Ночная мелодия

Глава 3

Иветта

— Мась, ты вообще меня слушаешь?

Она не слушала. Володька слишком много говорил, по делу и без дела. Там, где можно было обойтись двумя фразами, размазывал на пять минут. В ее обязанность входило кивать, поддакивать и подавать реплики, в противном случае он сразу же начинал возмущаться — как сейчас.

— Володь, слушаю, просто голова раскалывается. Давление низкое.

— Потому что спать нужно ночью.

Тебе бы замполитом в армию, тоскливо подумала Маська, все-то ты знаешь, что и как кому нужно.

— Я партитуру читала. Андрей прислал.

— Другого времени не нашлось? Слушай, ну я же беспокоюсь. Видуха у тебя — хоть закапывай.

— Спасибочки, — буркнула она. — Возьми совочек и закопай. В песочнице. И из леечки полей. Может, цветочки вырастут.

— Мася, тебе поругаться хочется?

— Мне хочется спать, ясно?

Тут перед ними нарисовался тот самый крендель из вагона, попутчик, которому она непонятно с какого перепуга вывалила всю свою персональную помойку. Нашел место, чтобы тупить в телефон. Стало неловко, и она съежилась, втянув голову в воротник, как черепаха.

Так, девушка, забей. Он уже обо всем забыл. И ты забудешь. Вывалила — значит, было нужно.

Пискнул Володькин телефон: подъехало такси.

— Маська, шевелись, у нас три минуты, а то еще за ожидание придется платить.

Учитывая, что вагон их был в самом хвосте, платить пришлось бы, даже побеги они бегом. Вот это бессмысленное крохоборство ее доконало.

— Володь, не обижайся, я к себе поеду. Так что иди, не жди меня. Я на метро.

— Что за дела? — он резко остановился, и чемодан по инерции чуть не подбил его под колени.

— Послушай, я очень устала, — это было правдой, но звучало как вранье. — Хочу спокойно выспаться. Вот прямо сейчас приеду и лягу спать.

— А я, значит, тебе мешаю? Ну ладно, — поколебавшись, Володька поцеловал ее в лоб. — Хорошо, вечером приезжай.

— Я позвоню, — неопределенно пообещала Маська.

Странно, когда Володька, припустив рысью, скрылся из виду, она почувствовала едва ли не облегчение. И поняла, что устала не только физически, но, в первую очередь, морально.

То, что родителей ее драгоценный жених побаивается, Маська заметила в первый же день в Милославском. Самоуверенности в нем резко поубавилось, да еще и за ней следил в оба глаза, чтобы случайно не ляпнула или не сделала чего-нибудь крамольного. Не говоря уже о том, что они сами не спускали с нее изучающего взгляда. Ни одного недоброго слова в адрес будущей невестки не прозвучало, но она и так поняла, что пришлась не ко двору.

Володькин отец когда-то был питерским чиновником из высшей лиги, но проштрафился и отправился рулить крохотным райцентром в Рязанской области. Мать не работала, крепко вжившись в роль местечковой первой леди. Дешевый снобизм и высокомерие из них так и сочились.

Неудивительно, что за неделю суп Маськиных мыслей и эмоций дошел до кипения и хлынул из-под крышки на попутчика, который на свою беду решил с ней поболтать. Хозяйки знают: что убежало на плиту, обратно в кастрюлю не вернешь. Остается только хватать тряпку и заниматься ликвидацией последствий.

Поскольку чемодан они брали с собой один на двоих, распаковывать было нечего: домой Маська приехала с дамской сумкой через плечо. Обошла квартиру, открыла везде форточки.

Сделав предложение, Володька настоял, чтобы она переехала к нему, поскольку его квартира больше и удобнее расположена. Маськину, по его мнению, нужно было сдать. Вообще-то она никогда не скандалила, но могла быть очень упрямой. Сказала, как отрезала: подумаю об этом после свадьбы. Приезжала раз в две недели проверить, все ли в порядке.

Хотелось не только спать, но и есть — в поезде позавтракать не успели. Холодильник был пуст и отключен, не в магазин же идти. Заказала пиццу, поставила чайник. И снова вспомнился тот день, когда Володька предложил ей выйти за него.

