Ночная мелодия

Глава 35

Иветта

Обществознание в училище прошло мимо Ветиного сознания, хоть и сдала на «отлично». Но законы диалектики, как ни странно, помнила. Особенно переход количества в качество. В частности, что переход этот может происходить плавно или скачком.

Когда она превратилась из Маськи в Иветту, Вету? Вот хоть убей, не сказала бы. После разговора с Аллой? Или когда Борис попросил стать его женой? Скорее всего, зрело еще раньше, где-то в глубине, подспудно. И вдруг в какой-то момент Маська исчезла. То есть Вета могла быть — по своему желанию! — мягкой пушистой кошечкой Масечкой, но уж точно не Маськой, испуганно прижимающей уши и в любой момент ожидающей пинка. И то, что певуны все равно звали ее так, уже не имело никакого значения. Дело не в имени, а в том, как она сама воспринимала себя.

Змей просек это раньше, чем сама Вета. Скукожился и словно даже бы усох. И мертво умолк. Можно было его свести или оставить — теперь это не играло никакой роли.

После разговора с Аллой Вета долго не могла уснуть. Нет, она не обдумывала его, не делала выводов. Просто вспоминала те или иные эпизоды, и в ней шла какая-то… химическая реакция. Количество переходило в качество. А еще думала о Борисе — и это тоже добавляло… реактивов.

Утром Вета шла на занятие с Русланом не без холодка внутри. Хоть он и обещал, что его интерес работе не помешает, но ведь мальчишка же еще, гуляй гормон. Проблем не хотелось. Однако парень удивил. Нет, интерес-то никуда не делся, это чувствовалось, но был он не того плана, когда напрягает или мешает. Скорее, наоборот — симпатия, которая приятна. Это радовало, но еще больше то, насколько Руслан оказался старательным и понятливым.

— Ты молодец, — от души похвалила Вета. — Все получится.

— Пока не очень выходит, — вздохнул Руслан. — Я понял, как надо дышать, как в гортани все должно быть, но не всегда получается.

— Вопрос времени и количества повторений. Главное — что понял. Тебе, конечно, не помешало бы с настоящим педагогом позаниматься. Но это уже вопрос финансов.

— Это точно не вопрос, — поморщился Руслан.

— Отлично, — Вета достала телефон и набрал номер. — Ирина Ивановна? Это Иветта Максимова. Скажите, пожалуйста, ученика возьмете? Я мальчика беру в ансамбль, очень хороший мальчик, но надо подшлифовать… Музыкалка, хоровое… Да? Прямо сейчас? — она повернулась к Руслану: — Сейчас сможешь подъехать? Это у Московских ворот, недалеко отсюда… Да, Ирина Ивановна, подъедет. Спасибо большое, всего доброго.

Руслан застыл, ошарашенный стремительностью происходящего.

— В общем, ноги в руки и бегом, — Вета продиктовала адрес. — На метро доедешь, дом рядом, вход со двора. Она тебя послушает, ты на нее посмотришь, если друг другу понравитесь, по деньгам договоритесь. Отличный педагог, я сама у нее занималась. А тебе много и не надо, месяца два-три хватит за глаза и за уши.

— Оперативно, — Руслан потянулся за сумкой. — Иветта, ты какой-то… энерджайзер.

— Куй железо, пока трамваи ходят, — хмыкнула она. — Но это не все, Руслан. Тридцать первого у нас концерт в зале у Финбана, точнее, одно отделение. Ты — с нами. Считай, это боевое крещение. Если все будет нормально, выбью тебе оплату задним числом. А с первого подпишешь договор.

— Ничего себе! А как же ваш тенор? Ты же говорила, он до конца месяца.

— Тенора я уволила волевым актом. Теперь ты вместо него. Вот только как бы нам завтра или послезавтра собраться и спеться? С помещением проблема.

— Ну… я подумаю. Перезвоню. Может, получится кое-что.

Руслан ушел, и в класс тут же просочилась Машка, как будто стояла под дверью.

— Вы уже все?

