Ночная мелодия

Глава 25

Иветта

— Ветка, ну спи ты уже, хватит вертеться, — проворчал Борис сквозь сон, прижимая ее к себе.

Она подумала, что, кажется, впервые за многие годы ей не пришлось стопорить поток сознания, услужливо подсовывавшего на язык «Маська». Когда говорила Руслану, как ее зовут, «Иветта» прозвучало… само собой.

Ну ясный перец, разве Маська — трусливая, стеснительная, вечно сомневающаяся — могла напрыгнуть на незнакомого парня, на вид явно не мальчика-зайчика, и уболтать так, что тот согласился прийти на репетицию? А вот Иветта — запросто. Жаль только, что Иветтой она может быть лишь на работе, да и то когда не грызет бок Лжедмитрий: «а ты не оборзела ли, недоучка?»

Или… не только? Вдруг она все-таки научится быть одной и той же Иветтой всегда? Ну, может, не такой нахальной и напористой, но хотя бы уверенной в себе?

Рядом с Борисом, казалось, что все возможно. Но…

Она вспомнила, как бабушка когда-то учила ее плавать. Самым сложным было не научиться плыть с надувным кругом, а поверить, что может обходиться без него. Не будет же Борис постоянно держать ее за руку.

Утром он отвез ее на Финбан: в Выборг ехали «Ласточкой». Договорились, что заедет за ней на следующий день после репетиции. Гостиницу ансамблю не бронировали, сразу после выступления — на автобус и обратно в Питер. Маська не соврала, январь обещал быть тяжелым.

Свою сногсшибательную новость она пока держала при себе: сидели в вагоне все рядом, Костя — как обычно, носом в телефоне. Но когда уже во Дворце культуры готовились к выходу и он убежал в туалет, выложила: ребя, кажется, я нашла тенора. И, кратко рассказав, как все было, добавила:

— Если кто проболтается Румянцеву, оторву голову.

— Почему? — пискнула Ирочка. — Может, он сразу и уйдет. Как будет с договором — не наши проблемы.

— Ира! — Маська скорчила зверскую рожу. — Во-первых, все еще вилами по воде. Я не знаю, как мальчик читает ноты. Сказал, что музыкалка хоровая, но, может, он слухач вроде Алки. Нужно время впеться в репертуар. Во-вторых, надо послушать, как он в голоса впишется. К тому же, может, мы ему и не понравимся. А Костик если узнает, наверняка начнет еще больше говниться.

— Подожди, Мась, — прогудел Сережа. — А как же ты парня этого на репу завтра позвала? А Костя?

— Фигня вопрос, — хмыкнула Маська. — Следите за руками.

Дождавшись, когда Костик вернется, она ахнула — как будто вспомнила забытое:

— Ребят, вылетело из головы совсем. Завтра репетиции не будет. Что-то там ремонтируют. Отдыхайте.

— Ура! — Ирочка запрыгала, как школьница, узнавшая, что училка заболела, уроки отменили.

Остальные добросовестно и правдоподобно загомонили в ту же степь.

Банда заговорщиков, довольно усмехнулась Маська.

«Держи за нас кулаки!» — написала она Борису, собираясь на репетицию.

«Держу, — ответил он. — Все будет хорошо».

Стопроцентной уверенности не было, но Маська надеялась, что наконец-то вытащила выигрышный билетик. Может, и правда рождественское чудо — ну а вдруг?

Руслан пришел вовремя, заслужив плюсик в ее мысленный кондуит. Непунктуальность она горячо ненавидела.

— Так. Это Руслан, очень надеюсь, что наш новый тенор. Это Ира, Алла, Сергей и Андрей. Эмоции потом, давайте работу работать. Как ты читаешь?

— Нормально, — Руслан пожал плечами.

— Посмотрим, — Маська не глядя вытащила из репертуарной папки нотный лист и удивилась: это было «Се ныне», то самое, которое Андрей прислал ей в поезд. — Нет, тут теноровка простая, для первоклассников. Вот это.

Со второй попытки вылезло «De tout sui se confortee» — тот самый мотет, который так пробил на концерте Бориса. Второе совпадение подряд?

