Ночная мелодия

Глава 34

Борис

— Погодь, Викторыч, я не влился, — Мишаня, активно что-то жующий, сделал шумный хлебок. — Так ты чего, собственно, хочешь?

Сквозь разговор пробились два коротких гудка-точки: пришло такси.

— Мишань, тут такси подъехало. Я сейчас сяду и перезвоню, а ты доешь пока.

Подхватив чемодан, Борис встал с диванчика в холле гостиницы и вышел на улицу.

— Значит, сначала едем по адресу заказа? — уточнил водитель, трамбуя чемодан в багажник. — Там я жду, потом в Шереметьево, так?

— Все верно.

— А ждать долго?

— Как получится, — Борис пожал плечами. — В любом случае, чемодан останется с вами.

— Да мне-то что, — парень завел двигатель. — Хоть до вечера. Оплата все равно с аккаунта.

— Ну чего, Мишань, прожевал? — поинтересовался Борис, снова набрав номер юриста.

Когда-то они с Михаилом вместе занимались плаванием, потом надолго друг друга потеряли и встретились три года назад в компании общих знакомых. За это время тощий пронырливый подросток превратился в важного дядьку, успешного юриста, специализирующегося по гражданским делам.

— Угу. Я правильно понял, тебе надо, чтобы эта пи… лотка любым способом за километр обходила тебя и твою женщину?

— Мишань, если бы мне надо было, чтобы ее прикопали в лесочке, я позвонил бы не тебе. Так что не любым. Легальным.

— Пацифист ты, Боб, — хмыкнул Мишаня. — Ну ладно. Сделаем.

Ну вот, одной заботой меньше.

Еще вчера Борис был так зол, что, казалось, мог задушить Наталью собственными руками. А после разговора с Веткой, когда сначала накрыло диким страхом за нее, потом отпустило, стало пофигу. Всё и все — пофигу. Кроме нее одной. Отправят Наталью в СИЗО и посадят, выпустят под подписку или под залог, откажут в возбуждении дела — хрен с ней. Главное — чтобы больше никогда ее не видеть и ничего о ней не слышать. Ну а с этим Мишаня справится.

Финальный аккорд получился ожидаемым, и все же неожиданным. Документы на продажу акций подписали без осложнений, после чего на карту Бориса свалился гонорар. Как и сказал Кречетов, половина оговоренного. А затем сюрпризом прилетел бонус от… Подколодного. С лаконичной припиской: «компенсация за жлобство». Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чье жлобство имелось в виду. Целиком бонус его, конечно, не компенсировал, но на то, что Борис задумал, хватало с лихвой.

Вот так хрен угадаешь, кто по жизни более подколодный.

В аэропорт он приехал уже к началу посадки — хорошо, что зарегистрировался онлайн. И что чемодан вписался в рамку для ручной клади: сдать его в багаж он уже не успевал. Ну да, немного не рассчитал. Кто знал, что дело окажется таким непростым!

Два с половиной часа, ну может, чуть больше — и он увидит Вету. Полчаса до вылета, полтора до Питера и сколько там еще до ее дома, как получится.

Черт, ну скорее же!

На все оставшиеся от подколодного бонуса деньги Борис купил белых роз. Уже в Питере, конечно, в магазинчике недалеко от дома Веты. Получилось много. Так много, что едва смог унести.

Чемодан придется оставить в машине, подумал, укладывая охапку на заднее сиденье. Ну и черт с ним.

От аэропорта ехать было от силы минут двадцать, но попал в самое пробочное время и добирался почти час. Специально не стал звонить и говорить, каким рейсом прилетит. Хотелось, чтобы ждала. Немножко помучить ее неопределенностью. Не в отместку за вчерашнее беспокойство… ну, может, только самую капельку. Но больше — чтобы… злее была, вот так.

В самолете рядом сидела благообразная пожилая дама с сединой сиреневого оттенка. Пришлось положить ногу на ногу и прикрыться журнальчиком, чтобы ее не шокировать. Потому что думал о Ветке. Ну очень непристойно думал. И теперь дождаться не мог, чтобы все эти великолепные непристойности воплотить в жизнь. В самом буквальном смысле воплотить.

