Ночная мелодия

Глава 37

Иветта

Вечером, когда Вета разговаривала с Борисом по телефону, послышалось в его голосе что-то… не то. Какое-то напряжение.

Так, хватит. Ты сейчас напридумываешь опять всякой ерунды. Может, устал человек. Или по работе какие-нибудь сложности. Захочет — расскажет. Нет — ну и не лезь. У каждого должно быть свое личное пространство, куда могут пригласить, но ломиться туда без спроса точно не стоит. Самой бы тоже не понравилось, если б начал приставать: а чевойта у тебя голос странный, случилось чего?

Она и так была взбудоражена дальше некуда. Признание Бориса, предложение, предстоящий концерт. Почему-то ей казалось, что если завтра все пройдет удачно, то и вообще… все будет хорошо. Вспомнилось умное выражение — «точка бифуркации». Это когда система настолько нестабильна, что малейшее действие вызовет либо стабилизацию, либо полный хаос.

Если Руслан завалит выступление, если притащится Костя и устроит скандал…

Так, не каркай, ворона. Все будет хорошо!

И ведь даже снотворное не примешь, голова на следующий день после него неродная. Вот если бы Борис не уехал домой… ну так сама виновата, надо было сказать, чтобы остался. Он же не телепат, мысли не читает.

Уснуть все-таки удалось, но на следующий день Вета не находила себе места. Бродила по квартире, пыталась заняться уборкой — все валилось из рук. И в концертный зал приехала раньше всех. К счастью, они выступали в первом отделении, иначе совсем сдвинулась бы от волнения.

— Маська, да успокойся уже, — Сережа погладил Вету по плечу, когда она в двадцатый раз поправила на Руслане плохо сидящий фрак, взятый в прокате, и напомнила, что не надо давить на связки.

— Не могу, — вздохнула она. — Но попробую.

— И я попробую, — пообещал Руслан. — Не давить.

— Руслан! — Вета взвилась ракетой. — Какое на хрен попробую?! Не смей давить!

Ее буквально трясло — никогда еще так не психовала перед выступлением. Даже в Карачи, когда на нее из зала таращился Принц. А еще до самых последних минут озиралась, не появится ли Костя. И только когда уже построились на выход, это беспокойство отпустило.

Зато привалило другое. То, чего не было с первого класса музыкалки.

Страх!

Сейчас она все завалит. Не сможет дать тон. Не сможет показать вступление. Не сможет спеть ни одной ноты. Потому что весь зал смотрит на нее. Целое море лиц!

Найди в зале какое-нибудь приятное лицо и пой только для него, говорила когда-то Маргарита Сергеевна. Двадцать с лишним лет назад это помогло.

Борис сидел во втором ряду, слева. Поймал ее взгляд и улыбнулся ободряюще.

Все будет хорошо!

Вдохнув поглубже, Вета поднесла к губам руку с камертоном на пальце.

Пожалуйста, Господи, пусть все получится!

«Се ныне благословите Господа вси раби Господни, стоящии в храме Господни, во дворех дому Бога нашего…»*

Вета не выбирала специально. Репертуар каждого концерта утверждался заранее, сведения подавали в рекламный отдел для печати афиш и программок. Так уж вышло, сейчас первым номером стояло именно то, что послужило началом их с Борисом отношений.

Они с Володькой возвращались от его родителей, Борис ехал домой из командировки. Андрюша прислал ноты, Маська… да, Маська, а не Вета вышла в коридор прочитать партитуру. Они разговорились…

Случайность? То, что сейчас пели именно это?

Может быть. А может, и нет.

Волнение улеглось словно по волшебству. Где-то близко стояли слезы — облегчения и какой-то незнакомой светлой радости. Они не мешали.

Руслан пел идеально. И не только Руслан. Так — Вета знала это точно — они не пели еще никогда. Как будто каждый из них сейчас вкладывал в слова библейского псалма что-то свое, особое, очень важное.

Кто это сказал, что нет неверующих людей, есть нерелигиозные? Да не все ли равно, кто именно?

Та сила, которая где-то рядом… Она не наказывает, не заставляет. Она даже не помогает, если этого не нужно или если ты справишься сам. Она может показаться равнодушной, отстраненной, несправедливой. Возможно, по нашим меркам, это так. И все же… она будет утешением и поддержкой — если захочешь. И если ты в это не веришь, если она тебе не нужна, значит, твое время еще не пришло.

