я подумал…

Да ясный перец, что ты подумал. Если я бросилась на тебя на глазах у мужика, то мужик этот кто угодно: родственник, друг, коллега, но уж точно не любовник.

— Руслан, нам, конечно, нужен тенор, но меньше всего нужны проблемы. И если ты…

— Все, Иветта, хватит, — перебил он. — Я тебя понял. Ты, конечно, очень красивая и мне нравишься, но… проблем не будет. Обещаю. Извини.

— Ну и ладушки, тогда продолжим, — Маська выдохнула с облегчением, положила ладони Руслана на нужные места и прижала сверху. — Своими руками, конечно, не то, половина ощущения теряется, — черт, опять как-то похабно прозвучало! — Давай, кашляй и запоминай. И место, откуда идет напряжение. А теперь без кашля. Вдох — импульс — выдох. Так, на сегодня все. Дома делай все эти упражнения. Последнее сначала просто на выдох, потом, когда привыкнешь и почувствуешь опору, на выдохе пой. Неважно что — звуки, слова. И чтобы связки — тряпочки. Ладно, в четверг в то же время. Прямо сюда приходи.

Руслан ушел, Маська подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.

Дурдом, блин!

Одна надежда, что до парня действительно дошло.

Вломилась Машка с набитыми пакетами.

— Иветт, ты чего такая встрепанная?

Было желание рассказать, посмеяться, поточить об мальчишку клыки, но встроенная осторожность удержала.

— Сложный ребенок, Маш. Ты же знаешь, хоровиков вокалу не учат. Попал в ноты — молодец, а большой звук все прикроет. А у него еще мышечная память, походу, тугая. Забилось неправильное, понимает, как надо сделать, а не может. Сначала надо старое сломать, потом новое строить.

— Ой, да, — согласилась Машка, — легче с нуля учить, чем переучивать.

В этот момент в сумке зажужжал поставленный на виброрежим телефон.

— Да, Марина, — ответила Маська, холодея животом. Потому что сразу поняла, что именно услышит.

— Помощь нужна?

— Нет, Маш, — Маська села на банкетку в углу, закрыла глаза. — Спасибо. Там все сделают. Сейчас, посижу минутку, пока нет никого.

Все это было ожидаемо — и все равно неожиданно. Как удар под дых. Как острый приступ боли, который надо перетерпеть, переждать.

У бабушки она не была с ноября — с того самого дня, когда ездили в Красное вдвоем с Борисом. Заведующий сказал правду, смысла в этом не было никакого. Бабушка все равно ее не узнала бы, а любой человек рядом только выводил ее из шаткого равновесия. Ну а для самой Маськи… даже еженедельный звонок Марине был для нее испытанием.

«Стабильно, Иветта Николаевна…»

Это означало «стабильно плохо». И хотя не слышала ничего нового, отходила потом по полдня. Да еще сплелось с ожиданием своего анализа. Борису тогда удалось вправить ей мозги. Ну как же, профи. Как он сказал?

Убедить или переубедить — на автопилоте. Или что-то вроде.

Кажется, после похорон ему придется начинать все сначала. А может, и не один раз. Да, и об этом он тоже говорил.

Маська набрала номер Бориса, но он был вне зоны доступа. Наверно, еще в самолете. Тогда позвонила Веронике.

— Да, уже знаю, — погасшим голосом сказала та. — Сообщили. Взяла билет на завтра. Приютишь на две ночи — или гостиницу бронировать?

— Что за вопросы? — удивилась Маська.

— Ну откуда мне знать, может, ты не одна.

— Сейчас — одна.

Меньше всего хотелось обсуждать с тетушкой свою личную жизнь. Да и вообще… возможно, они увидятся в последний раз. Все общение сведется к паре поздравительных открыток в год. И это ни капли не огорчало.

Открылась дверь, в класс влетела девочка с косичками и огромной нотной папкой. Чмокнув Машку в щеку, Маська вышла. Добрела до дома, вспомнила, что забыла забрать в квартире Бориса новую кофеварку, сварила кофе в турке — двойной, нет, тройной крепости. А потом полезла на антресоли за чемоданом, куда сложила бабушкину одежду. Ту, которую та сама себе приготовила. Для похорон.

Собрав все необходимое, Маська вызвала такси, и тут позвонил Борис — доложился, что благополучно долетел. Узнав новость, предложил вернуться, пока еще не начал работать.

— Спасибо, Борь, — она сглотнула подступившие слезы. — Я очень ценю, но… нет смысла. Практическая помощь не нужна, все сделают в пансионате. А утешать и держать за руку… Все это было… вопрос времени. Если можно так сказать. Да и Вероника прилетит завтра. Справимся.

Ей, конечно, хотелось бы, чтобы Борис был рядом, но не считала возможным сдергивать его с работы. Ничего, и правда справятся.

Уже в такси Маська вспомнила о двух своих делах на четверг — день похорон. С Русланом все решилось за пару минут: просто позвонила и отменила занятие. С другим обстояло сложнее.

В пятницу они впервые выступали в Филармонии. Пригласили в сборный концерт, по абонементу для школьников и студентов. Средневековое западноевропейское вокальное искусство. Предстояло исполнить пять произведений, очень сложных. Пели их редко, не слишком чисто, а отработать надо было на пять с плюсом, кровь из носу, иначе больше туда не позовут. На репетиции в четверг Маська рассчитывала отшлифовать сложные места, но все сорвалось.

После долгих колебаний она сделала то, чего делать очень не хотела. Позвонила Косте и попросила провести эту репетицию. Тоном «я-делаю-тебе-великое-одолжение» Румянцев согласился.