Ночная мелодия

Глава 28

Борис

По пути в гостиницу Борис думал о том, что, наверно, не надо было слушать Вету. Просто позвонить Кречетову и сказать, что приступит на следующей неделе, а если это поздно — пусть ищет другого переговорщика. Взять билет и вернуться. Потому что сейчас поддержка Вете нужна как никогда.

И все же… она четко сказала: не надо. Может, конечно, ей было бы легче, если б он вернулся и был рядом, но вряд ли обрадовал бы такой вот болт гайкович, положенный на ее слова. Уж это он успел понять. В мягкой домашней кошечке жила та еще свирепая тигра. Он пока только нащупывал ту грань, за которую не стоит заходить.

Значит, надо постараться управиться побыстрее. Борис беспокоился даже не о том, что Вете плохо сейчас, а о том, как фигово ей будет потом. Вот эти три дня, с того момента, когда узнаешь страшную новость, и до похорон, — это как наркоз. Сначала острая боль, потом заморозка. А когда она отходит, боль становится тупой, неотвязной. Пока не уляжется, не превратится в грусть. И то, что все было ожидаемо, ничего не меняет. А тут еще усугубится мыслями, что, возможно, то же самое ждет и ее. Снова всплывет на поверхность.

Гостиницу он забронировал не самую роскошную, но выше среднего. Хоть и оговаривалось, что командировочные расходы за счет клиента, он никогда не борзел, выкатывая райдер поп-звезды. Золотая середина играла на репутацию. Слишком скромные и слишком высокие запросы — наоборот, ее топили.

Вообще он во всем старался придерживаться «царского пути», потому что еще в детстве понял: если планка стоит низко, скорее всего, так и останешься в придонном слое. Но чем выше ты поднимаешься, тем больше вероятность падения, а падать с большой высоты — можно больше и не встать. Пример деда и отца это только подтверждал.

С балкона открывался впечатляющий вид на Москва-сити, и Борис вспомнил первый вечер в Барселоне, когда Вета стояла и смотрела на город.

Черт, как же ему ее не хватало. Каждую ночь, если не вместе, но сейчас — особенно. Наверно, это было немного болезнью, а может, и нет. Откуда ему знать, с ним такого еще никогда не случалось. С Катей все было совсем иначе. Сейчас, издалека, все стало до смешного прозрачным.

В тот вечер, когда он познакомился с Натальей, подумал, что дичью ему быть еще не доводилось. А ведь это было неправдой. На старте отношений всегда кто-то охотится, а кто-то позволяет себя поймать. Ему казалось, что он завоевал Катю — без единого выстрела. На самом деле охотилась она, а его это устраивало, потому что влюбился. А до этого, если охотником был сам, выбирал… легкую одноразовую добычу.

Вета — совсем другая. И завоевывать ее придется постоянно, изо дня в день. Впрочем, это ему даже нравилось.

Задачка оказалась не из простых. И семейка Кречетовых, и господин Подколодный с будущей супругой, и юристы обеих сторон — все были откровенно мерзкими. Казалось бы, чаяния и тех и других выглядели вполне логично и обоснованно. Кречетовым хотелось сохранить семейный бизнес в коллективных руках, вдовушке-невесте — отстоять свое наследство. Но от хабалистой подачи требований тянуло блевать. Конечно, он мог и отказаться. Но хули нам, красивым бабам?

Кречетовы настаивали на выкупе, вдова с сердечным другом уперлись: ни шагу назад, ни пяди земли врагу не отдадим. Кроме того, шансы близкого к криминалу Подколодного осуществить рейдерский захват всего концерна были на порядок выше, чем у Кречетовых, которые такими возможностями вообще не обладали. Прийти в подобной ситуации к компромиссу было крайне сложно. Да что там, его даже сформулировать не удавалось.

Бориса такие заковырки только заводили. Ха, как хитрый крючок на лифчике. Можно порвать. Или стянуть через голову, да хоть через ноги. Или аккуратно расстегнуть.