Сногсшибательную новость певуны восприняли явно не так, как он ожидал. Отношения свои они с Маськой не афишировали, приходили и уходили не вместе. Поэтому на первый план вышло удивление, смешанное с недоумением. Да и подано было так, что захотелось врезать кое-кому букетом по физии. Утром все было криво, наверно, решил исправить, но получилось еще хуже. Как будто осчастливил. Одумалась она, видали!

— Чего, серьезно, что ли? — не поверил Сережа.

Алла с Андреем переглянулись и сдержанно поздравили. Только Ирочка издала какой-то восторженный визг.

Вытащив из кармана бархатную коробочку, Володька взял совершенно растерявшуюся Маську за руку и надел ей на палец кольцо, после чего звучно, с оттяжкой, поцеловал.

Репетиция на этом и правда закончилась. Выпили шампанского и разошлись. Обычно она ездила домой на метро, но Володька притащил ее к машине и открыл дверь.

— Прошу, леди. Ну что, в ресторан?

Маська почувствовала себя абсолютно выпотрошенной.

— Володь, давай завтра. Я не одета, и вообще…

— Ну как скажешь. Тогда ко мне.

Она положила букет на заднее сиденье, села спереди, пристегнулась.

— Без обид, зачем тебе понадобился этот цирк?

— В смысле? — Володька завел двигатель и повернулся к ней.

— Вот это вот все. Объявление.

— Мась, что не так? Ты сама говорила, хор для тебя — это прямо как ребенок. Выходит, мы все как одна семья. Тем более реальной семьи у тебя нет.

— Спасибо, что напомнил. Даже если и семья, замуж я выхожу все-таки за тебя. Поэтому предпочла бы все это… тет-а-тет.

— Тет-а-тет было утром, — надулся Володька. — Тогда тоже оказалось все не так, я же видел. Решил исправить — опять мимо. Тебе не угодишь. Если не хочешь, так и скажи, пока еще не поздно.

Сейчас Маська отчетливо вспомнила то кольнувшее иголочкой искушение — сказать «не хочу». И как испугалась этого. И подумала: да что же я за дура такая, какого говна-пирога мне еще надо? Я люблю его, он любит меня, у нас все хорошо, так какого черта?

Испугалась, погладила его по колену и сказала:

— Хочу.

Интересно, подумала Маська, вымыв тарелку, почему всегда так получается? Если есть пиццу вдвоем, ее как-то мало, а если в одни ворота, то последний кусок обязательно окажется лишним.

Она легла на диван, укрылась пледом, но сон, который до этого тяжело висел на веках, вдруг куда-то испарился. Лежала и сквозь дремоту, зыбко, размазанно, вспоминала все то, о чем рассказывала в поезде попутчику.

«Если вам что-то не дает покоя, стоит задуматься», — сказал он.

А еще лучше — решить, чего именно хочешь. Отменить свадьбу, расстаться?

Н-нет…

Скорее, разобраться, что беспокоит. Что мешает радоваться и чувствовать себя счастливой.

А может, все дело в том, Масечка, что нельзя чувствовать себя счастливой? Можно просто быть ею или не быть.

Хорошо, тогда что мешать быть счастливой?

А это уже был интересный вопрос. Вот только ответить на него она не могла. Пока не могла. Поэтому пыталась размотать все с начала. Нет, не те три года, когда Володька видел в ней только коллегу и руководителя, там-то как раз все было предельно ясно. Она его любила, а он ее не замечал. Но вот как вышло, что все-таки заметил?

Маська спросила его об этом где-то месяца через полтора, и он ответил, открытым текстом. Немного оцарапало, но новостью не стало, потому что примерно так себе все и представляла. Хотя одно дело представлять, а другое — реально услышать от любимого мужчины, который только что довел тебя до вспышки сверхновой.

— Понимаешь, Мась, — сказал он, положив руку ей на грудь и рисуя под ней мизинцем смайлики, — иногда смотришь на женщину и точно знаешь, трахнул бы ее или нет. А некоторых в этом плане вообще не оцениваешь. Вот и с тобой так было. Просто девушка из параллельной вселенной. Ты ведь не идешь по улице, прикидывая, как сорока-ворона: этому бы дала, а этому бы не дала.