Зал замер. Словно даже и не дышал никто.

Вета давно научилась определять, насколько захватывает слушателей пение и с чем это связано: с красотой мелодии, со словами, с чистотой исполнения, или, может, с теми эмоциями, которые удалось передать. Сейчас… наверно, подействовало все вместе.

Борис… Вета заметила краем глаза, он смотрит на нее так же, как на самом первом концерте в ноябре. С восторгом и… растерянно, что ли?

Последние звуки — и тишина, которая спустя несколько секунд взорвалась аплодисментами, непривычно долгими. И хорошо, что долгими: слезы подступили к самым глазам. Ну как тут теперь петь?

Она быстро взяла себя в руки, пока объявляли следующий номер. И дальше все шло хорошо. Хотя, конечно, и не с тем волшебством, но это уже было неважно.

Что-то действительно произошло. Именно сейчас. То, от чего зависела вся ее дальнейшая жизнь.

— Ребята, это было круто! — как только они закончили и ушли за кулисы, Вета сгребла всех в кучу и обняла, насколько хватило рук. — Какие вы все молодцы!

— Какие мы молодцы! — поправил Андрей.

— Да-да, ты, Масечка, в первую очередь! — Ирочка повисла у нее на шее, едва не свалив.

— А давайте мы сейчас куда-нибудь пойдем и отметим немножко? — предложил Руслан. — Я же должен проставиться. Да и повод, кажется, не один, — он с улыбкой взглянул на Вету.

— Да-да, идем! — загомонили все вместе.

— Только я Бориса возьму, ладно? — сдалась она.

— Ну а как же без него-то, — Сережа обнял ее за плечи. — Он ведь как раз тоже повод.

Формально это был самый обыкновенный концерт, не знаковый. Даже половинка концерта. Но все понимали то же, что и Вета: сейчас произошло нечто особенное. Как будто нашлась недостающая деталька пазла и картинка наконец сложилась.

Когда-то они остались вместе, потому что им было комфортно — и петь, и общаться. Маська, Алла, Андрей, Сережа, Ирочка. Володька, затеявший революцию в хоре Макара, все эти годы стоял особняком. Словно снисходил до них. Костя — тот и вовсе был чужеродным элементом, который изначально воспринимали как нечто неприятное и временное. И он всячески это впечатление о себе поддерживал.

Еще не так давно Вета думала, что они… не сказать прямо друзья, скорее, приятели, которым нравится работать вместе. Может быть, именно потому, что не хватало этого нужного кусочка пазла, без которого они не могли стать единым целым?

Руслан вписался идеально. И не только голосом. И теперь картинка сложилась. Неважно, что рихтовать его предстояло основательно. В конце концов, с Сережей и Ирочкой возни тоже хватало. И даже то, что о Руслане они толком ничего еще не знали. Это был совсем другой уровень восприятия. Как сигнал радиолокации «свой — чужой». Володька «своим» не был, Костя и подавно. А вот Руслан — был.

Именно это они сейчас и праздновали в первую очередь, а помолвку Веты — заодно, и тут не было ни капли обидного.

Она наивно рассчитывала, что посидят в какой-нибудь кафешке часик, но, похоже, разгуляй получился основательный. И Вета нисколько не удивилась тосту Сережи, который почти дословно озвучил ее мысли:

— Ребят, я думаю, вы все поняли, что день рождения нашего ансамбля именно сегодня, а не три с лишним года назад, когда нас оформили как творческий коллектив «Мелодика». Конечно, ничего нет вечного, но я надеюсь, что мы еще не раз отметим эту дату — тридцать первое января.

В этот момент Вета поймала взгляд Бориса, и в глаза бросилась складочка между бровями. Как будто думал о чем-то не самом приятном. Слегка царапнуло, и холодок пробежал, но мысль эту Вета оттолкнула.

Не сейчас.

В разгар веселья позвонил Славик, поинтересовался, как все прошло.

— Отлично прошло, Слав, — Вета вышла из зала в вестибюль. — Румянцев не пришел и не предупредил, так что увольнять будем по статье, докладную я напишу. А мальчика оформляем с первого. И хорошо бы ему еще за сегодняшний концерт заплатить. Можно замену сделать задним числом?

— Попробуем, — пообещал Славик. — Припиши туда же, что в связи с прогулом Румянцева тебе срочно пришлось искать замену и что просишь оплатить выход.