— Да, я его к нормальному педагогу сплавила, — Вета с хрустом потянулась. — Давай кофейку попьем, пока у тебя время есть.

— Ты как вообще, Вет? — спросила Машка, насыпая в кружки кофе и сахар.

— В смысле? — не поняла она.

— Ну… отошла уже?

— А, ты про бабушку? Черт, Маш, я даже не сразу сообразила. Правда, ровно неделя сегодня. В прошлый вторник я как раз с Русланом занималась, а после этого мне позвонили. Понимаешь, у меня такое чувство, что все это было очень давно. На самом деле, так и есть. Я с ней попрощалась еще в ноябре, когда сказали, что осталось несколько месяцев и даже навещать ее не стоит — только хуже делать. После похорон была реальная истерика, а потом — все. К тому же так получилось, что мне все эти дни было не до страданий. То есть совсем другие страдалища были.

— Из-за Бориса чего? — Машка протянула ей кружку.

— Да нет. Ну был момент, когда он не позвонил и я не могла дозвониться. Напридумывала всяких ужасов. Но больше по работе.

— Ай, работа не хрен, стояла и стоять будет. Когда приезжает?

— Да сегодня должен. Не знаю точно, когда. Соскучилась.

— Эх, Вет, — Машка состроила щенячью мордочку, — даже завидно. По-хорошему завидно. Ты прямо вся светишься, когда про него говоришь. Я тебя такой еще не видела. Ни с Никитой, ни с этим… придурком. Комаровым. Никиту, кстати, встретила недавно в метро. О тебе спрашивал. Сказала, что все у тебя хорошо, замуж собираешься.

— Машка, с ума сошла? — испугалась Вета. — Сглазишь!

— Да я пошутила. Просто сказала, что все хорошо. А что, хочешь замуж-то?

— Да ну тебя!

Вета быстро допила кофе и убежала, не дав ей развить эту тему. Потому что поняла: замуж за Бориса и правда хочется.

Еще как хочется!

А желание взяло и исполнилось! Вот прямо в тот же день.

Ну как, не совсем, конечно. Пока только начало исполняться, но кольцо — вот оно, на пальце. И ощущение какого-то невероятного, просто космического счастья. И Змей молчит, не грызет печень на тему возможного Альцгеймера и того, что жалкие Маськи недостойны таких вот роскошных мужиков. Потому что свалил Змей в неведомые дали, оставив на память свою наколотую на бочине шкуру.

Борис шебуршал на кухне, готовил завтрак, а Вета валялась поперек кровати и любовалась кольцом. Вспомнилось вдруг, как ей сделал предложение Володька.

Боже, испанский стыд, нет, стыдобища!

Тут, конечно, тоже получилось немного по-дурацки. Сначала красота, как в кино: ванна с розами, свечи, шампанское, а потом — цирк с морскими котиками. Но положа руку на сердце, даже если бы Борька предложил ей выйти за него замуж посреди Невского, в одних трусах с корги, повиснув на фонаре вниз головой, да еще играя при этом задней лапой на балалайке, она все равно была бы счастлива.

Загудел на тумбочке телефон. Руслан, о котором Вета успела уже двадцать раз забыть. Хотя вспоминала только этой ночью.

Когда Борис рассказал о крысе, которая напоила его снотворным и приперлась делать селфи, первым номером программы выкатилась ярость, во всех оттенках черного, красного и оранжевого. А на этом фоне бегущей строкой мысль: хорошо, что не стал скрывать. Следом — что надо, наверно, рассказать о Руслане — о его подкате. Даже рот уже открыла, но вовремя прикусила язык.

Доверие и откровенность — это прекрасно. Но только если с умом.

Ну расскажет — и что? С Русланом — Вета на это искренне надеялась — работать придется долго. Порывы свои романтические он пригасил, сообразив, что ничего не светит. А Борис будет каждый раз думать: не домогается ли ее мальчик потихоньку. Зачем нервы трепать? Вот если бы сталкинг включился, тогда другое дело, а так нет смысла.

— Иветт, завтра есть место порепетировать, — выпалил Руслан. — В любое время. Не самое удобное место, конечно, но никому мешать не будем.