Ну нет, как хотите, это не случайность.

— Французский? — уточнил Руслан.

— Да. Мы много иностранщины поем. Дать на русском?

— Не надо, попробую.

Он запел, и у всех отвисли челюсти. Кольнуло: когда-то вот так же слушали с девчонками Володьку. Обалдев.

Глупости! Лучше и не вспоминать. Сейчас — совсем другое. Чисто рабочее.

— C'est magnifique*, - сказала машинально, когда закончил. — Теперь строить будем. С тобой мы уже пели, так что две первые фразы со всеми по очереди, а я буду слушать.

Сливалось, конечно, не так идеально, как с Володькой или с Костей. Школы Руслану явно не хватало: Маська отметила, что он неправильно дышит и давит на связки. Обычное дело — хоровушка, у нее были те же проблемы. Поправимо. Главное, по тембру вписывается.

— Ну вот что, — подвела она итог. — Ты нам подходишь. Вопрос, подходим ли мы тебе.

— Подходите, — кивнул Руслан.

— Подожди, не торопись. У тебя три недели, чтобы решить. Вот эту папочку надо выучить. Ну хотя бы то, что будет на первом февральском концерте, я отмечу. Понимаешь, мы подписываем договор, каждый месяц продлеваем. До конца января нам петь с наличным тенором. Если он узнает о тебе, будут проблемы, он тот еще… крендель. Так что ты пока тайно сидишь в окопе. Я дам проходки на местные концерты, чтобы вслушался как следует. Репетицию с тобой сможем сделать только где-то в конце месяца. Ну и сейчас попоем.

Отрабатывали одну из самых сложных вещей, которая давалась нелегко, и Маська внимательно прислушивалась к Руслану, делая себе пометки, на что обратить внимание. Для уличного певца парень был, безусловно, прекрасен и старался вовсю, но в профессиональном плане возни с ним предстояло немало.

Ничего. И на том спасибо.

Теперь на репетициях и концертах было… немного нервно. Хоть с Костей и так никто не общался — точнее, он ни с кем, — зона отчуждения чувствовалась. Впрочем, месяц и без того получился нервным. Однодневные поездки по области — это было хуже всего. Уж лучше далеко, но на несколько дней.

— Иветта, не фырчи, — отбивался от Маськи Славик. — Я же не бог, делаю что могу. Вы еще не на том уровне, чтобы нос воротить и что-то там диктовать. И, положа руку на выступающие части тела, вряд ли туда вскарабкаетесь. Не потому, что плохи, а потому, что сильно на любителя.

Тут он был, разумеется, прав. Либо ешьте что дают, либо… да-да, с пляжа и именно туда. Отряд не заметит потери бойца, ибо бойцов таких хоть жопой жуй. Ну, может, и не совсем таких, но желающих петь за денежку — точно.

Уставали от этих поездок адски, а еще надо было репетировать. Одно и то же петь не будешь, значит, добавлять новое и реанимировать давно не петое. Поскольку некоторые особо одаренные удивленно пучат глаза: «Ой, а что это? Мы это разве пели?»

Маська злилась. На колу мочало — начинай сначала. Не говоря уже о том, что на каждой репетиции приходилось кого-то лупить по брюху, в тысячный раз показывая, откуда надо дышать.

А губы куда растянули? Серега, ну-ка нёбо не задирай в небо! У же! Мягче! Легче! Ира, не сползай, держи живот! Андрей, это что еще за аненайки**? Бить буду палкой! Алла, не спи, замерзнешь!

— Борь, ну я не знаю, — жаловалась она, уставшая и малость озверевшая. — Наверно, я так хреново объясняю, что ни фига в бошки не укладывается. Четвертый год одно и то же.

— Вет, для разнообразия допусти, что люди понимают, но плохо координируют мышцы и голову, — пожимал плечами Борис. — Я вот тоже знаю, как надо рисовать, а получается хрень кривая. Они же у тебя не профессионалы, которые вокалу учились с первого класса. Ты просто бешеная перфекционистка. Я не говорю, что это плохо, главное — себя не жри. Смести фокус и прими это как часть процесса.