Закончив разговор, Вета направилась к туалету, но вовремя затормозила, заметив в закутке перед дверью бурно целующуюся парочку.

Во блин, и когда успели, только что ведь за столом сидели!

Алла испуганно выглянула из-за спины Андрея, но Вета, подмигнув, ретировалась.

Ну вот, кажется, и еще одна проблема разрешилась сама собой.

— Ветка, а не пора ли нам пора? — шепнул на ухо Борис.

Она посмотрела на часы и присвистнула: начало первого!

— Мне уже было сказано по телефону: где гуляла, там и ночуй, — рассмеялась Ирочка. — Но потом властелин сменил гнев на милость и разрешил отрываться до упора.

— Идеальный муж, — одобрил Сережа. — Моя Натальмихална к детям уехала, так что никто собаку по следу не пустит. Руслан, а у тебя девушка есть?

— Ну… была, — смутился тот. — Сейчас нет.

— Ничего, найдешь. Чтобы певец — и без девушки?

— Мы пойдем, пожалуй, — Андрей приобнял за плечи Аллу, и, похоже, все поняли этот жест верно.

— Куда вас подбросить? — Борис поднялся, Вета за ним.

— Да не надо, пешочком дойдем, — отказался Андрей.

— Эй, вы это… смотрите, — Ирочка хихикнула в ладошку. — Вам до венчания ни-ни!

— Как-нибудь разберемся, — Алла опустила ресницы, пригасив лукавый блеск.

В машине долго молчали. Вете не хотелось терять очарование этого вечера, а Борис думал о чем-то своем, но потом все же спросил:

— Скажи, Вет… насколько важен для тебя твой ансамбль? И ребята, и сама работа?

Она хотела отшутиться, но покосилась на его напряженный профиль и поняла, что отвечать надо всерьез. Черт знает почему, но… надо.

— Очень важен, Борь. Как бы тебе объяснить? Вот Серега сказал: ничего нет вечного. Это правда. Сколько мы еще будем вместе петь? Сегодня нас слушают, а завтра «Концерт» скажет, что билетов продается мало, и не подпишет с нами новые договоры. Кто-то может заболеть, умереть, уехать…

— Уйти в декрет, — подсказал Борис.

— Или так, — кивнула Вета. — Рано или поздно мы попрощаемся. Но сейчас для нас всех важно, чтобы мы пели вместе так долго, насколько возможно. Понимаешь, это не просто работа…

— Я видел. Поэтому и спрашиваю.

— Это как… у меня такого не было никогда, но все равно. Вот собирается в праздник за столом большая семья: родители, дети, внуки, правнуки. Может, по жизни они чем-то друг друга раздражают, создают проблемы, но в этот момент они вместе, и им хорошо. И все понимают, что так не будет вечно. Точно так же кто-то умрет, или уедет, или кто-то с кем-то рассорится. Но все равно хочется, чтобы это единство сохранялось как можно дольше. Потому что оно очень нужно. Понимаешь, Борь, у меня никогда не было настоящей семьи. Может, у нас когда-нибудь такая и будет — большая. Не знаю. Но сейчас ребята для меня не просто друзья или коллеги, это больше. Наверно, слишком пафосно, но они для меня… часть жизни.

— Знаешь, Вет… — Борис смотрел прямо перед собой, на дорогу. — Я очень тебя люблю.

— И я тебя, — ее рука осторожно легла на его колено.

На следующий день, когда Вета проснулась, Бориса рядом не было. Набросив халат, она вышла на кухню и увидела его стоящим у окна, ухом в телефон. Судя по выражению лица, разговор был не слишком приятным.

— Да, Максим Николаевич, я все понял, — Борис покосился на нее и отвернулся. — Нет, не передумаю. Спасибо вам большое за предложение. Всего доброго.

Вете стало страшно, словно обожгло изнутри. Мгновенно связались воедино его напряженная задумчивость, вчерашние вопросы в машине, этот разговор.

Предложение? Не передумает? Что такого ему могли предложить? Уехать далеко и надолго? Одному? Или с ней вместе?

— Вет, все нормально, — повернувшись к ней, он рассмеялся. — Мне предложили работу, я отказался, только и всего. Иди мойся, я завтрак приготовлю. А потом, если не возражаешь, сядем и обсудим по свадьбе — как, когда и все такое.

_______________

*"Се ныне благословите Господа" Ипполитова-Иванова в оригинале (не в обработке Чеснокова!) можно послушать в моей группе ВК в разделе "Видео"