— Ну вообще-то и другие эмоции бывают, — почему-то обиделась она, хотя в этой тональности действительно думала далеко не обо всех мужчинах. Скорее, мало о ком. — Не только «хочу — не хочу».

— Бывают, — кивнул Володька. — Симпатия, например. Ты была мне симпатична, но это не означало, что я тебя хотел. Даже в теории.

— И что же изменилось? Ведь не из симпатии ты меня на свидание пригласил через три года знакомства?

— Нет, конечно. У вас такого не было в школе, что мальчик влюбился в девочку, а другие заметили и подумали: наверно, в ней что-то есть, и стала девочка суперпопулярной? Когда Сингх на тебя пялился три дня подряд и закидывал цветами, я словно другими глазами посмотрел. Надо же, а Маська-то, оказывается, миленькая. И ножки, и сиськи, и попа. Да и в целом ничего. А дай-ка я ее позову куда-нибудь.

— То есть когда на меня обратил внимание другой мужчина, моя вдувабельность сразу подскочила до небес? — хмыкнула она.

— Ну… как-то так, да, — не стал спорить Володька. — Не буду врать, что пригласил тебя с целью поговорить о высоком. Если честно, рассчитывал на секс в тот же вечер.

— Надо же, какой облом получился, целых два лишних свидания. Скажи, а ты правда не догадывался, что я… что ты мне нравишься?

Он забавно выпятил губу и дернул плечом.

— Нет, Мась, не догадывался. Ты это тщательно скрывала. Хотя даже если бы вешалась на шею, вряд ли помогло бы. Извини, если тебе неприятно, но это правда. И все-таки лучше поздно, чем никогда, разве нет?

Маська тогда подумала, что все хорошо вовремя. Ложка к обеду, яичко к пасхальному дню и так далее. Но озвучивать не стала. Она уже поняла, что с Володькой — как на минном поле. Аккуратнее надо быть, под ноги смотреть, миноискателем щупать, иначе бабах — и в небеса. И никакой гарантии, что небеса будут означать оргазм.

Поняла — и все же ляпнула:

— То есть у нас с тобой — чисто потрахаться?

— Ну, не знаю, как для тебя, а для меня нет, — усмехнулся он и уточнил: — Уже нет.

— Для меня тоже, — Маська спрятала лицо куда-то ему под мышку. — Я…

— Мась, не говори того, о чем потом пожалеешь, — Володька провел пальцем по ее позвоночнику.

— Почему пожалею? Я… — и словно в воду ухнула: — Я тебя люблю. Вот.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Совершенно спокойно. Ни удивления, ни радости, ничего такого. Правда, это Маська сообразила уже потом, а тогда сначала накатило бешеным восторгом, а потом стало не до разговоров — вообще ни до чего. И осталось в сухом осадке только то, что он ее тоже любит. Не все ли равно, как и при каких обстоятельствах это было сказано, главное — сам факт.

Если подумать, в их отношениях ее постоянно что-то царапало. Не сильно, слегка. Есть у певцов такое понятие — позиционная фальшь. Вроде интонационно в ноту попал, но из-за неправильной вокальной техники не точно в яблочко, а где-то рядом. Кто-то вообще не услышит и не поймет, а кому-то наждачкой по ушам. Нет, Володька не фальшивил — если только во время пения иногда. Наоборот, вел себя с ней со стопроцентной прямотой, нисколько не задумываясь, что ее это может задевать. Даже где-то демонстративно: да, я вот такой.

Маська объясняла себе эти царапки тем, что безответная любовь отобрала у нее розовые очки. Не будь этих трех лет, сейчас бы она не замечала Володькиных недостатков, как бывает на стадии волшебной влюбленности, когда любой… ну почти любой баг идет за фичу. Ну а поскольку назад время отмотать нельзя, значит, она должна принимать его таким как есть, со всеми багами.

Но вот сейчас, думая об этом, Маська сообразила, что слово «должна» тут как-то неуместно. Никто никому ничего не должен. Либо принимаешь человека со всеми потрохами, без каких-либо условий и усилий, либо нет. Сознательно принимаешь — не заставляя себя это делать.