После предварительного знакомства с обеими сторонами, которое даже и переговорами нельзя было назвать, он сидел за ноутбуком и анализировал все, что узнал из разных источников и увидел на очной ставке. В первую очередь деловые и личные связи. Как профессор Мориарти в центре паутины.

Поскольку никто отступать не собирался, Борис наметил черновой вариант: ни вашим ни нашим. Предполагалось, что вдова продаст Кречетовым половину своих акций и останется членом правления с правом голоса. Теперь оставалось донести, почему к этому варианту стоит присмотреться. А это было уже делом техники.

Разумеется, с лету никто соглашаться не торопился, но капля, как известно, имеет камень, а грамотный переговорщик — чей-то мозг. Мягко и нежно — что гораздо предпочтительнее насилия и шантажа. Хотя иногда приходилось прибегать и к этому, чего уж там.

К вечеру от улыбки сводило челюсти. Общаться приходилось не только с непосредственными участниками шоу, но и с множеством причастных. Борис возвращался в гостиницу злой и уставший, звонил Вете — и отпускало. Разговаривали долго. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и улыбался. От этой улыбки челюсти, наоборот, расслаблялись, потому что она, в отличие от дневных, была натуральной.

К воскресенью дело сдвинулось с мертвой точки: обе стороны согласились рассмотреть его предложение. На понедельник назначили встречу с участием юристов, и вероятность того, что удастся договориться, была достаточно высокой. Теперь все — или почти все — зависело от него. Или грудь в крестах, или голова в кустах.

Часов в восемь вечера Борис спустился в гостиничный ресторан, собираясь по-быстрому поужинать и пораньше лечь спать. На таких важных переговорах голова, чтобы ей не оказаться в кустах, требовалась свежая, хорошо отдохнувшая. Сделав заказ, он достал телефон, чтобы написать сообщение Вете, но услышал из-за спины знакомый голос:

— Привет, Боря.

И даже, наверно, не очень удивился.

— Здравствуй, Наташа, — Борис отложил телефон с набранным в воцапе «Привет, солнце». — Надеюсь, ты не будешь изображать ах-какую-встречу? Подколодные — твоих рук дело?

— Умный мужик — это, конечно, секси, но такой головняк, — Наталья рассмеялась и села напротив. — Не возражаешь?

— Ты уже здесь. И, кажется, у меня нет причин, чтобы прогнать тебя или убежать самому. Или есть?

— Боречка, паранойя тебе не идет. Просто ты хотел со мной распрощаться в ресторане, но не получилось. Можем закрыть гештальт сейчас. Нет, к твоему текущему проекту я отношения не имею. Дядя дружил с покойным Кречетовым, когда у наследников начались проблемы, порекомендовал тебя. Только и всего. Я об этом узнала только в четверг, случайно. А в Москве я в командировке.

— Случайно узнала, случайно остановилась в этой гостинице, случайно пришла в ресторан…

— В ресторан — да, случайно. Время ужина. А гостиница… Узнать, где остановился человек, не проблема.

Геббельс, при всей своей чудовищной сущности, был гением пропаганды. А какая пропаганда без лжи? Браво, Наташа. Хочешь грамотно солгать, скажи часть правды. Мы так тоже умеем, не пальцем в подворотне деланные. Ты узнавала, где я остановился, просто чтобы побыть со мной под одной крышей? Да-да, Андерсен, сделаю вид, что поверил. И даже спрашивать не буду, зачем тебе это понадобилось.

Твою ж разъяпонскую мать, а чуйка говорила: не ведись. И даже Вета ее поддержала. Хорошо хоть рассказал ей обо всем. Так, теперь ушки на макушке. И Ветке сразу позвонить, на всякий случай. Неприятно, конечно, себя таким лохом выставлять, жертвой сталкерши, но это меньшее из двух возможных зол. Потому что встреча эта не случайна и вовсе не для того, чтобы поговорить о погоде и природе. И уж точно не для того, чтобы закрыть гештальт. Догадаться бы еще, что ты задумала: по бизнесу прогуляться или по личной жизни. Или одним махом семерых убивахом?

— Извини, Наташа, много времени уделить не смогу. У меня завтра важная встреча.