Она открыла дверь и ахнула. Из-за букета Борис смог разглядеть только то, что на ней короткое шелковое кимоно, которое брала с собой в Барселону. Вспомнил, как Вета накидывала его на голое тело, выходя на балкон, и с трудом проглотил слюну. В ушах звенело, от густого маслянистого запаха роз кружилась голова.

— Мне же их поставить некуда, — жалобно пискнула она.

— В ванну… брось…

Пока Вета сражалась с цветами, норовившими вывалиться из охапки, Борис все-таки пробрался под кимоно, под которым — да!!! — ничего не было. Чтобы снять куртку и ботинки потребовалось несколько секунд — и вдогонку, в ванную.

Прижал ее к двери, стащил скользкую тряпку, вдыхая из-под пьянящего аромата роз горьковатый запах духов и другой, сводящий с ума — запах кожи, нежной, шелковистой. Опустив ресницы, приоткрыв губы, Вета подрагивающими пальцами расстегивала его рубашку, а когда подняла на него затуманенный взгляд, Борис понял: больше нет того, что ему мешало раньше — ее смущения, стеснения. Совсем нет.

— Ветка!.. — язык пробежал по ее шее, ниже — к груди.

— Я так по тебе скучала! — она дотянулась до его уха, ущипнула губами мочку. — Знаешь, чего я хочу? — и зашептала такое, что кровь сначала бросилась в голову, а потом резко устремилась в противоположном направлении. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Леди, все для вас, — Борис крепко стиснул ее бедра…

Соседей от акустического эрошоу спасла вода, хлынувшая через край ванны. Взвизгнув, Вета потянулась закрыть кран.

— И как мы… без душа? — спросила, тяжело дыша.

— А мы их… потом… в раковину.

И это были последние связные слова. Распахнув ногой дверь, Борис подхватил Вету на руки и понес в спальню.

— Ну и как? — Борис легонько брызнул ей в лицо.

— М-м-м… — Вета сделала глоток и поставила бокал на угловую полочку, едва не столкнув в воду свечу. — Конечно, круто, романтично и всякое такое, но… ощущение, как будто я в тарелке молочного супа. С лапшой.

— А были бы розы красные, получилась бы тарелка борща, — рассмеялся Борис. — Зато теперь можешь говорить, задрав нос: ой, да принимала я ванну с лепестками роз, ничего особенного.

— Осталось только ванну шампанского налить.

— А ты хочешь?

— Ой, нет, — фыркнула Вета. — Лучше внутрь.

— Целую ванну?

— Ну не сразу, конечно. Понемногу.

Она отпила еще глоток и запрокинула голову на край ванны, закрыла глаза и расплылась в блаженной улыбке.

Кажется, вполне подходящий момент.

Полчаса назад Ветка лежала вот так же — закинув руки за голову, закрыв глаза и улыбаясь. И хотя выложился до звона в ушах, все равно было мало. Тянуло обцеловать, облизать и искусать до последнего сантиметра. Накрыть собою — и укрыть от всего мира. Заполнить до краев. И чтобы она заполнила его. И не отпускать.

Моя, моя, только моя…

И как-то само собой сказалось — потому что не мог не сказать:

— Я люблю тебя…

Вета, не открывая глаз, прижалась к нему, крепко-крепко, ее теплое дыхание коснулось шеи.

— Я тоже тебя люблю.

А счастье, оказывается, может быть острым и рвущим в клочья, как оргазм. Когда так больно и сладко разлетаешься на атомы по всей вселенной…

Розы, которые не влезли в три вазы и маленькое ведерко, Борис общипал в налитую теплую ванну. Отнес туда Ветку, перекинув через плечо, как военную добычу. Зажег свечи, достал из холодильника тоскующую бутылку шампанского. Получилось и правда немного пошловато, по-декадентски, но красиво. Даже на телефон себе щелкнул, роскошный кадр вышел.

— Подожди, я сейчас.

Можно подумать, она куда-то убежала бы. Скорее, это означало: подвисни вот в таком счастливом состоянии.

Выйдя из ванной, Борис нашел и натянул брюки: боксеры с собачками вносили диссонирующую нотку. Потом достал из внутреннего кармана куртки то, из-за чего чуть не опоздал на самолет и довел почти до истерики продавщиц в ювелирном.