— Это где? — уточнила она.

— На складе. На Лиговке. Недалеко от метро.

— Хм… Ну на складе так на складе. Главное — чтобы там не очень холодно было.

— Не, нормально, там бытовая техника всякая, ей на холоде нельзя, — успокоил Руслан. — Тепло, светло, даже кофемашина есть.

— А тебе не влетит? Это ведь там, где ты курьером работаешь? Приведешь посторонних людей, а вдруг мы все вынесем подчистую?

— От кого влетит? Это моего отца магазин, я и говорить не стану. Завтра как раз моя смена заказы развозить, никого больше не будет. И что, вы правда утащите стиралки и холодильники?

— Ладно, не утащим, — рассмеялась Вета. — Сейчас по времени состыкую, когда все могут, и перезвоню.

Ну вот, еще одной проблемой меньше. Неужели удача наконец повернулась к ней фасадом?

— Маська, это что? Это то, о чем я думаю?

Глазастая Ирочка разглядела кольцо первая. Тут же все уставились на Вету, и даже Руслан повернулся от кофемашины, куда заливал воду.

— Да, — улыбнулась она. — То самое.

— И молчит! — возмущенно всплеснула руками Ирочка. — Нет, вы только посмотрите на нее! — и тут же добавила трагическим театральным шепотом, слышным, наверно, даже на улице: — А ты не того? Не беременная? Что мы тогда делать будем, а?

— Придется Румянцева позвать на замену, — Вета пожала плечами и тут же закрыла ладонями уши, оглушенная возмущенными воплями. — Да ладно вам, угомонитесь, никуда я не беременная. Давайте петь уже, концерт завтра.

— А если Костян придет? — наморщил лоб Сережа. — Завтра же еще январь.

— Как придет, так и уйдет, — фыркнула Вета. — Это мне решать, кто поет, а кто нет. Договор означает лишь то, что он числится в штате, а не то, что выходит на сцену в обязательном порядке. Все, погнали завтрашнее, прямо по списку.

— А кофе? — встрял Руслан и тут же получил по шапке.

— Кто не знает и кто забыл: никогда ничего не пьем и не жрем перед пением. Водички теплой можно, все. Никакого кофе, чая, от них идет дегидратация связок. В смысле, сухость. А от сока или еще чего сладкого — липкая слизь. У кого попа слипнется, а у кого глотка.

— А как же Алка коньяк пила перед концертом? — напомнила Ирочка.

— Это крайний случай. Для экстремальной ситуации. Когда зашибись надо выступить. А потом лечиться. А есть нельзя, потому что полный желудок давит на диафрагму. К тому же крошки могут застрять во рту, в зубах, потом попадут на связки, те рефлекторно сожмутся, как моллюск вокруг песчинки. Дальше может быть першение, осиплость, вплоть до потери голоса — все от маленькой крошечки, засевшей между складками. Так, сейчас времени нет, а потом пройдемся по вокальной диете. Точно помню, что рассказывала, но наверняка пора уже повторить. Все, погнали.

Не сказать чтобы Вету сильно обрадовало, как все звучало. Руслан был еще сыроват, да и учил в первую очередь репертуар для следующего концерта. Но, как говорила ее вокальный педагог, в поле и жук мясо. Лучше, чем ничего.

А кстати!

Борис приехал — и все из башки вылетело напрочь. Ну надо же, как люди от любви глупеют!

— Руслан, ты с Ириной Ивановной договорился?

— Да, все в порядке, — кивнул тот. — Пока раз в неделю, а там видно будет. Спасибо, Иветта.

— Масечка, поздравляю! — Алла обняла ее, когда они одевались.

Вета заметила, что Андрей ушел, не дожидаясь ее. Кажется, и пришли они порознь.

— Вы так и не помирились? — спросила тихонько.

— Нет, — поморщилась Алла. — Да ладно, все нормально.

— Чего ж тут нормального? — огорчилась Вета, которой на пике эйфории хотелось, чтобы у всех всё было хорошо.

— Не переживай, разберемся. А если нет… Ладно, все равно не переживай.