— Да много и не надо, — она пожала плечами и махнула официанту, который расторопно подлетел с меню. — Мне тоже завтра рано вставать. Поужинаем и баиньки.

Надеюсь, ты не думаешь, что баиньки будет совместно?

Борису вдруг показалось, что рядом скользкая холодная гадина. А ведь всего три месяца назад трахал ее не без удовольствия. Ладно еще когда за что-то приятное расплачиваешься, а вот за глупость — такое себе.

Ну и что ты придумаешь, заюшка? Вряд ли что-то оригинальное. Позиция для стандарта, как в футболе. Могу поспорить, что будет фарма в бокал, а потом я проснусь в полдень в твоей постели. Переговоры про… люблены, а Вете — ты ведь о ней тоже все узнала, да? — прилетит красивое фото. И подпрыгивай, Боря, потом как хочешь. Банальная месть, да. Но с эффектом катастрофы.

Только не со мной, цыпа.

— Ты не пьешь? — Наталья дернула подбородком в сторону его бокала с минералкой.

— Ну почему же? Немного выпью. За встречу.

Наталья хоть и пригасила блеск в глазах, но Борис успел заметить.

Gotcha! Вот только вопрос, кто именно попался.

Он заказал бутылку красного вина, дождался, когда официант разольет по бокалам, и уронил вилку. Нырнул под стол и задержался там подольше.

— Ты что, ноги мои разглядывал? — насмешливо поинтересовалась Наталья.

— Думаешь, забыл, как они выглядят? — хмыкнул Борис. — Ну что, за встречу? Подожди, у тебя, кажется, сумка расстегнута. Проверь, все на месте?

Наталья обернулась к висящей на спинке стула сумке, а он быстрым движением поменял бокалы местами. Если и заметила, то просто не будет пить. И это подтвердит, что он не ошибся.

— Да нет, все нормально, — она подняла стоящий перед ней бокал Бориса. — За встречу.

Океюшки. Надеюсь, ты уснешь прямо за столом, стерва.

Принесли заказ, потекла беседа ни о чем. Борис внимательно наблюдал за Натальей, но, похоже, что-то пошло не так. Она болтала и как ни в чем не бывало изящно флиртовала. Может, у него и правда паранойя?

Заказали кофе, заговорили о лыжных курортах, и тут вдруг голову сдавило тисками. Зашумело в ушах, сердце забухало в ребра, а глаза начали закрываться, закрываться…

С-с-сука!

Вот что значит недооценить противника. Умный, да? Дебил ты, Артемьев! Со всех боков дебил!

И когда только успела? Да ну, все просто. Подсыпала в бокал себе. На всякий бякий случай. Сказала же, что умный мужик — это головняк. Для умной бабы. Потом нашла бы секунду поменять местами, а он все сделал сам. И, конечно, она заметила. Сам себя перехитрил в итоге.

Встал — качнуло.

Так, держимся, держимся!

Вытащил из бумажника несколько купюр, бросил на стол и пошел к выходу.

— Борь, ты куда?

Засыпающее сознание попыталось подобрать нецензурную рифму к слову «куда», но не справилось.

Быстрее двигай батонами, лось педальный! Не хватало только в лифте или в коридоре отрубиться!

Раз-два, левой-правой, не спать! Путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди!

Чуть не перепутал номер, потом никак не мог правильно приложить к замку карточку-ключ. Закрыл дверь, бросился в ванную. Пил воду из-под крана горстями, потом блевал, засунув два пальца в глотку, и снова пил, раз за разом. Поздно, конечно, но хоть что-то. Хер ее знает, что она там насыпала и сколько. Потом вытащил из чемодана походную аптечку, проглотил сразу шесть таблеток сорбента.

Из последних сил, уже видя какой-то сон, набрал обслуживание в номер.

— Девушка, звонок-будильник на семь утра, пожалуйста. И если не отвечу, пусть кто-то идет и льет на меня воду. Будет оплачено дополнительно.

В своем телефоне выставил максимальную громкость, положил прямо под ухо, сдублировал часами. И уже проваливаясь в пропасть, успел подумать, что так и не позвонил Вете. И даже сообщение не отправил.