— Иветта… — прокашлявшись, встал на колени. Перед ванной это выглядело вполне так… нормально выглядело. Вот только тон получился слишком уж официальный, и Вета посмотрела на него испуганно. — Ты… в общем, выходи за меня замуж.

Не дав ей опомниться, Борис открыл коробочку, которую прятал за спиной.

— Какое красивое! — ахнула Вета.

— Вет, не отвлекайся! Сначала «да», потом кольцо.

— Грязный шантаж! — буркнула она и погрузилась в воду по самые ноздри, как бегемот, но тут же вынырнула обратно, отплевываясь от лепестков. — Да!!!

В итоге кольцо утонуло вместе с коробкой, а Борис оказался в ванне — прямо в брюках, облепленный белыми ошметками. Туда же свалились свеча и бокал. В полной темноте выловили сначала их, потом шарили по дну в поисках кольца, заодно лапая друг друга. И еще долго целовались, когда оно наконец оказалось у Веты на пальце.

— Слушай, тебе куда-нибудь надо завтра? — спохватился Борис и посмотрел на часы. — Половина третьего.

— Не-а, — Вета включила свет и вытянула руку, разглядывая зеленый камень. — Это изумруд?

— Бриллиант, — нехотя ответил он и подумал, что, наверно, надо было соврать. Пусть бы думала, что изумруд.

— Настоящий?! — захлопала глазами Вета. — Зеленый? Ты с ума сошел? Они же стоят как космический корабль.

— Ну, не до такой степени. Если бы мне заплатили столько, сколько обещали, как раз хватило бы. Нет, это настоящий бледно-зеленый бриллиант, но модифицированный.

— Я читала, — она покосилась на кольцо с опаской. — Их облучают же? Чтобы цвет изменить?

— Вет, ты сейчас придумай еще, что я тебе специально радиоактивное кольцо купил, чтобы ты до Альцгеймера не дожила. Нет, это термически обработанный камень, с сертификатом безопасности. Мне просто захотелось, чтобы у тебя было необычное кольцо. Полночи искал в интернете, что где в Москве можно купить. Увидел и подумал, что тебе очень подойдет. Приехал в магазин, а его нет. Пересмотрел там все, ничего не понравилось. Расстроился жутко. А кольцо вдруг нашлось, кто-то в предзаказ отложил, но не забрал. Так я его еще заставил дозиметром проверить на всякий случай, не фонит ли. Как они там меня не убили? Послушай, Вет… — Борис подтащил ее поближе. — Я понимаю, сейчас не самый подходящий момент, но мне нужно тебе рассказать одну вещь.

— Борь, ты меня не пугай. Жалко будет кольцо обратно отдавать, оно мне нравится.

— Только кольцо?

— Не только. Ты еще трахаешься здорово, — Вета хлопнула его ладонью по животу. — Глупости не говори! Рассказывай.

— Если честно, жутко стыдно, потому что повел себя как последний олень. Мог ведь капитально вляпаться. Но уж лучше расскажу, чем…

— А можно уже ближе к тексту?

Выслушав его, Вета сказала, тяжело вздохнув:

— А ведь мне все это сразу не понравилось. И баба в аэропорту, и поездка эта твоя. Интуицию надо слушать.

— Еще как надо. Вет, я ступил конкретно.

— Ну да. Хочешь как в кино, а получается…

— Оно самое, — Борис поморщился и отвернулся носом в подушку. — Если б не проснулся вовремя… Даже думать об этом не хочется. Прислала бы тебе… кино. Доказывай потом, что не верблюд.

— Борь, — Вета провела пальцами вдоль позвоночника, — хорошо, что ты мне рассказал. И тогда, и сейчас. Ты знаешь, я…

Она замолчала, а потом вдруг оказалась у него на спине, распластавшись на всю длину. И прошипела в ухо:

— Если эта жаба еще появится, я из нее икру выпотрошу. И вообще учти, всех твоих баб загрызу и тебя тоже. Если будет за что.

— Ветка, да ты ревнивая? — он дотянулся и ущипнул ее за попу.

— Нет, — Вета лизнула его в шею. — Я просто справедливая. И свое никому не отдам. А ты — мой. Вот.

— Слушай, можно я завтра помою? Посуду, пол, унитаз, что скажешь. А сейчас давай спать, ладно?

— Ладно, — мурлыкнула она и скатилась с его спины. — Спокойной ночи.