— Ну… может, ты и прав, — вздыхала она.

— Без обид, Вета, крутые профи не пойдут к тебе, чтобы петь за три копейки в сельских домах культуры. Они это… в Ла Скала «Травиату» поют. А если ты из любителей смогла за три года кнутом и пряником слепить коллектив, который приглашают на протокольные концерты, значит, ты хороший педагог. Даже если тебя не учили, как правильно учить.

Вот как у него это получалось? Говорил ведь, по сути, то же самое, что и Володька. Только у того она выходила чокнутой фанатичкой во главе кучки лузеров, мало чем от них отличающейся. Мысленно соглашалась, но было обидно до слез. А сейчас — нет. Наоборот — хотелось мурлыкать и задирать нос.

А кстати, насчет учебы…

Вернувшись из очередной поездки, Маська расползлась тряпочкой по дивану и позвонила Руслану. Поинтересовалась, как продвигается освоение репертуара, и перешла к главному:

— Послушай, нам надо будет позаниматься отдельно. На репетициях я тебе особого внимания уделять не смогу, а баги желательно ликвидировать. Мы с минусовкой редко поем, а без сопровождения, да еще каждый свою партию — все сразу вылезает. У тебя отличный голос и слух, но техника хромает.

— Ну… хорошо, — без особого энтузиазма согласился Руслан. — Когда?

— Я договорюсь по месту-времени и перезвоню.

А вопрос, конечно, интересный. Не домой же его к себе приглашать. В Политехе у них время было четко расписано. Пришлось звонить Машке.

— Бен, это Данила, ай нид хелп*. Мышунь, мне класс нужен на пару-тройку раз. С мальчиком позаниматься.

Конечно, пары-тройки раз было катастрофически мало, но хотя бы для начала. Чтобы основные ошибки разобрать и задать упражнения.

Машка задумалась.

— Ну смотри, у меня есть два окошка на следующей неделе, но с утра, в десять часов. Девочка с подготовительного в больнице. А что за мальчик?

В ответ на Маськин рассказ она хмыкнула.

— А Борюсик твой не взревнует за такие дополнительные занятия?

— Надеюсь, что нет.

Борис и правда как-то на удивление спокойно отреагировал на ее неуемные восторги по поводу нового тенора. Как будто так и надо. Или просто не показывал? Лучше как-то это пригасить. Ей самой такое, наверно, не слишком бы понравилось.

— Ты бы хоть его показала, что ли? Борюсика, в смысле. Ну интересно же, кто Володеньку метлой вымел.

— Маш! — захныкала Маська. — Я же говорила, ничего он не вымел. Все уже потом началось.

На самом-то деле это было не совсем так. Или совсем не так. Потому что если б не тот ночной разговор, точнее, ее монолог на бедные Борькины уши, скорее всего, была бы она сейчас Масей Комаровой. Вполне так несчастной Комаровой. А может, уже и о разводе бы думала.

— На дне рождения покажу. Не забыла?

— Девятнадцатого же?

— Да.

Сильно с днем рождения Маська морочиться не стала. Выпал он на воскресенье, вечером выступали в довольно странном месте под названием саунд-кафе «LADЫ». Что-то вроде клуба, но разножанрового. Чтобы далеко не ходить, договорились там же после выступления и отметить. Певуны, Борис, Маша, Аня с мужем и Славик — десять человек. Костю, разумеется, не пригласила.

Перезвонив Руслану, рассказала, куда и когда приходить. Он, конечно, был удивлен, что придется ехать в музыкальную школу на окраину географии, но возражать не стал.

Хоть по времени получался полный цейтнот, все вписывалось. И оставшиеся концерты, и общие репетиции, и занятия с Русланом.

Пережить этот жуткий январь — и станет легче.

________________

*C'est magnifique (фр.) — прекрасно

**аненайка — мелодическое украшение в византийском и древнерусском церковном пении: фоновое добавление слогов "а", "не", "на" при длинных распевах. В переносном смысле — носовые призвуки из-за неправильной вокальной позиции